Б) мартин, 2,5 года (по заключению врача, здоровый ребенок, нездорова мать?)

На прием к Инге Флемиг мать Мартина пришла с двумя направлениями. Доктор сделал вывод, что неприятность содержится в нервозности матери, и направил ее к эксперту. Направления для Мартина ей удалось добиться лишь настоятельными просьбами.

При осмотре у Инге Флемиг Мартин вел себя как живой, приветливый, мало осмотрительный ребенок. Кроме чрезвычайно богатой лексики она отметила только пара сниженный тонус тела. Сниженный тонус сам по себе не есть патологией. Решающую роль играется то, как человек с ним справляется.

Инге Флемиг весьма без шуток восприняла озабоченность матери тем, что «Мартин не таковой, как другие дети в семейном кругу, время от времени он ведет себя необычно, довольно часто его тяжело вынудить что-либо сделать, к примеру, уговорить пойти с мамой в магазин, у него часто случаются приступы бешенства». Она позвонила мне, обрисовала обстановку и попросила узнать посредством наблюдательной диагностики в терапевтической игре, «в чем тут дело».

132

Первая встреча

Мартин вошел в кабинет, держа мать за руку. Он охватил цепким взором все помещение, как словно бы измеряя его.

Сидя рядом с матерью на древесном коробке, он принялся отслеживать глазами рисунок паркета.

Я сижу рядом с низкой качающейся доской, разработанной Джин Айрес (у меня в кабинете тогда была маленькая доска-качалка размером 80×80 см, сейчас остался лишь гамак), раскачиваю ее медлительно вперед и назад. Мартин переводит взор от паркета к доске, но движутся наряду с этим лишь его глаза. Через пара мгновений я начинаю раскачивать доску справа налево. Мартин вскрикивает чуть ли не с гневом: «Нет, не так!» Я повторяю его слова с вопросительной интонацией и опять раскачиваю доску вперед и назад. Его глаза следят за стереотипным перемещением. Тогда я останавливаю доску и выжидаю, Мартин говорит: «Качай дальше!»

Я поднимаюсь, дабы забрать из шкафа древесный шар, а Мартин сейчас подползает на четвереньках к доске и с силой толкает ее, доска раскачивается и ударяет его по голове. Мартин не проявляет никакой реакции на боль от удара.

Я постоянно достаю древесный шар, в то время, когда вижу стереотипное поведение, показывающее на вероятный аутизм. У детей, склонных к аутичной модели поведения, особенности обращения с шарами разрешают очень многое заметить. Для меня аутичное поведение есть выражением не только расстройства общения, но и важных нарушений в процессах обработки ощущений. Оно может проявляться более либо менее ярко, но неизменно позволяет найти нарушение в восприятии раздражителя, обработке ощущения либо в ответной реакции.

Любой человек в соответствующих условиях (одиночное заключение, пытки и т.д.) может развить аутичное поведение за маленькое время. Мне большое количество приходилось трудиться с аутиста-ми, и я планирую написать об этом отдельную книгу.

Примеры «аутичного поведения»:

навязчивое поведение — в повседневных действиях, постоянно повторяющихся перемещениях, характерных для этого чело-

Примеры работы

века, в том как он ест, как выбирает одежду, в распорядке дня, в звучании и речи голоса, в применении технических устройств, в определенных ритуалах, в рвении избежать зрительного, телесного контакта, прикосновений, в личной гигиене (больной страсть к умыванию), в заведенном бытовом порядке, в сложившемся порядке на рабочем месте и т.д.

В то время, когда я приглашаю Мартина покатать шар, он отвлекается от собственной «игры» в наблюдение за качающейся доской и паркетом.

В то время, когда шар подкатывается к нему, Мартин планирует точную траекторию, следующую за рисунком паркета. Он катает шар неизменно одинаково, в одном и том же направлении.

В случае если я толчком меняю траекторию перемещения шара, Мартин злится, топает ногой и возвращает шар на место.

Мама Мартина задаёт вопросы меня, нормально ли, что Мартин знает уже все цифры от 1 до 100. Я отвечаю, что нет, и Мартин принимается, не смотря на то, что никто его о том не просил, звучно считая до 100, перекатывать шар из одной руки в другую.

Мама говорит: «Он может не только именовать цифры, но и просматривать!»

Недолго думая, я беру громадной лист бумаги и начинаю рисовать на нем цифры от 1 до 100 в свободном порядке. Мартин точно именует все цифры, но не перестает наряду с этим перекатывать шар из одной руки в другую (это перекатывание выглядит как отлично усвоенная стереотипия, оно идет как по маслу).

После этого я прошу Мартина назвать мне какое-нибудь число, дабы я его написала. Видно: он доволен, что я не делаю ошибок. В то время, когда он говорит 69, я пишу 96. Это вызывает необоснованно сильный приступ гнева.

Я решаю дать Мартина на некое время самому себе и завожу разговор с его мамой.

Я говорю ей: «Вы правы, у Мартина имеется неприятности! У него развилось нарушение восприятия. Потому у него и случаются такие приступы гнева: нарушение восприятия не разрешает ему скоро совладать с новой обстановкой. Ему необходимо, дабы

все проходило по одной установленной схеме: так, как он привык. В случае если ему не удается держать все под контролем, он утрачивает равновесие, и принимает это весьма остро». У матери наворачиваются слезы на глаза. Не в силах сдержать их, она отвечает: «Наконец-то кто-то соглашается с тем, что с моим ребенком что-то не так. Все уверены в том, что это я нездорова».

Я говорю маме Мартина о собственной работе и растолковываю ей, что невосприимчивость Мартина к боли в глубине его тела при повышенной поверхностной чувствительности кожи — это показания именно к лечебным занятиям по способу сенсорной интеграции.

Тем временем Мартин опять ударяется головой о качели, так что у меня появляется возможность более наглядно объяснить, в чем содержится недостаток кинестетического восприятия. Мартин охватывает пространство взором (умом), а не телом. Он думается ребенком, которому лень двигаться. Между его интеллектуальным и моторным развитием зияет пропасть. Эта пропасть и образует постоянное напряжение, по малейшему предлогу разряжающееся приступом гнева.

У Мартина сложилось четкое перфекционистское представление о том, какими должны быть те либо иные действия.

Все отклонения выводят его из равновесия. Он защищается стереотипными перемещениями, манипулированием предметами, разрешающими ему определить, что случится в следующий момент. Его внутренний беспорядок требует упорядоченности внешнего мира.

Нам всем, пожалуй, привычны подобные феномены:

Пример

Вы напряженно обдумываете какую-то проблему. Вам предстоит принять серьёзное ответ.

Дома в далеком прошлом уже ожидает неприбранный шкаф. До сих пор вам все время получалось отыскать отговорку, дабы отложить предстоящую уборку на завтра.

Неожиданно вас охватывает желание срочно навести порядок в шкафу, и вы тут же его осуществляете. Добившись внеш-

Примеры работы

него порядка в шкафу, вы обнаруживаете, что и в мыслях достигли ясности, нужной, дабы принять ответственное ответ.

Еще один пример

В конце продолжительного, тяжелого рабочего дня Инге Флемиг проводит беседу с терапевтами. Мы сидим за столом. Не прерывая собственной речи, она начинает раскладывать все лежащее на столе как «по линейке». Я незаметно сдвигаю пара вещей. Через некое время она опять раскладывает все «по местам». Это повторяется пара раз, пока мне внезапно не достается по руке. Мы все смеемся над данной забавной обстановкой. Внешний порядок оказывает помощь внутренне сосредоточиться, в особенности в тот момент, в то время, когда нарушается чувство равновесия.

Тот, кто живет в окружении педантичного порядка, в полной мере быть может, страдает нарушениями восприятия.

К сожалению, обратное утверждение — тот, кто живет в хаосе, владеет красивым внутренним равновесием — далеко не всегда оказывается верным.

В упорядочивании, к которому склонен Мартин, проявляется его интерес к геометрическим формам и связям. Я предполагаю, что он должен быть высоко одарен, вероятнее, в области математики (позднее это предположение подтверждается). У него все должно быть логичным.

Так, кидается в глаза, как технично он пользуется речью.

Он произносит, четко разделяя слова: «Взгляни, мама! Тут стоит громадная круглая светло синий бочка». Тут необычно не только четкое описание, интонация (ударение) также выбивается из обычного типа речи. Он говорит синтетически, «как робот». Его речи недостает детской чувственной ясности. Иногда он думается мелким старичком.

Но родители вовсе не натаскивали Мартина. Такие дети, как он, впитывают в себя знания походя. Один-единственный раз в передаче «Улица Сезам» он заметил цифры от 1 до 20, накликанные по-английски, в этот самый момент же запомнил их.

Было весьма интересно следить за тем, как через некое время, мало разобравшись в собственных базисных ощущениях, Мартин забыл британские цифры, и его взрослую обращение на маленькое время поменял детский лепет.

На втором занятии Мартин преподал мне серьёзный урок о том, какое значение имеет изменение пространства.

Придя на это занятие, Мартин уже в коридоре встретил меня весёлой ухмылкой. И ребёнок и мама были счастливы ко мне прийти. До тех пор пока мама снимала куртку в коридоре, Мартин вбежал в кабинет.

Через пара секунд он вышел оттуда с каменным выражением лица. Я задала вопрос его, что случилось, он ничего не ответил и отвернулся к стенке. Пристально осмотрев целый кабинет и не отыскав никакой обстоятельства для для того чтобы разочарования, я возвратилась в коридор и попросила Мартина оказать помощь мне. Но он все так же молчал и напряженно отворачивался в сторону.

Я решила покинуть его на некое время в покое, присела с его мамой на ступени в коридоре и завела разговор. Мартин нервничал все больше. Наконец, у него вырвалось: «Большая круглая светло синий бочка!»

Одна моя сотрудник одолжила у меня бочку и еще не вернула ее. Лишь по окончании того как бочка опять была водворена на собственный место, Мартин смог войти в кабинет.

Для Мартина помещение изменилось. Оно было не таким, каким он ожидал его отыскать. Детей с подобными нарушениями может совсем запутать отсутствие либо перестановка каких-то предметов. Действительно, реакция не всегда оказывается такой сильной.

Сейчас я смотрю за тем, дабы установленный порядок в помещении для занятий оставался неизменным.

Детям с нарушениями восприятия сохранение неизменного порядка в помещении, где они занимаются, снабжает громадную защищенность. На протяжении занятий разрешается устанавливать новый порядок либо создавать беспорядок, но в конце все предметы должны возвратиться на собственные места.

Примеры работы

В то время, когда Мартину было четыре с половиной года, он подошел к доске и написал с милыми неточностями, каковые, но, совсем не затрудняли чтение: «Я в доме шумных игр у Уллы Кис-направляться. Мы скоро едем на роликовой доске с горы».

Он «сам изучил» буквы и обучился писать.

В то время, когда ему было пять с половиной лет, он задал вопрос меня, когда у меня сутки рождения. В этот самый момент же, не вспоминая, сообщил, на какой сутки семь дней он придется в будущем году. Я проверила — он не совершил ошибку! Он имел возможность за секунду совершенно верно сообщить, на какой сутки семь дней придется каждая дата.

Аутизм Мартина прошел\ Со временем он всецело избавился от стереотипии. Но нам пригодилось существенно больше времени, дабы совладать с его внезапным замыканием и гневливостью в себе.

Сначала ему пришлось тяжело завязать диалог в группе детей. Он постоянно предпочитал общаться со взрослыми. Ему легче было угадать их поведение, не такое спонтанное, как у его сверстников. Помимо этого, ему довольно часто бывало сложно двигатель-но осуществить собственные перфекционистские идеи, честолюбие постоянно приводило его к разочарованию в собственных силах. Кроме «пищи» для базисных ощущений Мартину необходимо было большое количество поддержки и внимания.

В то время, когда Мартин отправился в школу, я внесла предложение его маме сделать в занятиях паузу. Мартин к тому времени очень сильно продвинулся в области моторного развития, его поведение стало более стабильным. Но мама испугалась. Отчаяние первых двух лет судьбе ее сына, в то время, когда она не имела возможности добиться помощи, давало себя знать.

Мы договорились, что они будут приходить каждые две недели. Я знала, что на деле мы не так долго осталось ждать будем видеться лишь раз в тридцать дней либо еще реже. Маме Мартина необходимо было время, дабы привыкнуть обходиться без меня. Мартин уже отыскал собственную дорогу. Через полгода, прощаясь с ними, я давала слово, что они постоянно могут рассчитывать на возобновление занятий, если у Мартина покажутся неприятности.

Совсем случайно я была на простом осмотре Мартина у Инге Флемиг, в то время, когда ему было уже 12 лет.

Я не смогла удержаться и задала вопрос его, на какой сутки недели придется некая дата. Он ухмыльнулся, и в этом случае мне показалось, что ему было нужно поразмыслить. Ответ последовал не так не так долго осталось ждать, как прежде, но был верным. Сейчас была моя очередь задуматься. Я всегда убеждалась в том, что дети теряли собственные необыкновенные свойства, обретая нормально трудящееся восприятие. В этот самый момент я отыскала в памяти. Сутки рождения Мартина был также в апреле, как и у меня! Он просто отсчитал от этого дня? В то время, когда я задала ему данный вопрос, он с умной улыбкой подтвердил, что так оно и было.

Мартин отлично получал образование школе. Но существенно более серьёзным мне думается, что он смог получить душевное и физическое равновесие, а вместе с ним и базу для радостной судьбы.

в один раз я задала вопрос Мартина, как он высчитывает дни семь дней. Он ответил: «Я не считаю, я их».

Мой опыт с Мартином подтолкнул меня к размышлениям о вероятных обстоятельствах раннего детского аутизма.

При раннем детском аутизме родители довольно часто отмечают, что до двух с половиной — трех лет ребенок начинается нормально, но после этого неожиданно утрачивает купленные двигательные, когнитивные и речевые навыки и начинается как бы в обратную сторону, впредь до тяжелейшего аутизма. Как мне известно, обстоятельства, вызывающие аутизм, до сих пор не выяснены, имеется только предположения.

Быть может, и развитие в первые годы судьбы протекает у этих детей не нормально, по последовательности небольших показателей качественно отличается от среднестатистического развития? Возможно, если бы доктора, проводя плановые осмотры, уделяли больше внимания качеству развития моторики и восприятия, а не количеству, нам удалось бы, как показывает случай с Мартином, предотвратить развитие этого недуга у последовательности детей?

Имел возможность бы развиться у Мартина ранний детский аутизм, если бы ему не была своевременно оказана помощь? На такие вопросы

Примеры работы

нам ни при каких обстоятельствах не удастся взять ответа. Во-первых, во всем мире не отыскать двух однообразных детей с однообразными симптомами. Во-вторых, если бы мы и нашли их, кто бы имел возможность взять на себя такую ответственность — оказать помощь одному ребенку и отказать в ней второму?

Вы видите светило?

Сияет добрая половина,

Но целен лунный лик.

Вот так, иногда не зная,

Мы что-то утверждаем,

Но отечественных глаз обман велик.*

(Маттиас Клаудиус)

Yoav Medan: Ultrasound surgery — healing without cuts


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: