Чтобы общее не становилось ничьим

Пожалуй, за прошлые 100 лет общество на большом растоянии ушло от примитивного понимания вектора истории, в соответствии с которому на смену капитализму с его личной собственностью неминуемо придут тотальное обобществление и коммунизм. Либо, наоборот, что в обратном перемещении нужно приватизировать все, впредь до последней травинки на газонах. В современном обществе, которое по привычке, вынесенной со школьной либо вузовской скамейки, мы почему-то кличем капиталистическим, многие природные ресурсы, такие как рыбные запасы, пастбища, леса, озера и недра, неизбежно управляются как неспециализированное имущество. Каждые, либо, по крайней мере, многие, пользователи имеют доступ к ресурсу.

Основная идея, заключенная в работах Элинор Остром, такова: в случае если мы желаем остановить процесс деградации природной среды и не допустить хищническую эксплуатацию природных ресурсов, нам направляться более внимательно изучить неудачи и практические успехи разных режимов управления неспециализированной собственностью. До ее работ было общепризнано, что сама по себе, покинутая без недремлющего ока страны, неспециализированная собственность влечет за собой чрезмерную эксплуатацию ресурсов. И что нужно, чтобы упорядочить их применение, или ввести твёрдое национальное регулирование через квоты и налоги, или приватизировать ресурсы.

Позывы как раз к таким перемещениям казались очевидными — так как любой пользователь в этом случае пытается максимизировать собственную прибыль на понесенные им затраты, игнорируя негативные последствия для других. Но, опираясь на бессчётные эмпирические изучения режимов управления природными ресурсами, Остром пришла к выводу, что неспециализированная собственность обычно страно прекрасно управляется самими пользователями, каковые смогут создавать и снабжать соблюдение правил, смягчающих возможность чрезмерной эксплуатации. Так, стандартные теоретические доводы против неспециализированной собственности выглядят чересчур упрощенными.

Остром выделяет три распространенные неточности, каковые связаны с недоучетом практических трудностей, появляющихся на протяжении государственного регулирования и приватизации.

Первые две — приватизации и ошибки коллективизации. Как пример появляющихся неприятностей политолог разглядывает управление пастбищами в Центральной Азии, базируясь на изучении спутниковых снимков Монголии и России и соседних районов Китая, где традиционно главным видом хозяйственной деятельности было кочевое пастбищное скотоводство. В Монголии эти традиции по большей части оставались без трансформаций в середине 1990-х годов. Тем временем в России и соседних районах Китая с родными начальными условиями режимы управления данной деятельностью подверглись радикальным трансформациям. В следствии объединения большинства пользователей пастбищ в сельскохозяйственные коллективы кочевничество ушло в прошлое, а земельные угодья тут очень сильно деградировали. В начале 1980-х при попытке обратить вспять процесс деградации в Китае распустили народные коммуны и приватизировали солидную часть пастбищ Внутренней Монголии. Личные домашние хозяйства взяли собственность на конкретные земельные наделы, что снова же, как и при с коллективами, поощряло оседлые поселения, а не кочевое скотоводство и имело результатом предстоящую деградацию земель. Со спутниковых снимков светло видно, как сперва социализация, а после этого приватизация стали причиной нехорошим долговременным итогам, чем те, каковые наблюдались в районах классического группового управления. От себя могу лишь пожалеть, что спутниковых фотографий не было в то время, в то время, когда в Российской Федерации землепользование регулировала крестьянская община, и нет возможности сравнить состояние земельных угодий в то время с результатами совхозов и деятельности колхозов, да кроме того и фермерских хозяйств.

Третья неточность — это неточность модернизации. Имеется много других примеров, каковые говорят о том, что практики управления местными ресурсами самими пользователями появились более успешными, чем управление со стороны. В качестве хорошего примера Остром приводит совокупности орошения в Непале, где на базе самоуправления между пользователями в течение долгого времени выделяется вода в верхнем и нижнем течении рек. Однако водосброс был зарегулирован плотинами, в большинстве случаев примитивными и мелкими. В нескольких местах непальское правительство из лучших побуждений и при помощи зарубежных доноров выстроило современные плотины из стали и бетона. Не обращая внимания на безукоризненную технику, многие из этих проектов закончились неудачей. Обстоятельство в том, что прочная плотина порвала связи между пользователями в низовьях и верховьях. С долговечной плотиной у них отпала потребность в сотрудничестве для поддержания плотин. В следствии обитатели верховий смогли применять непропорционально значительную часть воды, не думая о утратах, каковые понесут обитатели ниже плотины. В итоге неспециализированная урожайность обычно оставалась выше в районах с примитивной мелиорацией, чем около современных плотин.

Оба рассмотренных примера неудач относятся к экономически бедным районам. Но извлекаемые уроки, подчеркивающие роль самих пользователей в создании реально трудящихся сотрудничества и институтов управления, имеют и далеко идущие последствия. Основной урок содержится не в том, что предоставление возможности самим устанавливать правила пользования ресурсами неизменно предпочтительнее всех остальных ответов, — имеется большое количество случаев, в то время, когда приватизация либо национальное регулирование давали отличных показателей. Но изучения выделяют, что неспециализированная собственность часто управляется на базе процедур и правил, каковые развивались в течение долгих периодов времени, в следствии инсайдеры производят лучшие правила, нежели политики и кабинетные социологи.

Подобным образом наложение и мониторинг санкций за неисполнение правил (другими словами ответ так называемой неприятности зайцев) как правило выяснялись действеннее, в то время, когда осуществлялись самими пользователями — что очевидно входит в несоответствие с неспециализированным мнением, что эти функции (наказание и надзор) должны осуществляться национальными служащими. Для выяснения, какие конкретно мотивы побуждают граждан принимать участие в обеспечении соблюдения правил, Остром совершила инновационные лабораторные опыты по изучению сотрудничества в группах. Главный вывод — многие люди готовы понести затраты и в частном порядке наказать «зайцев».

«Невидимая рука рынка» в паутине конфликтов и согласований

Второй лауреат, Оливер Уильямсон, также посвятил собственную научную судьбу изучению взаимодействия и организаций их участников. Но в отличие от Остром — не полукоммунистической общины, а в полной мере капиталистической компании. Его занимал серьёзный и только на первый взгляд тривиальный вопрос: из-за чего по большому счету существуют более либо менее большие компании? Из-за чего мы, ну либо, по крайней мере, многие из нас, предпочитаем трудиться по найму вместо того, дабы напрямую предлагать товары и свои услуги на рынке?

Опять-таки, нам, гражданам России, с нашим историческим опытом, кое-что может дать ключ к ответу. Так как отечественное хозяйство в течении по крайней мере пяти либо шести десятилетий развивалось как одна большая компания. Наряду с этим на определенных стадиях появилось в некоторых отношениях действеннее децентрализованной капиталистической совокупности принятия ответов. А в чем обстоятельство? Пожалуй, лишь в одном: то, что в децентрализованной совокупности требует затрат на разрешение и согласование распрей (это так именуемые транзакционные издержки), на внутрифирменном уровне решается приказом. Это примитивный и иногда ведущий к глупым решениям и неверным, в особенности в большой, заскорузлой компании, но управленчески более недорогой инструмент согласования, чем рынок. По данной же причине регулярная армия, где уровень качества распоряжений в большинстве случаев описывается разве что смешными рассказами, однако постоянно ломает хребет отрядам пассионарных партизан и повстанцев — транзакционные издержки в ней ниже.

Неспециализированный теоретический ответ на вопрос о происхождении компаний был предложен более 70 лет назад, в пору Великой депрессии (лишний раз убеждаемся, сколь благотворным выяснилось это событие для экономической теории, пожалуй, все какое количество-нибудь значимые идеи нынешних книжек вышли из нее, как русская литература из гоголевской «Шинели»), двадцатилетним в ту пору Рональдом Коузом. Нобелевская премия за это открытие отыскала собственного храбреца только спустя 60 лет, в первой половине 90-ых годов двадцатого века. Так называемая теорема Коуза (сам Коуз никаких теорем не формулировал и не обосновывал, это наименование, как и строгая формулировка, было предложено позднее) имеет следствием, что компании, в большинстве случаев, появляются всегда, в то время, когда транзакционные издержки, другими словами затраты на организацию обмена услугами и товарами, ниже в компании, чем на соответствующем рынке. В итоге теорема Коуза стала символом и истоком нового направления в экономической науке, так именуемого неоинституционализма, приблизительно в той же мере, в какой «крест Хикса» стал неким религиозным артефактом для макроэкономики.

Но не смотря на то, что теория Коуза и предлагает неспециализированную базу ответа на вопрос о происхождении компании, многие конкретные подробности остаются неуловимыми. Как, к примеру, растолковать, из-за чего кое-какие компании растут за счет интеграции нескольких последовательных этапов производства, тогда как другие фокусируются лишь на одном либо нескольких производствах, отдавая остальные этапы на аутсорсинг либо оставляя их за поставщиками либо клиентами? Как пример возможно привести обстановку в энергетическом секторе, где кое-какие компании объединяют угольные шахты и трудящиеся на угле электростанции, тогда как другие обогатительные предприятия и аналогичные шахты трудятся как отдельные компании.

В первой половине семидесятых годов прошлого века Оливер Уильямсон внес предложение объяснение, утверждая, что иерархическая организация преобладает на рынках , пока она снабжает более недорогой метод разрешения распрей. В случае если два сотрудника не смогут решить вопрос о распределении доходов и нагрузок, то их глава имеет возможность дать добро данный конфликт в считаные секунды. В условиях рынка переговоры длились бы, пока стороны не договорятся. Затраты на «рыночный торг» наряду с этим смогут быть большими, без гарантии, что окончательное соглашение будет устойчивым и не пригодятся новые переговоры.

Но в случае если данной логике, то все операции должны проводиться в одной огромной компании. Но эта теория очевидно не из того мира, что «дан нам в ощущениях». Более того, в последние десятилетия мы стали свидетелями именно обратного перемещения — к аутсорсингу, другими словами замене внутренних транзакций рыночными сделками. Значит, должны быть какие-то недочёты, которые связаны с иерархической организацией компаний. Общепринятая точка зрения пребывала в том, что иерархическая организация через чур дорогостояща с позиций административно-управленческих затрат. Но, по Уильямсону, это неверная точка зрения, потому, что с развитием аутсорсинга административные процедуры не удешевляются. Основная же обстоятельство, считает Уильямсон, того, что иерархия в большой компании делается проблемой, — непродуктивное перераспределение доходов от нижних звеньев к высшим, к управляющим.

По Уильямсону, место для иерархических организаций находится при сложных и нестандартных операциях, а также в том случае, если стороны взаимозависимы. самый типичный случай обоюдной зависимости — в то время, когда стороны имеют активы, физические либо интеллектуальные, владеющие сокровищем лишь в рамках взаимоотношений этих сторон. Попытаемся проиллюстрировать эту теорию на примере рынка источников энергии, уже упомянутом выше. При угольной шахты интеграция ее в одну компанию с электростанцией зависит от расстояния до ближайшего другого клиента угля, в большинстве случаев второй электростанции. Подобно и для электростанции целесообразность интеграции зависит от расстояния до ближайших других поставщиков. В случае если эти расстояния громадны, то именно и имеет место тот случай взаимозависимых активов, которым растолковывает слияние фирм в одну компанию теория. По имеющимся изучениям, это так и имеется, на практике — электростанции, расположенные рядом с угольными шахтами, оказываются в шесть раз чаще всецело интегрированными с ними, чем другие угольные электростанции.

Теория компании Уильямсона была протестирована и во многих вторых отраслях и приобрела основательную эмпирическую помощь. Деятельность скорее будет организована в компании, если она осуществляет активы и сложные операции отдельных ее подразделений воображают сокровище по большей части приятель для приятеля. Помимо этого, использование подхода Уильямсона выяснилось продуктивным в анализе всех видов неполных контрактов начиная от неявных между участниками семьи (на мой взор, роль взаимозависимости сокровища активов именно несложнее всего пояснить на примере жены и мужа, образующих семью либо разрушающих ее, в то время, когда кто-то поймёт, что он является активом , полезный и вне семьи) и заканчивая денежными договорами между инвесторами и предпринимателями.

Политический вывод из данной теории следующий. В соответствии с Уильямсону, большие частные корпорации существуют , пока они действенны. Большие корпорации смогут, само собой разумеется, злоупотреблять собственной властью для нежелательного неконкурентного поведения и политического лоббирования. Однако, по мысли Уильямсона, целесообразно регулировать такое поведение не через ограничение размеров корпораций, а иными методами.

Вопросы

1. Согласны ли вы с утверждением автора, о том, что «экономика — это по преимуществу наука о том, как трудятся рынки»?

2. Согласны ли вы с позицией автора о том, что изучения Э. Остром и О. Уильямсона относятся к области «настоящей экономики»? В чем состоит критика автора статьи экономического направления экономической теории? Согласны ли вы с ней?

3. Какие конкретно недостатки неоклассической экономической теории, согласно точки зрения автора, устраняются неоинституциональным направлением? Какие конкретно неприятности, на ваш взор, ограничивают возможности применения неоклассических идей?

4. Как вы вычисляете, возможно ли сказать о существовании неспециализированной, целостной, логически связанной неоинституциональной теории? Из-за чего?

5. Какое явление именуется «катастрофой неспециализированного»? Какие конкретно методы преодоления данной неприятности обрисованы в статье?

6. Как вы вычисляете, существуют ли различия между понятиями национальная и публичная собственность? Значимы ли эти различия при анализе эффективности управления собственностью?

7. Приведите примеры «различных способов» и проблемы безбилетника ее преодоления, обрисованных в статье.

8. Какую функцию делают фирмы и рынки в экономике? Чем возможно растолковать одновременный рост рынка MA («поглощения и слияния») и рынка аутсорсинга?

СЛУЧАИ на КОНЦЕРТАХ, в то время, когда ЗАЛ ПЕРЕПЕЛ РЭП- ИСПОЛНИТЕЛЕЙ! / ЛСП, СКРИПТОНИТ, БАСТА, OXXXYMIRON


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: