Абсолютная и относительная истина

Лекция 7. Истина и её критерии.

Категорию «истина», наровне с понятиями «добро» и «красота», возможно отнести к главным сокровищам общества. Как писал русский философ В. С. Соловьев, человеку принципиально важно, «дабы предмет его воли… был объективным благом… содержание и предмет его мысли были объективно подлинны и предмет его эмоции был объективно красив, т. е. не только для него, но и для всех непременно».
Вопросы о том, какое знание нужно считать подлинным, в какой мере оно доступно познающему человеку и какими методами достигается, были и остаются предметом дискуссии в науке и философии.
Вы уже понимаете, что кое-какие философы утверждали принципиальную непознаваемость мира. Их назвали агностиками. Но и те, кто признают возможность получения подлинного знания, дают разные трактовки категории «истина», по-различному видят ее критерии.

ОБЪЕКТИВНОСТЬ ИСТИНЫ

Приведем два хороших определения истины. Средневековый мыслитель Фома Аквинский утверждал, что «истина имеется тождество вещи и представления». Французский философ XVII в. Р. Декарт писал: «Слово «истина» свидетельствует соответствие мысли предмету». Так, подлинным можно считать знание, которое совершенно верно высказывает свойства и сущность разглядываемого предмета. В этом выражается наиболее значимое свойство подлинного знания — его объективность, независимость от сознания человека, его интересов и пристрастий.
Такая трактовка истины восходит к Аристотелю. Он осуждал позицию философа Протагора, отрицавшего объективность истины и заявлявшего: «Что каждому думается, то и точно». В случае если прав Протагор, рассуждал Аристотель, значит, «что одно да и то же существует и не существует, что оно и не хорошо и прекрасно, что другие противолежащие друг другу высказывания кроме этого верны». Но «придавать однообразное значение мнениям спорящих между собой людей нелепо: так как ясно, что одни из них должны быть ошибочны».
В будущем, как уже отмечалось, все сильнее выявлялась роль субъекта в ходе познания, его авторитет не только на средства, но и на итог познавательной деятельности.
Но главным оставался вопрос о том, как человек может удостовериться в истинности собственных знаний о предмете, в случае если фактически сам предмет дан ему в опосредованных формах — рациональном осмыслении и чувственном представлении. Вот тут и появляется неприятность тех показателей, каковые разрешают нам делать вывод об истинности полученного знания.
Особенно строго к проверке и отбору параметров, способов обоснования истины относится наука.

КРИТЕРИИ ИСТИНЫ

В истории философии, в особенности во время Нового времени, выделились два направления, представители которых по-различному определяли роль разума и чувств в познании. Эмпирики думали, что обоснованием и источником всех знаний есть чувственный опыт. В собственной крайней форме это направление выражалось в сенсуализме (от лат. sensus — чувство, чувство) — философском течении, в соответствии с которому ощущения являются основанием знания и единственным источником. Идеалистический сенсуализм само человеческое «Я» сводил к комплексу ощущений, разглядывая мышление как производное от ощущений.
Ограниченность эмпиризма сейчас достаточно очевидна. Во-первых, как уже отмечалось, на уровнях представления и восприятия для получения целостной картины мира отечественное сознание применяет элементы обобщенных знаний, помимо этого, отечественный чувственный опыт может давать искаженное представление о действительности. Во-вторых, многие теоретические постулаты, лежащие в базе научного знания, нельзя обосновать умелым методом. Помимо этого, сам опыт не есть что-то изначальное, мы «видим» реальность под определенным углом зрения, концентрируем внимание на отдельных объектах, по тем либо иным значимым для нас обстоятельствам, — словом, чувственный опыт имеется итог понимания, интерпретации.
Для представителей другого направления — рационалистов — критерием истины выступал разум. За пример подлинного знания принималась математика, начинающаяся с очевидных истин и применяющая способы логического выведения нового знания из несомненных посылок. Вместе с тем само определение этих фундаментальных и абсолютных оснований познания оставалось для рационализма значительной проблемой. Декарт вычислял их «врожденными идеями», германский исследователь Лейбниц полагал, что такими основаниями являются «врожденные интуиции». Характерные рационализму представления об интуитивных очевидностях познания пошатнулись в связи с открытием релятивисткой геометрии (геометрия Евклида продолжительное время считалась идеалом теоретически обоснованного знания). Потому, что любая из совокупности теорем Евклида, Лобачевского и Римана была теоретически строга, появлялся вопрос о том, какая же из них соответствует настоящему пространству, есть подлинной.
Многие исследователи осуждали рационализм за необоснованные, на их взор, претензии на необыкновенную роль разума в развитии общества и деятельности человека.
Кое-какие ученые внесли предложение вычислять, что в определении того, что принято вычислять подлинным научным знанием, лежит соглашение между исследователями — «конвенции». Так, французский математик, философ и физик А. Пуанкаре (1854—1912 гг.) писал: «Главные положения Евклида сущность кроме этого не что иное, как соглашение, и было бы так же неразумно доискиваться, подлинны ли они либо фальшивы, как задавать вопрос, подлинна либо фальшива метрическая совокупность. Эти соглашения лишь эргономичны».
При таком подходе вопрос об истинности либо ложности отечественных знаний по большому счету неактуален. Но то, как настойчиво возвращаются к нему философы различных направлений и школ, показывает, что и сейчас он сохраняет собственный значение.
В попытках снять односторонность указанных подходов появился еще один взор на основной критерий истины. Заберём элементарный пример. Допустим, что человек видит чёрное пятно на белом фоне. Но существует ли оно реально? Да, сходу сообщат кое-какие, при условии, что его видят другие люди. Но, возможно, дело в том, что у всех людей однообразный психофизиологический механизм восприятия? Как выйти за рамки чувственного опыта? Это вероятно различными дорогами. Во-первых, поставить опыт, применяя особые устройства. Во-вторых, осуществить практическое сотрудничество замечаемого явления с каким-либо вторым. В зависимости от того, взяли ли мы ожидаемый эффект, возможно делать выводы об истинности начального суждения. Оба эти дороги укладываются в понятие «практика», которая и рассматривается как критерий истины. Наряду с этим данное понятие трактуется обширно: в него включаются и материальное производство, и накопленный опыт, и научный опыт.
Вряд ли возможно оспаривать большую роль практики в познавательной деятельности людей. Практические потребности вызвали многие отрасли научного знания. Из курса истории вы понимаете, как потребности земледелия и мореплавания стимулировали развитие астрономии, геометрии. Производство формирует аппараты и приборы для научного изучения, значительно расширяющие познавательные возможности человека. И наконец, опыт всего человечества в его историческом развитии есть «главным судьей» достоверности отечественных знаний. С позиций этого подхода знания о явлениях и предметах смогут принимать во внимание верными, в случае если с их помощью мы можем сделать те либо иные настоящие вещи, осуществить целесообразные преобразования.
Вместе с тем многие философы уверены в том, что признание практики в качестве критерия истины не является решением проблемы.
Во-первых, практика не имеет возможности рассматриваться как универсальный критерий истины. К примеру, ученик сопоставляет результаты, полученные при ответе задач, не с настоящей действительностью конкретно, а с теоретическими познаниями (законами, правилами, теоремами, ранее доказанными положениями), взятыми им в ходе обучения. Ученый на протяжении собственной научной деятельности для подтверждения выдвинутых идей во многих случаях опирается не только на опыт, но и на соответствующую теорию. В математических науках обоснование положений постоянно завершается теоретическим доказательством: критерием истинности этих положений выступает теория.
Во-вторых, в случае если разглядывать практический успех как показатель правильности выдвигаемых теорий, значит, нужно будет отказаться от принципа развития знания: в случае если практическую задачу удалось решить, значит, полнота знания о предмете достигнута, взята полная истина. Тут мы подходим к проблеме различения полных и относительных истин.

Безотносительная И ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ИСТИНА

Безотносительная истина — это несомненное, неизменное, раз и окончательно установленное знание. Полная истина всецело исчерпывает предмет и не может быть опровергнута при предстоящем развитии познания. Достижимо ли такое знание? Возможно ли вычислять им, к примеру, утверждение, что сумма внутренних углов треугольника неизменно равна 180°? Да, для евклидовой геометрии это неоспоримое утверждение. Но в других геометрических совокупностях оно ошибочно. Помимо этого, претензия на безотносительное знание противоречит установке на критичность — нужную линии научного познания. Так как знание предполагает активную работу мысли, а думать — значит сомневаться.
Большая часть философов разглядывают безотносительную истину как пример (идеал) либо предел, к которому пытается отечественное знание. На пути к данной цели мы приобретаем относительные истины, т. е. неполное, ограниченное знание. Относительность отечественных знаний обусловлена рядом обстоятельств. В первую очередь сам мир вечно изменчив. Ограниченны, как уже отмечалось, и познавательные возможности человека. Помимо этого, возможности познания зависят от настоящих исторических условий собственного времени и определяются уровнем развития духовной культуры, материального производства, имеющимися средствами эксперимента и наблюдения.
В итоге на каждом этапе познавательной деятельности мы приобретаем знания неполные, незавершенные, невечные. Но по мере накопления знания одни относительные истины сменяются вторыми, более полными и глубокими. Кое-какие философы сравнивают путь познания с лестницей, где любая снова открытая истина — ступень к следующей.
Обратимся к конкретному примеру. Проследим, как изменялись представления и знания людей об устройстве Вселенной. Уже древние люди, замечая за небесными явлениями, поняли, что, не считая Солнца и Луны, имеется еще пять светил, неизменно перемещающихся по небу. Их назвали планетами. Астрономические наблюдения разрешили выяснить длительность года, составить первые календари. Наряду с этим господствовало представление о том, что Почва — неподвижное плоское тело, около которого вращаются Солнце, Луна, планеты. Во II в. до н. э. древнегреческий астролог Птолемей выдвинул фундаментальный принцип собственной совокупности мироустройства: шарообразная Почва — неподвижный центр Вселенной. Эти взоры продержались практически полторы тысячи лет. И дело не только в том, что они согласовывались с религиозной картиной мира. Эти представления содержали в себе элементы подлинных знаний, например, относительно траекторий перемещения планет. Это разрешало заблаговременно вычислять перемещение планет, что было нужно для ориентировки на протяжении путешествий и для календаря.
В XVI в. польский астролог Н. Коперник на базе наблюдений и сложных математических расчетов убедительно продемонстрировал, что Почва — только одна из планет и все планеты обращаются около Солнца. Наряду с этим Коперник вычислял звезды неподвижными, а орбиты перемещения планет — круговыми. Из курса истории вы понимаете, что будущее этого нового учения была драматична, пропаганда и защита его сурово карались католической церковью. Спустя три четверти века германский ученый И. Кеплер доказал, что орбиты планет являются эллипсами , он же вывел законы перемещения планет. Итальянский ученый Г. Галилей собственными наблюдениями подтвердил правильность учения Кеплера.
Новая страница в изучении Вселенной была открыта в конце XVII в. британским ученым И. Ньютоном. Как раз ему, открывшему закон глобального тяготения, удалось узнать подлинную обстоятельство перемещения планет. (Кеплер ошибочно сравнивал Солнце с огромным магнитом и полагал, что планеты движутся по орбитам под влиянием его магнетического действия.)
Сейчас ученые, применяя новейшие способы изучения, пробуют узнать, из-за чего происходит расширение Вселенной, как появились галактики и ряд других вопросов.
Так, приобретая ответы на одни вопросы, познающий разум человека ставит новые неприятности и ищет методы их разрешения.

ЗАБЛУЖДЕНИЕ и ИСТИНА

В случае если мы владеем замечательным и действенным инструментом познания — мозгом, знаем, что такое истина, стремимся к подлинным знаниям, то из-за чего так громадно количество заблуждений человечества в целом и каждого из нас в отдельности? (Тут мы отбрасываем случаи заведомой лжи, сознательной подтасовки фактов.)
Обстоятельства отечественных заблуждений частично кроются в некоторых изюминках познавательной деятельности человека. Об этих изюминках, уводящих с пути подлинного знания, писал еще в XVI в. британский философ Ф. Бэкон. Он назвал их идолами. Вот, например, как характеризовал он «идолов рода», т. е. заблуждений, истоки которых коренятся в самой людской природе: «Ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей собственную природу, отражает вещи в искривленном и обезображенном виде». Возможно, оставлять на долю людей только «обезображивание» и «искривление» познаваемого мира несправедливо. Но то, что человек, кроме того стремясь оставаться сторонним наблюдателем, нечайно воздействует на результаты и процесс познания, сейчас, как мы уже отмечали, согласится большинством исследователей. Со времен Бэкона список таких «идолов сознания», искажающих истину, вводящих в заблуждение, значительно пополнился.
В более позднюю эру — в начале прошлого века — проблеме заблуждения посвятил одно из собственных изучений философ и австрийский физик Э. Мах. Не смотря на то, что его мысль о том, что окружающие нас предметы возможно свести к комплексу отечественных ощущений, была критикована в философии и науке, последовательность его подходов к анализу заблуждений можно считать в полной мере правомерным. Так, исследователь думал, что для обнаружения их обстоятельств полезно обратиться к тем настоящим случаям из истории науки, опыта отдельных людей, в то время, когда познавательная деятельность завершалась неудачей, и обширно применять успехи психологии — новой для того времени науки.
Современная психология распознала кое-какие мышления и механизмы восприятия, каковые смогут приводить нас к фальшивым выводам.
В частности, известно, как мы привержены общепринятым мнениям, даже если они расходятся с точными фактами и научно обоснованными выводами. Кое-какие из этих точек зрения складываются стихийно, другие навязываются пропагандой либо рекламой. К примеру, продолжительное время многие были уверенны, что упитанность, «полнотелость» — показатель здоровья. Таковой взор сохранялся вопреки заверениям медиков в обратном. Складываются и столетиями держатся социальные мифы, к примеру убеждение, что любая власть от Всевышнего.
Людям кроме этого характерно устанавливать сообщение в том месте, где ее нет в действительности. Так, видятся люди, вычисляющие, что землетрясения, сколь бы на большом растоянии они ни происходили, отрицательно воздействуют на их самочувствие. Мы через чур доверяем первому впечатлению, преувеличиваем число тех, кто разделяет отечественные взоры.
Но основное, что мешает установлению истины, — это, говоря языком науки, отсутствие полной и правильной информации об интересующем нас предмете, и нужных средств для ее обработки. Само собой разумеется, вряд ли возможно располагать исчерпывающими сведениями, в особенности о сложном объекте познания. Как раз исходя из этого мы говорим, что отечественное знание образуют относительные истины. Но да и то, что уже точно известно, далеко не всегда учитывается каждым из нас: что-то думается несущественным, что-то мы отбрасываем как противоречащее сложившимся взорам. Психологи уверены в том, что это позвано рвением экономить познавательную энергию. С лавинообразным ростом информации мы неизбежно становимся познавательными «скрягами». Потому, что отечественная свойство осмысливать данные небезгранична, мы многие сведения, упрощаем сложное, довольно часто принимаем ответ, основанное не на анализе обстановки, а на применении привычной схемы — стереотипа.
В следствии отечественные выводы часто поверхностны, а иногда ошибочны. К примеру, беря в магазине какой-либо продукт, мы прежде всего обращаем внимание на броскую картину на упаковке и думаем, что изображенное на ней соответствует содержимому. Наряду с этим редко обращаемся к помещенному на той же упаковке тексту, что, в большинстве случаев, содержит более правильную и нужную данные о составе продукта, его пищевой ценности, компании-изготовителе. В итоге приобретение далеко не всегда оправдывает отечественные ожидания.
Добывать объективные, подлинные знания о человеке и мире призвана прежде всего наука. Об изюминках научного познания обращение отправится в следующем параграфе.
Главные понятия:эмпиризм, рационализм, практика как критерий истины, относительная истина, безотносительная истина.

1. К эмпирикам либо рационалистам принадлежат авторы следующих высказываний?
«Высшее благо заключено в разуме, а не в эмоциях… разум в его совершенстве имеется благо, присущее человеку, в то время как все остальные эмоции — неспециализированные с растениями и животными».
«Истина не познается расчетами, только язык сердца знает, где живет великая Действительно, которая, вопреки всему, ведет человечество к восхождению».
«Логика скорее помогает сохранению и укреплению заблуждений, имеющих собственный основание в общепринятых понятиях, чем отысканию истины».
2. Прочтите фрагмент одного философского спора.
«Гилас. Нет ни одной вещи, довольно которой мы имели возможность бы познать ее настоящую природу либо то, что она такое сама в себе.
Филониус. Ты желаешь заявить, что я в конечном итоге не знаю, что такое пламя либо вода?
Гилас. Ты можешь, само собой разумеется, знать, что пламя тепёл, а вода текуча; но это значит знать не больше, чем какие конкретно ощущения вызываются в твоей собственной душе, в то время, когда вода и огонь соприкасаются с твоими органами эмоций. Что же касается их внутреннего устройства, их подлинной и настоящей природы, то в этом отношении ты находишься в идеальной тьме» (Д. Беркли).
Возможно ли отнести Гиласа к агностикам? Собственный вывод обоснуйте.
3. Русский мыслитель начала прошлого века А. А. Богданов отрицал существование безотносительных истин. В собственной статье «наука и Вера» он критиковал пример таковой истины, использованный Ф. Энгельсом, а после этого В. Лениным: «Наполеон погиб 5 мая 1821 года».
Богданов обосновывал относительность данной истины, выдвигая следующие доводы: а) летосчисление ведется по григорианскому календарю, что отставал к 1821 г. от астрономического на 13,5 ч; б) смерть зафиксирована по прекращению сердцебиения и дыхания, их вычисляют показателями смерти в следствии договоренности, достигнутой в медицинском мире (быть может, в будущем смерть будут устанавливать по вторым показателям); в) понятие «Наполеон» довольно — физиологически и психически человеческое «Я» в течении судьбы пара раз обновляется; умирающий Наполеон, по сути, уже не был тем, каким он был, к примеру, в бою под Аустерлицем.
Разделяете ли вы вывод автора об относительности истины, выраженной в приведенном высказывании? Оцените убедительность приведенных документов.

13 Истина


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: