Б) психические процессы и психические образования

В следствии всякого психологического процесса как деятельности мозга появляется то либо иное образование — чувственный образ предмета, идея о нем и т.д.* Это образование (образ предмета), но, не существует вне соответствующего процесса, кроме отражательной деятельности; с прекращением отражательной деятельности прекратит существовать и образ. Будучи продуктом, результатом психологической деятельности, образ, фиксируясь (в слове), со своей стороны делается отправной точкой и идеальным объектом предстоящей психологической деятельности. Образ, следовательно, двояко, двусторонне включается в психологическую деятельность.

*Их мы в большинстве случаев разумеем, говоря о психологических явлениях.

Каждый эмоциональный процесс, т.е. процесс, в котором его эмоциональный эффект — изменение эмоционального состояния человека — есть главным психотерапевтическим эффектом, также оформляется в виде некоего образования — чувства, эмоции. И эти образования, как и образы предмета, не существуют вне, кроме тех процессов, в которых они формируются. Каждое чувство, выступающее как устойчивое образование, продолжающееся годы, время от времени проходящее через всю жизнь человека (любовь к второму человеку, к собственному народу, к правде, к человечеству и т.д. ), имеется сплетение эмоций-процессов, закономерно появляющихся при соответствующих событиях. Так, чувство любви к второму человеку — это чувство эйфории от общения с ним, восхищения от того образа человеческого, что при таком общении с ним выявляется, которая связана с этим нежности к нему, заботы о нем, когда ему начинает что-то угрожать, огорчения, в то время, когда он терпит неудачи либо подвергается страданиям, возмущения, в то время, когда по отношению к нему совершается несправедливость, гордости, в то время, когда в тяжёлых условиях он выясняется на высоте, — все эти эмоции высказывают применительно к различным событиям, их вызывающим, одно да и то же отношение к человеку. Каждое из них, как и все они совместно, — процессы, закономерно вызываемые их объектами (само собой разумеется, в этом случае, как и по большому счету, действия объектов смогут закономерно вызывать психические явления только постольку, потому, что они преломляются через сложившиеся в субъекте внутренние отношения, обусловливаясь их закономерностями).

Изучать психологические процессы, психологическую деятельность, — значит тем самым изучать формирование соответствующих образований. Безотносительно к образованию, которое формируется в ходе, запрещено, фактически, очертить и самый процесс, выяснить его в специфическом отличии от вторых психологических процессов. Иначе, психологические образования не существуют сами по себе вне соответствующего психологического процесса. Всякое психологическое образование (чувственный образ вещи, чувство и т.д.) — это, по существу, психологический процесс в его результативном выражении.

Через собственный результативное выражение, через собственные продукты психологическая деятельность соотносится со своим объектом, с объективной действительностью, с теми областями знания, которые ее отражают. Через собственные продукты — понятия — интеллектуальная деятельность переходит в сферу логики, математики и т.д. Исходя из этого превращение продуктов мыслительной деятельности, к примеру понятий, их усвоения, в главный предмет психотерапевтического исследования угрожает привести к потере его специфики.

Концентрация психотерапевтического изучения на продуктах мыслительной деятельности, забранных обособленно от нее, — это и имеется тот «механизм», при помощи которого сплошь и рядом осуществляется соскальзывание психотерапевтического изучения в чуждый ему замысел методически-геометрических, арифметических и тому аналогичных рассуждений. В психологическом изучении психологические образования — продукты психологических процессов — должны быть забраны как раз в качестве таковых. Изучение психологической деятельности, процесса, в закономерностях его протекания неизменно должно оставаться в психотерапевтическом изучении главным и определяющим.

Каждый психологический процесс имеется отражение, образ вещей и явлений мира, знание о них, но, взятые в собственной конкретной целостности, психологические процессы имеют не только данный познавательный нюанс. Вещи и люди, нас окружающие, явления действительности, события, происходящие в мире, так или иначе затрагивают потребности и интересы отражающего их субъекта. Исходя из этого психологические процессы, взятые в их конкретной целостности, — это процессы не только познавательные, но и «аффективные»*, эмоционально-волевые. Они высказывают не только знание о явлениях, но и отношение к ним; в них отражаются и сами явления, и их значение для отражающего их субъекта, для его деятельности и жизни. Настоящей конкретной «единицей» психологического (сознания) есть целостный акт отражения объекта субъектом. Это сложное по собственному составу образование; оно неизменно в той либо другой мере включает единство двух отношения и — противоположных компонентов знания, интеллектуального и «аффективного» (в вышеуказанном смысле), из которых то один, то второй выступает в качестве преобладающего. Подлинно жизненной наукой психология возможно, лишь в то время, когда она сумеет, не кроме и аналитического изучения ощущений, эмоций и т.п., психологически разбирать жизненные явления, оперируя такими нефункциональными «единицами» психологического. Лишь так возможно, например, выстроить подлинно жизненное учение о мотивации, составляющее главное ядро психологии личности.

* Понятие аффекта берется тут в смысле не современной патопсихологии, а хорошей философии XVII-XVIII столетий (см., к примеру, у Б. Спинозы).

ГЛАВА II. СПОСОБЫ ПСИХОЛОГИИ

методология и Методика

Наука — это в первую очередь изучение. Исходя из этого черта науки не ограничивается определением ее предмета; она включает и определение ее метода. Способы, т. е. пути познания, — это методы, при помощи которых познается предмет науки. Психология, как любая наука, употребляет несколько, а целую совокупность частных способов, либо методик. Под способом науки — в единственном числе — возможно разуметь совокупность ее способов в их единстве. Главные способы науки — не внешние по отношению к ее содержанию операции, не извне привносимые формальные приемы. Помогая раскрытию закономерностей, они сами опираются на главные закономерности предмета науки; исходя из этого способ психологии сознания был другой, чем способ психологии как науки о душе: недаром первую в большинстве случаев именуют эмпирической психологией, а вторую — рациональной, характеризуя так предмет науки по тому способу, которым он познается; и способ поведенческой психологии отличен от способа психологии сознания, которую довольно часто по ее способу именуют интроспективной психологией. Совершенно верно так же то познание предмета психологии, которое было тут дано, предопределяет соответствующее ему ответ главных вопросов о ее способе.

Поймёт ли это исследователь либо нет, его научная работа объективно в собственной методике постоянно реализует ту либо иную методику. Для последовательной и плодотворной реализации в психологии отечественной методологии очень существенно, дабы она была понята и, будучи осознанной, не преобразовывалась в форму, извне механически накладываемую на конкретное содержание науки, дабы она раскрывалась в содержания науки в закономерностях его фактическиго развития.

Марксистская диалектика как научная методология и теория познания ставит перед научным изучением задачу осознать и отобразить объективную реальность — настоящий предмет в его собственном настоящем развитии и настоящих, опосредующих его отношениях: «…сама вещь в ее отношениях и в ее развитии должна быть разглядываема», — формулирует В. И. Ленин первое требование диалектики. Детализируя потом «элементы диалектики», сущность которой он определяет как учение о единстве противоположностей, Ленин в собственном комментарии к «Науке логики» Г. В. Ф. Гегеля прежде всего выделяет следующее: «объективность рассмотрения (не примеры, не отступления, а вещь сама в себе), 2) вся совокупность многоразличных отношений данной вещи к вторым, 3) развитие данной вещи (respective явления), ее собственное перемещение, ее личная судьба» (В. И. Ленин. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 202).

Способы психологии

Психология, как и любая наука, пользуется целой совокупностью разных частных способов, либо методик. Главными способами изучения в психологии, как и во многих других наук, являются эксперимент и наблюдение. Любой из этих неспециализированных способов научного изучения выступает в психологии в разных и более либо менее своеобразных формах; существуют наблюдения и разные виды и опыта. Наблюдение в психологии возможно самонаблюдением либо внешним наблюдением, в большинстве случаев в отличие от самонаблюдения именуемым объективным. Внешнее, так именуемое объективное, наблюдение может в собственную очередь подразделяться на прямое и косвенное. Совершенно верно так же существуют различные формы либо виды опыта. Разновидностью опыта есть так называемый естественный опыт, являющийся формой промежуточной между простым наблюдением и экспериментом.

Кроме этих главных способов, каковые приобретают в психологии специфическое выражение в соответствии с изюминками ее предмета, в психологии пользуются рядом промежуточных и запасных методик.

Ввиду роли, которую в методике психотерапевтического изучения играется генетический принцип, возможно, потом, сказать о генетическом принципе либо способе психотерапевтического изучения. Генетический способ в психологии, т. е. использование изучения развития психики как средства для раскрытия неспециализированных психологических закономерностей, — не сопоставляется с экспериментом и наблюдением в одном последовательности и не противопоставляется им, а нужно на них опирается и строится на их базе, потому, что установление генетических данных в собственную очередь основывается на наблюдении либо опыте.

При применении разных способов психотерапевтического изучения необходимо принимать во внимание с изюминками изучаемой неприятности. Так, к примеру, при изучении ощущений вряд ли какой-либо второй способ возможно так эффективен, как экспериментальный. Но при изучении высших проявлений человеческой личности без шуток поднимается вопрос о возможности «экспериментировать» над человеком.

Методика изучения постоянно отражает ту либо иную методику. В соответствии с неспециализированными принципиальными установками отечественной психологии специфические черты обязана носить и ее методика.

1. Психика, сознание изучается нами в единстве внутренних и внешних проявлений. поведения и Взаимосвязь психики, деятельности и сознания в ее конкретных, от ступени к ступени и от момента к моменту изменяющихся формах есть не только объектом, но и средством психотерапевтического изучения, опорной базой всей методики.

В деятельности единства и силу сознания различие в психотерапевтической природе акта деятельности отражается и во внешнем его протекании. Исходя из этого постоянно существует некое соотношение между внешним протеканием процесса и его внутренней природой; но это отношение не всегда адекватно. Общая задача всех способов объективного психотерапевтического изучения заключается в том, дабы адекватно распознать это отношение и, так, по внешнему протеканию акта выяснить его внутреннюю психотерапевтическую природу. Но любой отдельный, изолированно забранный акт поведения допускает обычно разное психотерапевтическое истолкование. Внутреннее психотерапевтическое содержание действия раскрывается в большинстве случаев не из изолированно забранного акта, не из отдельного фрагмента, а из совокупности деятельности. Только учитывая деятельность индивида, а не только какой-нибудь изолированный акт, и соотнося ее с теми конкретными условиями, в которых она совершается, возможно адекватно раскрыть то внутреннее психотерапевтическое содержание поступков и действий, которое возможно высказано и возможно утаено в высказываниях человека, но обнаруживается в его действиях.

Данный принцип объективного психотерапевтического изучения реализуется многообразными методическими средствами, зависящими от изюминок предмета изучения.

2. Потому, что ответ психофизической неприятности, из которого исходит отечественная психология, утверждает единство, но не тожество психологического и физического, психотерапевтическое изучение, никак не растворяясь в физиологическом и не сводясь к нему, но нужно предполагает и довольно часто включает физиологический анализ психотерапевтических (психофизических) процессов. Вряд ли, например, вероятно научное изучение эмоциональных процессов, не включающее физиологического анализа входящих в их состав физиологических компонентов. Психотерапевтическое изучение никак не имеет возможности и в этом отношении замкнуться в чисто имманентном — феноменологическом описании психологических явлений, оторванном от изучения их психофизиологических механизмов.

Неправильно было бы недооценивать значение физиологических методик в психотерапевтическом изучении. В частности, павловская методика условных рефлексов есть замечательным средством анализа чувствительности.

Но физиологический анализ и, значит, физиологическая методика в психологическом изучении может играться только запасного роль и обязана занимать в нем исходя из этого подчиненное место.

Решающим вопросом наряду с этим есть, но, не столько подчинение и разграничение одного из них второму, сколько умение верно их соотнести, так дабы в конкретной практике психофизического изучения они образовали настоящее единство. Под этим углом зрения должна быть пересмотрена пронизанная дуализмом постановка изучений в классической психофизиологии движения и ощущения и развернута целая совокупность психофизических исследований, конкретно реализующих неспециализированный принцип психофизического единства.

3. Потому, что материальные базы психики не сводятся к ее органическим базам, потому, что образ мыслей людей определяется образом их жизни, их сознание — публичной практикой, методика психотерапевтического изучения, идущего к психотерапевтическому познанию человека, отправляясь от его деятельности и ее продуктов, обязана опираться на социально-исторический анализ деятельности человека. Только верно выяснив настоящее публичное созначение и держание тех либо иных поступков человека и объективных результатов его деятельности, возможно прийти к верному их психотерапевтическому истолкованию. Психологическое не должно наряду с этим социологизироваться, т. е. сводиться к социальному; психотерапевтическое изучение должно исходя из этого сохранять самостоятельность и свою специфичность, не растворяясь, а только — где это требуется — опираясь на предварительный социологический анализ человеческой деятельности и ее продуктов в публично-исторических закономерностях их развития.

4. Целью психотерапевтического изучения должно быть раскрытие специфических психотерапевтических закономерностей. Для этого нужно не оперирование одними только статистическими средними, а анализ конкретных индивидуальных случаев, по причине того, что реальность конкретна и только ее конкретным анализом возможно раскрыть настоящие зависимости. Принцип индивидуализации изучения должен быть значительнейшим принципом отечественной методики. Однако задача теоретического психотерапевтического изучения содержится не в биографии отдельного индивида в его единичности, а в том, дабы от единичного перейти к общему, от случайного к нужному, от явлений к существенному в них. Для теоретического психотерапевтического изучения изучение личных случаев есть исходя из этого не особенной областью либо объектом, но средством познания. Через изучение личных случаев в их вариативности психотерапевтическое изучение должно идти к подлинной собственной цели — к установлению все более неспециализированных и значительных закономерностей. Установка на индивидуализацию изучения и на раскрытие настоящих закономерностей должна быть поставлена в отечественной психологии во главу угла — в принципиальной противоположности всем концепциям, для которых сущность содержится в том, дабы устанавливать стандарты, оперируя статистическими средними.

5. Психотерапевтические закономерности раскрываются в ходе развития. Изучение развития психики есть не только особой областью, но и специфическим способом психотерапевтического изучения. Генетический принцип является значительным принципом отечественной методики. Наряду с этим сущность дела заключается не в том, дабы проводить статистические срезы на разных стадиях развития и фиксировать разные уровни, а в том, дабы сделать как раз переход с одного уровня на другой предметом изучения и вскрыть так динамику процессов и их движущие силы. В частности, при изучении психического развития в онтогенезе задача содержится не в том, дабы зафиксировать при помощи как бы моментальных снимков разные, по существу абстрактные, уровни умственного развития и отнести к ним разных детей, как бы разнеся их по полкам и различным этажам, а в том, дабы на протяжении самого исследования продвинуть детей с одного «уровня» на следующий, верховный, и проследить в настоящем ходе развития его значительные закономерности.

6. Потому, что продвижение детей с одного уровня либо ступени психического развития на другой совершается в ходе обучения, генетический принцип в вышераскрытом его понимании требует в качестве значительного собственного раздополнения и вития применительно к психологии ребенка, кроме индивидуализации, еще «педагогизации» психотерапевтического изучения. Нужно изучать ребенка, обучая его. Но принцип педагогизации психотерапевтического изучения ребенка свидетельствует не отказ от экспериментального изучения в пользу педагогической практики, а включение правил педагогической работы в самый эксперимент.

То положение, что нужно изучать детей, обучая их, есть частным случаем более неспециализированного положения, в соответствии с которому мы познаем явления действительности,влияя на них (в частности, самое глубокое и конкретное познание людей достигается в ходе их переделки). Это одно из главных положений нашей общей методологии и теории познания. Оно может и должно получить многообразное конкретное осуществление в методике психотерапевтического изучения. Так, при изучении патологических явлений психики у больного индивида терапевтическое действие позволяет не только выправить, но и глубже познать их.

Так, в самой методике, в «практике» изучения закладывается единство, связь между практикой и теорией, между научным познанием психических явлений и настоящим практическим действием на них.

7. В рамках нашей общей концепции характер и новый смысл может приобрести применение в методике психотерапевтического изучения продуктов деятельности, потому, что в них материализуется сознательная деятельность человека (изучение продуктов творчества и умственной деятельности в исследовании мышления, воображения). Психотерапевтическое изучение никак не должно наряду с этим основываться на механической регистрации обнажённой результативности деятельности и пробовать устанавливать в ней и окончательно фиксировать стандартные показатели психологического состояния.

Одинаковый внешний итог может иметь самое разное психологическое содержание в зависимости от того, в какой конкретной ситуации он имел место. Исходя из этого раскрытие психотерапевтического содержания результатов каждого объективного изучения, исходящего из внешних данных, его правильная интерпретация и расшифровка требуют необходимого учета, соответственно, и изучения конкретной личности в конкретной обстановке. Это положение будет одним из главных в методике отечественного психотерапевтического изучения, особенно при изучении высших, самые сложных проявлений личности, — в противоположность обезличению, в основном господствующему в методике зарубежной психотерапевтической науки.

Потому, что наряду с этим ситуация и личность в их конкретной действительности выходят за пределы лишь психотерапевтических явлений, психотерапевтическое исследокожный покров;вание, не утрачивая специфичности и своего характера собственного объекта, требует тщательного учета многих моментов, выходящих за пределы чисто психологического.

Наблюдение

Наблюдение в психологии выступает в двух главных формах — как самонаблюдение, либо интроспекция, и как внешнее, либо так именуемое объективное, наблюдение.

Классическая, интроспективная психология вычисляла самонаблюдение, либо интроспекцию, единственным либо, по крайней мере, главным способом психологии. Это было реализацией в способах изучения той неспециализированной позиции, в соответствии с которой психика преобразовывалась в замкнутый в себе внутренний мир.

Объективная, поведенческая психология вовсе отвергла самонаблюдение и признала единственным способом психологии «объективное» наблюдение внешнего «поведения». Это была только изнанка той дуалистической, картезианской позиции, которая метафизически рассекла мир на две приятель для приятеля внешние сферы — духовную и материальную.

Мы исходим из единства внешнего и внутреннего. Исходя из этого для нас по-новому решается вопрос как о самонаблюдении, так и о наблюдении. На базе единства психологического и физического, внутреннего и внешнего, к которому приходит отечественное ответ психофизической неприятности, раскрывается единство самонаблюдения и внешнего, так именуемого «объективного», наблюдения. Обращение для нас идет не о совместном применении наблюдения как двух разнородных, внешне друг друга дополняющих способов, а об их единстве и взаимопереходе приятель в приятеля.

Самонаблюдение

Самонаблюдение, либо интроспекция, т. е. наблюдение за собственными внутренними психологическими процессами, неотрывно от наблюдения за их внешними проявлениями. Познание собственной психики самонаблюдением, либо интроспекцией, постоянно осуществляется в той либо другой мере опосредованно через наблюдение внешней деятельности. Так, совсем отпадает возможность превращать самонаблюдение — как того желает радикальный идеализм — в самодовлеющий, в единственный либо главный способ психотерапевтического познания. К тому же, так как настоящий процесс самонаблюдения в конечном итоге есть только одной стороной наблюдения кроме этого и внешнего, а не только внутреннего, интроспективного, так что показания самонаблюдения смогут быть проверены данными внешнего наблюдения, — отпадают и все основания чтобы пробовать, как желала поведенческая психология, вовсе отрицать самонаблюдение.

Во многих случаях, к примеру при изучении ощущений, восприятия, мышления, так именуемое самонаблюдение (при помощи которого мы раскрываем содержание отечественных психологических процессов) и без того именуемое объективное наблюдение (при помощи которого мы познаем явления объективной вправдусти, в них отражающиеся) воображают фактически два разных направления в анализе либо истолковании одних и тех же данных. В одном случае мы от показаний отечественного сознания, отражающих объективную действительность, идем к раскрытию тех психологических процессов, каковые стали причиной такому, а не к иному ее отражению; в другом — от этих показаний сознания, отражающих объективную реальность, мы переходим к раскрытию особенностей данной действительности.

В единстве внешнего и внутреннего, объективного и субъективного главным, определяющим для нас есть объективное. Исходя из этого, исходя из отечественного понимания сознания, мы не сможем признать самонаблюдение ни единственным, ни главным способом психологии. Главными способами психотерапевтического изучения являются способы объективного изучения.

Признание самонаблюдения главным способом психологии заложено в том понимании психологии, которое установилось со времени Р. Декарта и Дж. Локка. Имея множество приверженцев и длинную историю, признающих его единственным и своеобразны психотерапевтическим способом, самонаблюдение имело и большое количество ярых противников.

Возражения, каковые выдвигались против самонаблюдения, были неоднозначного порядка одни утверждали невозможность самонаблюдения; другие отмечали трудности, с которыми оно сопряжено, и его ненадежность.

Первую точку зрения особенно быстро сформулировал родоначальник философского позитивизма О. Конт. Он сказал, что попытка перевоплотить самонаблюдение в способ психотерапевтического познания — это «попытка глаза заметить самого себя» либо глупая попытка человека выглянуть в окно, дабы взглянуть, как сам он проходит мимо по улице. Человек или вправду что-либо переживает, или он замечает; в первом случае нечего замечать, потому, что субъект поглощен переживанием; во втором случае нечего замечать, потому, что субъект, установившись на наблюдение, ничего не переживает. Самонаблюдение нереально, по причине того, что нереально самораздвоение субъекта на объект и субъект познания.

Как все доводы, каковые обосновывают через чур много, и данный аргумент ничего не доказывает. Он признает несуществующее метафизическое единство субъекта и пробует отрицать неоспоримый факт самонаблюдения, которое, как всякое настоящее явление, появляется при известных условиях, начинается и при определенных условиях исчезает. Мы можем констатировать невозможность интроспекции при некоторых особых условиях (к примеру, при сильных аффектах) либо не сильный ее развитие у мелких детей, но не отрицать самонаблюдение вовсе. Отрицать существование самонаблюдения, — значит, доводя идея до конца, отрицать осознанность переживания и в конечном итоге отрицать сознание. Подлежать сомнению может не существование самонаблюдения, а значение его как способа научного познания.

Мыслители, каковые отмечали ненадёжность и трудность самонаблюдения, выдвигали в основном два мысли: 1) самонаблюдение не столько интроспекция, сколько ретроспекция, не столько яркое восприятие, сколько восстановление ранее воспринятого, по причине того, что нереально одновременное сосуществование процесса замечаемого с процессом его наблюдения; 2) в самонаблюдении объект наблюдения свободен от самого наблюдения: замечая явление сознания, мы его изменяем, и исходя из этого возможно мы делаем мнимое открытие того, что сами внесли в том направлении.

Эти трудности настоящи, но не непреодолимы. Вопрос о возможности их преодоления при самонаблюдении требует уяснения природы самонаблюдения, либо интроспекции.

Задача интроспекции в понимании интроспективной психологии заключается в том, дабы при помощи особого анализа вычленить из всех связей предметного внешнего мира явления сознания как яркие переживания. Весьма распространенная в современной психологии точка зрения, в соответствии с которой так осознанная интроспекция принимается как один из способов психологии, с тем что к ней присоединяется объективное наблюдение, простое либо экспериментальное, которое должно ее дополнить и проверить, — никуда не годный компромисс. Если бы интроспекция относилась к миру внутреннему вне связи его с внешним миром, а объективное наблюдение — к данным внешнего мира, если бы у них, так, были разнородные и внутренне не связанные объекты, эти объективного наблюдения не могли бы служить для проверки показаний самонаблюдения. Внешнее объединение двух принципиально различнородных способов так же неудовлетворительно разрешает проблему способа, как неудовлетворительно разрешает проблему предмета психологии механическое объединение субъективно-идеалистического понимания сознания с механистическим «объективным» пониманием поведения.

Но отрицание самонаблюдения в понимании идеалистической психологии не свидетельствует, что эти самонаблюдения вовсе не смогут быть использованы в психологии и что самое познание самонаблюдения не может быть перестроено на базе не тожества, а настоящего единства субъективного и объективного.

Разумеется, что кое-какие эти сознания практически постоянно используются в физических науках в каждом изучении внешнего мира. Показания эмоций о звуке, цвете, теплоте либо тяжести предметов являются отправным пунктом для изучения физических особенностей вещей. Эти же эти смогут послужить и исходной точкой для заключений о психологическом ходе восприятия. Никто не оспаривает применения этих данных в физических и социальных науках. Без этого отправного пункта чувственного опыта никакое знание и никакая наука не были бы вероятны. Равным образом должно быть вероятно и использование показаний сознания о переживаниях субъекта, в которых отражаются свойства внешнего мира (т. е. не только тогда, в то время, когда он говорит «данный предмет теплее того», но и тогда, в то время, когда он говорит, что ему на данный момент теплее, чем было раньше). Но при таких условиях спрашивается потом: из-за чего показания сознания смогут быть использованы в отношении восприятия человека и не смогут быть использованы для познания его представлений, мыслей либо эмоций?

Приверженцы так именуемого способа словесного отчета склонны признать правомерность применения показаний сознания в первом случае и неправомерность их применения во втором. Они исходят наряду с этим из следующего: показания первого типа, потому, что они относятся к предметам внешнего мира, допускают объективную диагностику; вторые, относясь к переживаниям субъекта, таковой проверки не допускают. Но данный аргумент падает, потому, что психические процессы не протекают в замкнутом внутреннем мире, к которому принципиально закрыт был бы доступ извне; те же самые психологические процессы смогут стать дешёвыми и для объективного изучения, исходящего из данных поведения. В связи с данными объективного изучения эти самонаблюдения смогут быть использованы в научном изучении психики как источник первичной информации, требующий проверки объективными показателями и допускающий ее. Только неестественный, неправомерный отрыв данных «внутреннего опыта» от опыта внешнего, от объективных данных, превращает показания самонаблюдения в что-то недоступное объективному контролю совершает самонаблюдение вовсе неприемлемым в науке.

В конечном итоге самонаблюдение имеет для психотерапевтического познания определенное значение, ввиду того что между сознанием человека и его деятельностью имеется единство, но нет тожества, и в единства между ними в большинстве случаев имеются противоречия и значительные расхождения. Но сохранить интроспекцию как способ в психологии возможно, лишь поменяв познание самой сущности его. База для для того чтобы преобразования способа самонаблюдения залосупруга в данном выше понимании сознания.

В показаниях самонаблюдения, каковые представляются субъекту непосредственными данными сознания, постоянно имеются опосредования, каковые в них только не раскрыты. Каждое мое утверждение о собственном переживании заключает в себе соотнесение его с объективным миром. Эта предметная отнесенность факта осознания вычленяет его из туманности «чистого» переживания и определяет осознание как психотерапевтический факт. Объективная проверка непосредственных данных самонаблюдения совершается через посредство этого отношения к внешнему предметному миру, которое определяет внутреннюю природу явления сознания. Поэтому не только другие, но и я сам, чтобы проверить показания моего самонаблюдения, обязан обратиться к их реализации в объективном акте. Объективное наблюдение исходя из этого не додаёт извне к самонаблюдению совсем разнородные эти. Психология не строится двумя совсем разнородными способами. Эти внутреннего и внешнего наблюдения взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Настоящее осознание собственного переживания совершается при помощи акта, направленного не прямо на него, а на ту либо иную задачу, которая осуществляется исходящим от него действием. Разрешая ее, субъект в соответствующем действии — внешнем либо внутреннем — раскрывает себя. На протяжении психологического изучения, хотя из показаний испытуемого извлечь эти для ответа той либо другой психотерапевтической неприятности, экспериментатору нужно поэтому направлять собственными вопросами испытуемого не на то, дабы он сообщал, каким ему представляется то, что он делает и переживает, а на то, дабы он по заданию экспериментатора совершал соответствующее действие и так обнаруживал сплошь и рядом им самим не осознанные закономерности, в соответствии с которым в конечном итоге объективно протекают соответствующие процессы.

Другими словами, в случае если под интроспекцией, либо самонаблюдением, разуметь такое погружение во внутреннее, которое вовсе изолировало бы и оторвало внутреннее, психологическое от внешнего, объективного, материального, то самонаблюдение, либо интроспекция, в этом смысле не имеет возможности дать никакого психотерапевтического познания. Она сотрёт с лица земли самое себя и собственный объект. В случае если же под самонаблюдением разуметь наблюдение самого себя, собственной психики, то оно само включает взаимосвязь и единство внутреннего и внешнего наблюдения, внутренних и внешних данных. Самонаблюдение возможно только фазой, моментом, стороной изучения, которое при попытке проверить его эти само неизбежно переходит в объективное наблюдение. Наблюдение, изучение и в психологии должно вестись по большей части объективными способами.

Объективное наблюдение

Новый своеобразный темперамент получает в отечественной психологии и внешнее, так именуемое объективное, наблюдение. И оно должно исходить из единства внутреннего и внешнего, субъективного и объективного. Замечая внешнее протекание действий человека, мы изучаем не внешнее поведение само по себе, как если бы оно было дано в отрыве от внутреннего психологического содержания деятельности, а именно это внутреннее психологическое содержание, которое должно раскрыть наблюдение. Так, во внешнем, так именуемом объективном, наблюдении внешняя сторона деятельности есть только исходным материалом наблюдения, а настоящим его предметом помогает ее внутреннее психологическое содержание. В этом главная принципиальная установка наблюдения в отечественной психологии в отличие от поведенческой психологии, которая делала как раз внешнюю сторону единственным предметом психотерапевтического наблюдения.

Так именуемое объективное, т. е. внешнее, наблюдение — самый простой и самый распространенный из всех объективных способов изучения. Он активно используется в психологии, так же как и в других науках.

Научное наблюдение конкретно соприкасается с обычным житейским восприятием и наблюдением. Нужно исходя из этого в первую очередь установить главные неспециализированные условия, которым по большому счету должно удовлетворять наблюдение, чтобы встать над уровнем случайных житейских наблюдений и стать научным способом.

Первое главное требование — это наличие четкой целевой установки. светло осознанная цель обязана руководить наблюдателем, давая ему верную установку на предмет наблюдения. В соответствии с целью должен быть выяснен замысел наблюдения, зафиксированный в схеме. систематичность и Плановость наблюдения составляют самую значительную линии его как научного способа. Они должны исключить элемент случайности, характерный житейскому наблюдению, и создать хотя бы минимальное единообразие условий наблюдения. При отсутствии единообразного замысла наблюдения производятся любой раз из колеблющихся, изменяющихся установок, трансформации которых нереально учесть. Исходя из этого неизвестен, за счет чего должны быть отнесены установленные трансформации в наблюдениях — за счет ли не поддающихся учету трансформаций в условиях, при которых проводилось наблюдение, либо за счет самих наблюдаемых явлений. Объективность наблюдения зависит в первую очередь от его плановости и систематичности.

Психология. Знания, умения и навыки как психологические образования.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: