Биологические родители и родители–профи

Глава 11. СЛОМАННАЯ СЕМЬЯ

На нас вот–вот обрушится поток новаций. Из исследовательских центров и университетов — на фабрики и в конторы; с рынка и из массовых средств информации — на отечественные социальные отношения; из общества — на домашнюю судьбу. Новации глубоко проникнут в отечественную личную судьбу и создадут невиданные напряжения в семей.

Некогда семья считалась «могучим средством от ударов общества»; по окончании сражений с громадным миром человек возвращался в семью избитым, в синяках и обретал тут единственно устойчивое место среди все более изменчивого окружения. Но по мере развития сверхиндустриальной революции это «противошоковое средство» само делается источником шоков.

Для критиков общества наступило блаженное время спекуляций: семья «на грани полного исчезновения», заявляет Фердинанд Ландберг в труде «Наступающее преобразование мира»[1]. Ему вторит психоаналитик Уильям Вулф: «Семья мертва; она держится первый год либо два по окончании рождения ребенка. Таковой будет ее единственная функция впредь»[2]. Пессимисты уверяют нас, что семья быстро уходит в небытие, но редко говорят, что именно придет ей на смену. Наоборот, оптимисты уверяют: как семья существовала всегда, так и будет существовать. Кое-какие кроме того пробуют доказать, что семья приближается к собственному золотому веку. С повышением досуга, теоретизируют они, члены семьи будут все больше времени проводить совместно и приобретать громадное удовлетворение от совместной деятельности. «Семья, где дружно играются, совместно и остается», — и без того далее[3].

Имеется воззрения и более глубокие: бури будущего времени вынудят людей глубже уйти в семью. «Люди будут вступать в брак, дабы войти в устойчивую структуру», — пишет врач Ирвин М. Гринберг, доктор наук психиатрии Медицинского колледжа Альберта Эйнштейна. С данной точки зрения семья помогает человеку «компактной корневой совокупностью», страхующей его в бурях изменений. Другими словами, чем изменчивей и непривычней внешний мир, тем более ответственной делается роль семьи.

Быть может, в этом споре обе стороны неправы, потому, что будущее различимо яснее, чем думается. Семья может и не провалиться сквозь землю, и не войти в новый золотой век. Наверное, что она разобьется вдребезги, но только после этого, дабы позже принять новый и необычный вид.

ТАИНСТВО МАТЕРИНСТВА

Самая очевидная из всех сил, угрожающих семье разрушением в ближайшие десятилетия, — новая разработка деторождения. Сейчас нужно считать настоящей возможность заблаговременно выбрать пол младенца либо кроме того запрограммировать его IQ, предопределить его черты личности и внешний облик. Имплантация эмбрионов, выращивание младенцев «в пробирке», возможность принять пилюлю и тем обеспечить себе рождение двойни либо тройни — и более того, возможность пойти в «эмбриобанк» и попросту купить эмбрионы, — все это уходит столь далеко за пределы любого людской опыта, что в будущее нужно наблюдать скорее глазами поэта либо художника, чем социолога либо классического философа. Принято вычислять, что обсуждение таких материй не через чур академично а также легкомысленно. Но успехи науки и техники — либо кроме того одной репродуктивной биологии — смогут весьма не так долго осталось ждать смести ортодоксальные понятия о семье и ее обязанностях. В случае если детей начнут выращивать в лабораторных колбах, то что тогда случится с самим понятием материнства? И что будет с представлениями дамы о себе, в случае если общество от начала времен вычисляло первейшей миссией дам воспитание и рождение детей?

До тех пор пока что немногие социологи начали заниматься этими проблемами. Один из них — психиатр Хаймен Г. Вайтцен, заведующий психоневрологической работой Нью–Йоркской поликлинической поликлиники. Он считает, что цикл деторождения «удовлетворяет основную творческую потребность большинства дам… Они гордятся собственной свойством рожать детей… Особенная аура благости, окружающая беременных дам, отыскала широкое отображение в искусстве и литературе как на Западе, так и на Востоке». Вайтцен задается вопросом: что случится с культом материнства, в случае если «ребенок в буквальном смысле не будет потомством дамы, а вырастет из генетически «выдающейся» яйцеклетки, перенесенной в ее матку от второй дамы либо кроме того из чашки Петри?» Согласно его точке зрения, в случае если дамы будут иметь публичный вес, то уже не вследствие того что они смогут рожать детей. Близится финиш мистического отношения к материнству[4].

Не только материнство, но и само понятие родительского статуса возможно радикально пересмотрено. На деле скоро может оказаться, что в рождении ребенка смогут принимать участие больше двух биологических партнеров. Врач Беатрис Минц, эксперт по биологии развития из Филадельфийского университета изучений рака, вырастила создания, которых именуют «мультимышами», потому, что у них большое количество своих родителей. «Мультимышей» приобретали следующим образом: из двух беременных самок извлекались эмбрионы; их помещали в лабораторную кювету и выращивали в том месте, пока два зародыша не преобразовывались в единый растущий эмбрион. Тогда его помещали в матку третьей мыши. Показавшийся на свет мышонок нес на себе явные генетические характеристики обеих пар мышей–доноров. Эти типические «мультимыши», рожденные от двух пар своих родителей, имели белую шерсть и белые усы на одной стороне головы, чёрные усы и шерсть на другой стороне, а на теле — полосы обоих цветов. Выращенные так 700 мышей уже произвели больше 35 000 потомков[5]. Итак, в случае если уже имеется «мультимыши», то из-за чего бы не показаться «мультилюдям»?

Кого нужно вычислять родителем при таких событиях? В то время, когда дама вынашивает ребенка, зачатого в матке второй дамы, кто его настоящая мама? И совсем так же — кто папа? В то время, когда супружеские пары вправду смогут брать эмбрионы, статус своих родителей станет понятием юридическим, а не биологическим. В случае если таковой процесс не будет под строгим контролем, то возможно представить себе гротескную обстановку: некая пара берёт эмбрион, выращивает его «ин витро»., а после этого берёт второй эмбрион — от имени первого, в качестве его доверенных лиц. Юридически эта пара может стать «бабкой и дедом», в то время, когда первый ребенок еще будет ходить в маленьких штанишках. Нам потребуется новая терминология для обозначения таких родственных связей.

Более того, в случае если эмбрионы продаются, из-за чего бы компании не приобрести одну штуку? Либо десять тысяч штук? И реализовать их? А если не компании, то как по поводу некоммерческой лаборатории? Еще вопрос: беря и реализовывая эмбрионы, не возвращаемся ли мы к рабовладению в новой форме? Таковы кошмарные вопросы, каковые нам скоро нужно будет обсуждать. Исходя из этого полностью неразумно думать о будущем семьи лишь в общепринятых понятиях.

Перед лицом стремительных социальных изменений и потрясающих возможностей научной революции члены сверхиндустриального общества смогут быть принуждены к опытам с новыми формами семьи. Быть может, предприимчивые малые группы будут опробовать некие экзотические домашние отношения. Они начнут с трансформаций существующих форм семьи.

УПРОЩЕННАЯ СЕМЬЯ

Они внесут одну несложную перемену: упростят семью. Обычная семья допромышленной эры не только имела большое количество детей, в ней было большое число и других участников — деды, бабки, дядья, тетки, сестры и двоюродные братья. Такие «расширенные» семьи прекрасно доходили для выживания в медлительных сельскохозяйственных сообществах. Но такие семьи не приспособлены для переездов. Они иммобильны.

Индустриализация настойчиво попросила огромного числа рабочих, готовых сняться с места в отыскивании работы и, в случае если потребуется, переехать еще раз. Исходя из этого расширенная семья неспешно скинула «лишний вес», и появилась так называемая нуклеарная семья — компактная и которая состоит лишь из детей и родителей. Эта новая форма, более мобильная, чем классическая расширенная семья, стала стандартом для всех промышленных государств.

Но же супериндустриализация, данный очередной ход технико–экономразвития, требует еще большей мобильности. Исходя из этого возможно ожидать, что в будущем многие останутся бездетными, семья примет самую несложную форму: женщина и мужчина. Два человека — быть может, со сходными карьерами — сумеют более действенно преодолевать социальные невзгоды, тяготы обучения, смены работы и переезды с места на место, чем семьи, отягощенные детьми. Антрополог Маргарет Мид в свое время указала на то, что мы, быть может, уже продвигаемся к совокупности, в которой «родительские обязанности примет на себя лишь малая часть семей, основной функцией которых будет воспитание детей», а другая часть населения будет «в первый раз в истории вольна функционировать поодиночке»[6].

Компромиссным ответом будет, возможно, отсрочка деторождения. Сейчас женщины и мужчины обычно стоят перед тяжёлым выбором между детьми и карьерой. В будущем многие пары будут решать эту проблему, откладывая воспитания детей и процесс рождения до ухода с работы.

Отечественному современнику это может показаться очень необычным. Но в то время, когда деторождение будет оторвано от его биологической базы, ничто, не считая традиции, не вынудит людей заводить детей в юности. Из-за чего бы не выждать и не приобрести себе эмбрионы позднее, в то время, когда рабочая карьера останется сзади? Исходя из этого, наверное, не юные и средне–возрастные семьи будут воспитателями детей, а люди, перевалившие за шестьдесят. Семья пенсионеров может стать признанным и заметным социальным университетом.

РОДИТЕЛИ и БИОЛОГИЧЕСКИЕ РОДИТЕЛИ–ПРОФИ

В случае если только малая часть семей воспитывает потомство, то из-за чего дети должны быть рождены как раз в них? Из-за чего бы не появиться совокупности, в которой функции ухода за детьми будут передаваться «опытным родителям»?

Воспитание детей, не считая всего другого, требует воистину универсального мастерства. Мы не разрешим первому встречному делать операции на мозге либо, скажем, торговать ценными бумаги и ценными бумагами. Любой гос служащий, кроме того низшего ранга, обязан пройти диагностику опытной пригодности. Но наряду с этим мы разрешаем фактически любому человеку, практически независимо от его умственных и моральных качеств, воспитывать юные людские существа — лишь вследствие того что это родитель. Родительские обязанности остаются единственным — и огромным — заповедником для дилетантской деятельности, не смотря на то, что задача воспитания делается все более сложной.

В то время, когда треснет существующая совокупность и по отечественным головам прокатится супериндустриальная революция; в то время, когда вырастут армии юных правонарушителей; в то время, когда много тысяч подростков начнут убегать из дома и во всех развитых государствах студенты начнут громить университеты — тогда возможно ожидать громогласных требований, дабы родительскому дилетантизму был положен финиш.

Имеется методы разрешить неприятности юношества, но точно будет предложено опытное родительство, хотя бы вследствие того что оно великолепно согласуется с неодолимым перемещением общества к специализации. Более того, имеется сильнейшая, не смотря на то, что и затаенная потребность в таковой публичной инновации. Уже сейчас миллионы матерей и отцов, будь у них возможность, с удовольствием отказались бы от родительских обязанностей — притом не обязательно из–за безответственности либо нелюбви к детям. Всегда торопящиеся, неистовые, загнанные в угол люди начинают осознавать, что эти обязанности им не под силу. При наличии и хороших доходах намерено подготовленных и дипломированных опытных своих родителей многие биологические родители уже сейчас отдали бы им собственных детей. Отдали бы не просто с удовольствием, но наблюдали бы на это, как на акт любви, а не измены.

Родители–специалисты не должны быть докторами; они будут составлять настоящие семьи, призванные — за хорошие деньги — растить детей. В эти семьи может входить пара поколений, дети смогут общаться с различными типами взрослых людей и обучаться у них, как это было при древнем фермерском укладе. Взрослым, которым платят за родительство, не придется всегда переезжать в отыскивании работы и возить за собой детей. Такие семьи смогут принимать новых детей по мере «выпуска» прошлых, исходя из этого разделение по возрастам будет минимальным. Быть может, в газетах будущего покажутся объявления, направленные молодым домашним парам, к примеру: «Стоит ли задыхаться от родительских обязанностей? Мы можем вырастить вашего ребенка и сделать его важным и преуспевающим человеком. Предлагаем профи–семью 1–го класса: папа — 39 лет, мать — 36 лет, бабушка — 67 лет. Тут же живут тётка и дядя 30 лет, трудящиеся поблизости неполный сутки. В группе из 4 детей имеется место для еще одного; возраст — 4 — 6 лет. Выверенное питание по стандартам правительства. Все взрослые имеют диплом по руководству и воспитанию детьми. Допускаются нечастые визиты биородителей. Разрешены контакты по телефону. Летние каникулы дети смогут проводить с биородителями. Религиозные, художественные и музыкальные занятия — по особенному соглашению. Минимальный договор — пять лет. О подробностях запрашивайте письменно».

«Настоящим» либо «биородителям» в данной рекламе отводится роль, которую сейчас выполняют усердные крестные родители — дружественные посторонние ассистенты. Таким методом общество сумело бы и дальше сохранить все собственный генетическое разнообразие, поручив заботу о детях отцам и матерям, эмоционально и интеллектуально пригодным для воспитания ребёнка.

Поиск усыновленными собственных своих родителей


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: