Благотворительность (bienfaisance)

Свойство творить благо, т. е. делать добро, функционировать по-хорошему. Благотворительностью именуют в основном хорошие дела, совершаемые в пользу вторых людей (хорошие дела, совершаемые для себя, смогут быть добродетельными, но не благотворительными поступками). Часто слово «благотворительность» употребляется в ироническом контексте – за человеком, делающим второму добро, мы на в полной мере законном основании склонны подозревать или расчет, или снисходительность. Исходя из этого образ «покровителя» редко вызывает в нас симпатию. Однако это не должно являться оправданием эгоизму либо бездействию.

Счастье (Beatitude)

«Счастье, – учит бл. Августин, – это радость в правде». Отличное определение, показывающее на более широкое и более осмысленное счастье, если сравнивать с которым отечественные простые представления о счастье кажутся небольшими и иллюзорными, т. е. пропитанными отечественными представлениями о себе. У истины нет «эго», следовательно, она не может быть эгоистичной. Иначе, любая неправда предполагает эгоистический интерес, следовательно, истина не может быть фальшивой.

Счастье – это настоящее счастье либо счастье истины, вечное (как вечна истина) и полное (истина самодостаточна). Иными словами, счастье – второе имя спасения. Не нужно грезить о нем через чур пылко. Счастье всегда, поясняет Спиноза, разве может оно иметь начало? Следовательно, тщетна надежда достигнуть блаженства, а достигает его лишь тот, кто перестает его ожидать.

«В случае если наслаждение пребывает в переходе к большему совершенству, – продолжает Спиноза, – то счастье должно состоять, само собой разумеется, в том, что душа уже обладает самим совершенством» («Этика», часть V, теорема 33, схолия). Но совершенство имеется то же самое, что действительность («Этика», часть II, определение 6). Значит, счастье – это обычное состояние души, достигнуть которого нам мешают отечественные самообман и собственные иллюзии. Счастье – не приз за добродетель, оно и имеется сама добродетель («Этика», часть V, теорема 42).

Говоря несложнее, счастье – это счастье мудреца, либо сама мудрость, осознаваемая как счастье. Счастье складывается из эйфории, т. е. из любви. Его предмет – истина, т. е. все сущее. Счастье – подлинная любовь к истине.

Тот факт, что мы не могут достигнуть блаженства, не мешает блаженству время от времени снисходить на нас.

Ближний (Prochain)

Каждый человек, с которым мы конкретно видимся. Он в праве на что-то большее, чем легко уважение. В противном случае для чего видеться?

Всевышний(Dieu)

У древних греков и по большому счету в совокупности политеизма – бессмертное и блаженное существо. В монотеистических совокупностях эти две характеристики сохраняются, но теряют первостепенное значение, уступая онтологическому и нравственному измерениям: Всевышний – высшее существо, творящее и несотворенное (являющееся обстоятельством самого себя), олицетворяющее высшее благо и справедливость; существо, от которого зависит все, но которое не зависит ни от чего. Всевышний имеется действующий и персонифицированный абсолют.

Верующие в большинстве случаев признают за своим Всевышним четыре главных атрибута, любой из которых бесконечен: бытие (Всевышний нескончаем), могущество (Всевышний всемогущ), познание (Всевышний всеведущ), наконец, добро либо любовь (Всевышний всеблаг и наделен нескончаемой любовью). И в этом мы все будем похожим Всевышнего, если он существует. Разве не наделены мы некоей свойством к бытию, кое-каким могуществом, малой толикой свойства к любви и познанию? В этом Всевышний похож на нас, в случае если его не существует. Человек – что-то наподобие конечного и смертного Всевышнего; Всевышний – что-то наподобие нескончаемого и бессмертного человека. Антропоморфизм – не заблуждение религий, как сказал Ален, а «живая истина». Если бы Всевышний ни в чем не был похожим нас, разве он создал бы нас по подобию и своему образу? И разве стали бы мы в него верить?

Всевышний являет собой высшее существо как с теоретической (максимум вероятной истины), так и с практической (максимум вероятной сокровище) точки зрения. Истинный и добрый Бог – одно да и то же, в противном случае он не был бы Всевышним . По всей видимости, это сочетание доведенных до доброты и бесконечности истинности и может служить наилучшим, вернее сообщить, наименее нехорошим, определением Всевышнего. Всевышний имеется истина как норма и, следовательно, норма всех истин. Всевышний – это тот, кто познает, делает выводы и творит подлинную сокровище всех вещей. Всевышний имеется суть смыслов, либо безотносительная норма.

Исходя из этого любая истина, претендующая на безотносительную сокровище, в собственности теологии. Она – источник всевозможных религий (Всевышнего, Истории, Науки, Бессознательного и т. д.) и иногда – атеизма.

Социальный ролик: Приз за благотворительность


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: