B) взаимоопределение конечного и бесконечного

Нескончаемое имеется; в данной непосредственности оно одновременно с этим имеется отрицание некоего иного, конечного. Будучи, так, сущим и одновременно с этим небытием некоего иного, оно возвратилось в категорию что-то как чего-то определенного по большому счету; говоря правильнее, поскольку оно наличное бытие, рефлектированное в себя, получающееся при помощи снятия определенности по большому счету, и, следовательно, положено как хорошее от собственной определенности наличное бытие, то оно возвратилось в категорию что-то, имеющего некую границу. По данной определенности конечное противостоит нескончаемому как настоящее наличное бытие; так, они находятся в качественном соотношении как остающиеся вне друг друга: яркое бытие нескончаемого опять пробуждает бытие собственного отрицания, конечного, которое, как сперва казалось, провалилось сквозь землю в нескончаемом.

Но нескончаемое и конечное не только находятся в этих категориях соотношения; обе стороны выяснены, потом, так, дабы быть относительно друг друга только иными. В частности конечность имеется предел, положенный как предел, имеется наличное бытие, положенное с определением переходить в собственный в-себе-бытие, становиться нескончаемым. Бесконечность имеется ничто конечного, его в-себе-долженствование и бытие, но последнее дано одновременно с этим как рефлектированное в себя, как осуществленное долженствование, как только с самим собой соотносящееся совсем утвердительное бытие. В бесконечности имеется то удовлетворение, что любая определенность, изменение, каждый предел, а с ним и само долженствование провалились сквозь землю, положены как снятые, как ничто конечного. Как такое отрицание конечного выяснено в-себе-бытие, которое, так, как отрицание отрицания утвердительно в себя. Но это утверждение дано как как следует яркое соотношение с собой, бытие; благодаря этого нескончаемое сведено к той категории, что ему противостоит конечное как некое иное; его отрицательная природа положена как сущее, следовательно, как непосредственное отрицание и первое. — Нескончаемое, так, обременено противоположностью конечному, которое как иное остается одновременно с этим определенным, настоящим наличным бытием, не смотря на то, что оно в собственном в-себе-бытии, в нескончаемом, положено одновременно с этим как снятое; последнее имеется не-конечное, — некое бытие в определенности отрицания. В сопоставлении с конечным, с кругом сущих определенностей, действительностей, нескончаемое имеется неизвестное безлюдное, потустороннее конечного, имеющего собственный в-себе-бытие не в собственном наличном бытии, которое имеется определенное бытие.

Нескончаемое, сопоставленное так с конечным, положенное в качественном соотношении иных между собой, должно быть названо плохим нескончаемым, нескончаемым рассудка, что вычисляет его высшей, безотносительной истиной. Те несоответствия, в каковые он впадает во всех отношениях, когда он берется за объяснение и применение этих собственных категорий, должны были бы вынудить его понять, что, полагая, что он достиг собственного удовлетворения в примирении истины, он в действительности пребывает в непримиренном, неразрешенном, безотносительном несоответствии.

Это несоответствие сразу же отражается в том, что наровне с нескончаемым остается конечное как наличное бытие; имеются, так, две определенности; имеются два мира, нескончаемый и конечный, и в их соотношении нескончаемое имеется только граница конечного и, следовательно, само имеется только определенное, конечное нескончаемое.

Это несоответствие развивает собственный содержание до более ясных форм. — Конечное имеется настоящее наличное бытие, которое так остается и тогда, в то время, когда мы переходим к его небытию, к нескончаемому. Последнее, как мы продемонстрировали, имеет собственной определенностью в отношении конечного только первое, яркое отрицание, равно как и конечное в отношении указанного отрицания имеет, как подвергшееся отрицанию, только значение некоего иного и исходя из этого еще имеется что-то. Следовательно, в то время, когда возвышающийся над этим конечным миром рассудок восходит к собственному наивысшему, к нескончаемому, данный конечный мир остается для него существовать как некое посюстороннее, так что нескончаемое только положено над конечным, отделяется от него и как раз этим конечное отделяется от нескончаемого. Оба ставятся в разные места: конечное как местное наличное бытие, а нескончаемое, не смотря на то, что оно и имеется «в-себе» конечного, все же как некое потустороннее перемещается в смутную, недостижимую даль, вне которой находится и остается конечное.

Отделенные так друг от друга, они столь же значительно соотнесены между собой как раз разлучающим их отрицанием. Это отрицание, соотносящее их — рефлектированные в себя что-то, имеется обоюдная граница одного довольно другого, и притом так, что каждое из них имеет ее не только относительно другого в нем, но и отрицание имеется их в-себе-бытие; каждое из них, так, имеет границу в самом себе, забранном очень, в его отделенности от другого. Но эта граница существует как первое отрицание; так, оба ограниченны, конечны в самих себе. Но каждое из них, как утвердительно соотносящееся с собой, имеется кроме этого и отрицание собственной границы. Так, оно конкретно отталкивает ее от себя как собственный небытие и, будучи как следует отделенным от нее, оно ее думает как некое второе бытие, вовне себя; конечное думает собственный небытие как это нескончаемое, а нескончаемое думает таким же образом конечное. Что от конечного нужным образом, т. е. благодаря определению конечного, совершается переход к нескончаемому и что конечное возвышается до в-себе-бытия, — с этим легко соглашаются, потому, что конечное, не смотря на то, что и выяснено как устойчивое наличное бытие, выяснено, но, кроме этого и как ничтожное в себе, следовательно, по собственному определению разлагающееся, а нескончаемое, не смотря на то, что и выяснено как обремененное границей и отрицанием, выяснено, но, кроме этого и как само сущее в себе, так что эта абстракция соотносящегося с собой утверждения образовывает его определение и, следовательно, в соответствии с последнему, в нем не заключено конечное наличное бытие. Но мы продемонстрировали выше, что само нескончаемое приобретает утвердительное бытие только при помощи отрицания как отрицания отрицания и что это его утверждение, забранное как только простое, качественное бытие, низводит содержащееся в нем отрицание до несложного, яркого отрицания и тем самым — до границы и определённости, которая как противоречащая его в-себе-бытию после этого совершенно верно так же исключается из него, надеется не как ему принадлежащая, а, напротив, как противоположная его в-себе-бытию, как конечное. Так, потому, что каждое из них в самом себе и в силу собственного определения имеется полагание собственного иного, они неотделимы друг от друга. Но это их единство скрыто в их качественном инобытии; оно внутреннее единство, которое только лежит в основании.

Этим выяснен метод проявления указанного единства; положенное в наличном бытии, оно дано как превращение либо переход конечного в нескончаемое, и напротив; так что нескончаемое в конечном и конечное в нескончаемом, иное в другом только выступает, т. е. каждое из них имеется некое собственное яркое происхождение вином и их соотношение только внешнее.

Процесс их перехода [друг в друга], в случае если разглядывать его детально, имеет следующий вид. Совершается выхождение за пределы конечного в нескончаемое. Это выхождение проявляется как внешнее воздействие. Что? появляется в данной потусторонней для конечного пустоте? Что? в ней хорошего? В силу неотделимости нескончаемого и конечного друг от друга (в противном случае говоря, потому, что это находящееся на собственной стороне нескончаемое само ограничено) появляется граница; нескончаемое провалилось сквозь землю, и показалось его иное, конечное. Но это появление конечного представляется чем-то внешним для нескончаемого, а новая граница — чем-то таким, что? не появляется из самого нескончаемого, а само уже пребывало в наличии. Происходит, так, возврат к прошлому, тщетно снятому определению. Но эта новая граница сама имеется только что-то такое, что? должно быть снято либо, в противном случае говоря, что? направляться преступить. Значит, опять появилась пустота, ничто, в котором кроме этого видится указанная определенность, некая новая граница — и без того потом до бесконечности.

Имеется взаимоопределение конечного и нескончаемого; конечное само собой разумеется только в соотношении с долженствованием либо с нескончаемым, а нескончаемое вечно только в соотношении с конечным. Они неотделимы друг от друга и одновременно с этим целиком и полностью иные в отношении друг друга; каждое из них имеет в самом себе собственный иное; так, каждое имеется единство себя и собственного иного и имеется в собственной определенности наличное бытие, пребывающее в том, дабы не быть тем, что? оно имеется само и что? имеется его иное.

Именно это взаимоопределение, отрицающее само себя и собственный отрицание, выступает как прогресс в бесконечность, что в столь многих применениях и образах согласится чем-то последним, дальше чего уже не идут, потому что, дойдя до этого «и без того потом до бесконечности», идея в большинстве случаев вычисляет собственную цель достигнутой. — Данный прогресс происходит везде, где относительные определения доводятся до их противопоставления, так что они находятся в нераздельном единстве и однако каждому в отношении другого приписывается независимое наличное бытие. Данный прогресс имеется исходя из этого несоответствие, которое не не запрещаеться, а неизменно выражено только как имеющееся налицо.

Имеется некое абстрактное выхождение, которое остается неполным, поскольку не выходят за само это выхождение. Имеется нескончаемое; за нескончаемое, действительно, выходят, потому что полагают некую новую границу, но тем самым, именно напротив, только возвращаются к конечному. Эта плохая бесконечность имеется в себе то же самое, что вечное долженствование; она не смотря на то, что и имеется отрицание конечного, не имеет возможности, но, действительно освободиться от него; это конечное опять выступает в ней же самой как ее иное, по причине того, что это нескончаемое дано только как находящееся в соотношении с другим для него конечным. Прогресс в бесконечность имеется исходя из этого только повторяющаяся одинаковость, одно да и то же неинтересное чередование этого конечного и нескончаемого.

Бесконечность нескончаемого прогресса остается обремененной конечным, как таковым, ограничена им и сама конечна. Но этим она в действительности была бы положена как единство конечного и нескончаемого. Но указанное единство не делается предметом размышления. Однако лишь оно и вызывает в конечном нескончаемое и в нескончаемом конечное; оно имеется, так сообщить, движущая пружина нескончаемого прогресса. Прогресс данный имеется внешняя сторона указанного единства, которой удовлетворяется представление, удовлетворяется этим вечным повторением одного и того же чередования, безлюдным тревогой выхождения за границу к бесконечности, выхождения, которое находит в этом нескончаемом новую границу, но так же не имеет возможности удержаться на данной границе, как и на нескончаемом. Это нескончаемое имеет жёсткую детерминацию некоего потустороннего, которое не может быть достигнуто, по причине того, что оно не должно быть достигнуто, поскольку не желают отказаться от определенности потустороннего, от сущего отрицания. По этому определению оно имеет против себя конечное как некое посюстороннее, которое так же не имеет возможности возвышаться до бесконечности как раз вследствие того что оно имеет эту детерминацию некоего иного и, следовательно, детерминацию наличного бытия, неизменно порождающего себя в собственном потустороннем и притом как хорошее от нескончаемого [50].

????(INFINITE) \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: