Базис и надстройка. экономика и идеология

Требование (изображаемое как главный постулат исторического материализма) воображать и истолковывать любое колебание в идеологии и сфере политики как яркое выражение базиса направляться критиковать в теоретическом замысле как проявление примитивного инфантилизма, а в качестве практического довода противопоставить ему деятельность самого Маркса, как автора трудов по конкретным политическим и историческим вопросам. С данной точки зрения особенно ответственны «Восемнадцатое статьи» и брюмера о «Восточном вопросе», вместе с тем и другие работы («контрреволюция и Революция в Германии», «Гражданская война во Франции» и более небольшие). Анализ этих произведений разрешает лучше осознать сущность марксистской исторической методике, потому, что наряду с этим дополняются, освещаются и истолковываются теоретические положения, рассеянные по всем трудам Маркса. Из них возможно заметить, сколько прямых оговорок на данный счет делает Маркс в собственных конкретных изучениях, — оговорок, каковые не могли быть высказаны в трудах характера (им было бы место только в систематическом изложении способа, наподобие пособия Бернхейма, книга Бернхейма возможно принята за «пример» для школьного книжки либо «популярного очерка» исторического материализма, в котором не только должен быть раскрыт эрудиции и метод филологии, — а Бернхейм ставит перед собой цель именно это, не смотря на то, что в его изложении заключено в скрытом виде определенное мировоззрение, — но и должна быть прямо изложена марксистская концепция истории). Среди этих оговорок возможно назвать как пример следующие:

  1. Тяжело в любой разрешённый момент дать статическое изображение (наподобие моментального фотоснимка) состояния базиса; политика практически в любой этот момент есть отражением тенденций базиса, тенденций, каковые не обязательно должны осуществиться. Определенный этап эволюции базиса возможно конкретно изучен и проанализирован только по окончании того, как он пройдет целый процесс собственного развития, а не на протяжении этого процесса — разве что в порядке догадки и притом прямо оговаривая это.
  2. Из первого пункта направляться, что тот либо другой политический акт может оказаться следствием неточности в расчетах начальников господствующих классов, неточности, которая исправляется и преодолевается историческим развитием через правительственные парламентские «кризисы» руководящих классов; механистический же исторический материализм не принимает к сведенью возможности неточности, разглядывая любой политический акт как конкретно обусловленный базисом, другими словами как отражение настоящего и устойчивого (в смысле состоявшегося) трансформации базиса. Истоки «неточности» разны: обращение может идти об личном побуждении, появившемся из неверного расчета, либо о проявлении попыток определенных групп либо группочек добиться гегемонии в руководящей группировки, попыток, каковые смогут потерпеть неудачу.
  3. Не учитывается в достаточной мере, что многие политические акты позваны внутренними потребностями организационного характера, другими словами связаны с необходимостью придать сплоченность той либо другой партии, группе, обществу. Это светло видно, к примеру, из истории католической церкви. Тот, кто захотел бы отыскать яркое, ближайшее объяснение любому идеологическому столкновению в церкви в трансформациях базиса, сел бы в лужу: много политико-экономической фантастики было написано как раз по данной причине. Но разумеется, что большинство аналогичных споров связана с потребностями обособления, с организационными потребностями. Было бы смешно, разглядывая спор между Византией и Римом о происхождении Святого духа, возводить к базису Восточной Европы утверждение, что Святой дух происходит только от отца, а к базису Западной Европы — утверждение, что он происходит и от отца и от сына. Обе церкви, конфликт и чьё существование находятся в зависимости от базиса и от всей истории, поставили вопросы, являвшиеся для каждой из них средством отделить себя от второй и сплотить собственных собственных приверженцев; но имело возможность произойти так, что любая из двух церквей стала бы утверждать то, что в конечном итоге утверждала вторая; база для конфликта и разделения все равно сохранилась бы, а ведь историческую проблему составляют именно это конфликт и разделение, а не случайное знамя каждой из сторон.

Тот, кто за подписью в виде «звездочки» печатает идеологические романы с продолжением в издании «Проблеми дель лаворо» (а это, возможно, пресловутый Франц Вайс), в собственном занимательном опусе называющиеся «Русский демпинг и его историческое значение», говоря именно об этих полемических столкновениях раннехристианских времен, говорит, что они связаны с яркими материальными условиями эры и что в случае если нам не удается распознать эту яркую сообщение, то только по причине того, что указанные события от нас далеки, либо из-за каких-то отечественных духовных слабостей. Такая позиция эргономична, но научно несостоятельна. В действительности, каждая настоящая историческая фаза оставляет собственный след в позднейших фазах, каковые в определенном смысле становятся лучшим свидетельством о ней. Процесс исторического развития един во времени, благодаря чего настоящее содержит в себе все прошлое, а из прошлого в настоящем реализуется то, что «значительно», — без какого-либо остатка «непознаваемого», которое якобы и имеется подлинная «сущность». То, что было «потеряно», другими словами не перешло диалектически в исторический процесс, было само по себе незначительно, воображало собой случайный «шлак», принадлежало хронике, а не истории, осталось поверхностным эпизодом, которым в конечном итоге возможно пренебречь.

надстройки и Соотношение базиса


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: