Бенедетто кроче и исторический материализм

Критика Кроче марксизма

Самая ответственная работа, в которой Кроче обобщает критические замечания, на его взор, решающие и ознаменовавшие собой якобы историческую эру, — это «История Италии с 1871 по 1915 год»45 в той главе, где он обрисовывает судьбу критической политэкономии и философии практики. В предисловии ко второму изданию «ИММП» он выделяет четыре главных тезиса собственного ревизионизма: первый, касающийся того, что философия практики обязана оцениваться как несложный канон истолкования, и второй, относящийся к тому, что трудовая теория цены — не что иное, как следствие эллиптического сравнения двух типов общества, — стали, по его утверждению, «общепринятыми», «вошли в обиход, и сейчас их повторяют, чуть ли вспоминая о том, кто же в первый раз ввел их в потребление». Третий тезис, осуждающий закон понижения нормы прибыли (закон, что, если бы он был верно установлен (…) привел бы ни больше ни меньше, как к автоматическому и близкому (!?) финишу капиталистического общества), «возможно, тяжелее всего принять»; но Кроче радуется тому, что его вывод разделяет «философ и экономист» Ш. Андлер46. Четвертый тезис, о философии политэкономии, «предлагается специально для размышления философам», и Кроче отсылает к собственной будущей книге о практике. По вопросу об отношениях между гегельянством и философией практики он отсылает к собственному очерку о Гегеле.

В «Заключении» собственного очерка «К критике и истолкованию некоторых понятий»47 Кроче подытоживает в четырех пунктах хорошие результаты собственного изучения: 1) в отношении экономической науки оправдание критической политэкономии, осознаваемой не в смысле неспециализированной экономической науки, а в смысле сравнительной социологической экономической науки, которая разглядывает условия труда в обществах; 2) в отношении науки об истории освобождение философии практики от любого априорного понятия (будь то гегелевское наследие либо тлетворное влияние пошлого эволюционизма) и познание этого учения как не смотря на то, что и плодотворного, но несложного канона исторического истолкования; 3) в практическом отношении невозможность вывести социальную программу перемещения (как, но, и любую другую социальную программу) из чисто научных утверждений, поскольку оценку социальных программ нужно переносить в область практических убеждений и эмпирического наблюдения; 4) в этическом отношении отрицание внутренне свойственной философии практики безнравственности и антиэтичности. (Будет полезно извлечь другие полемические и критические замечания из всех работ Кроче на эту тему, внимательным образом обобщив их со всеми надлежащими библиографическими ссылками, покинув однако особенное место для данных пунктов, каковые сам Кроче показывает в качестве основных из тех, что привлекли его интерес [и] позвали его самые методичные и систематические размышления.)

Дабы лучше осознать теорию Кроче, изложенную в докладе на конгрессе в Оксфорде «История и антиистория» (и которая в другом месте связана с дискуссией, развернутой прошлым поколением по вопросу о возможности «скачков» в природе и истории), направляться изучить Историческое истолкование «и исследование философских положений», в котором, не считая темы, дающей наименование книге, самой по себе весьма увлекательной и не разглядываемой Кроче в его последней полемике против философии практики, содержится деланное выводы и обманчивое толкование гегелевского высказывания «все настоящее разумно и все разумное вправду» именно в смысле антиистории.

Критические замечания Кроче относительно философии практики, каковые позднее были им систематизированы, начинают видеться уже в его очень решительных заявлениях на эту тему в «Истории Италии» и в «Истории Европы», причем собственные суждения Кроче воображает тут как окончательные и всеми признанные. Вследствие этого нужно подчернуть, что утверждения Кроче были далеко не так аксиоматичны и непререкаемы, как он пробует их сейчас преподнести. По сути дела, теория цены вовсе не отрицается в его главном труде; действительно, он говорит, что единственной научной «теорией цены» есть теория предельной полезности, что же касается марксистской теории цены, то это «совсем второе»; но Кроче признает ее действенность и цельность в качестве этого «совсем другого» и призывает экономистов полемизировать с ней, применяя совсем иные доводы, чем в большинстве случаев приводимые Бём-Баверком и K°. Вспомогательный тезис Кроче о том, что речь заходит об эллиптическом сравнении, не только необоснован, но тут же практически опровергается замечанием, что это — логическое продолжение рикардианской теории цены, а Рикардо конечно же не прибегал к «эллиптическим сравнениям». Ограничение философии практики эмпирическим каноном истолкования осуществляется только косвенным способом исключения, другими словами исходя еще не из ее внутренней сути. Для Кроче речь заходит, непременно, о «чем-то» серьёзном, но так как это не может быть ни тем, ни вторым и т. п., то пускай будет каноном истолкования. Не очень-то убедительное подтверждение. С такой же осторожностью в формулировках написана работа о понижении нормы прибыли: что, дескать, желал сообщить создатель теории? Если он желал сообщить именно это, то это неверно. А желал ли он это сообщить? Итак, нужно еще нужно всем поразмыслить и т. д. Тут принципиально важно подчернуть, что столь осмотрительный подход всецело изменился за последние годы, и чем более решительными и окончательными становились суждения, тем более некритичными и беспочвенными они были.

К.Маркс и Ф.Энгельс «Германская идеология» (2017). 13. «Методика исторического материализма».


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: