Чувство неудовлетворенности

Что такое чувство удовлетворенности? По всей видимости, это в то время, когда ты чего?то весьма желаешь, стремишься к этому и достигаешь. Но принципиально важно не просто достичь заветной цели, а ощутить наслаждение от собственного успехи; последнее же вероятно только при одном условии: ты уверен, что ты достиг желаемого. На первый взгляд, подобное условие думается как минимум необычным. В случае если человек и в самом деле добился того, чего желал, отчего же он не уверен, что это у него оказалось?! С позиций логики и здравого смысла подобное возражение в полной мере оправданно, но в случае если учесть людскую психологию, то оказывается, что не все так легко и не все так конкретно.

Принимать все в том либо другом свете, другими словами в некотором роде, — это привычка, которая, как мы сейчас уже знаем, имеет очень продолжительную историю. Сейчас представим себе, каким будет восприятие собственной своих достижений и победы у человека, что с малолетства ощущал, что они — его достижения и победы — ничего не стоят либо имеют свойство на глазах уплывать из рук? Очевидно, оно будет очень и очень своеобразным: кроме того добившись желаемого, он не будет ощущать, что его победа окончательная и обжалованию не подлежит. Очевидно, что у него появятся сомнения, беспокойство, а позже, смотришь, и чувство неудовлетворенности.

Потому, что же родители умудрялись порази тельным образом добиться дискредитации на ших удач, то с тренировкой эмоции неудов летворенности у нас все было «в полном поряд ке». Как они это делали? Весьма легко — либо просто не подмечали отечественных удач; либо присуждали им низкий бал; либо говорили нам, что мыне тем занимаемся; либо ссылались на какие конкретно?то внешние, не связанные с нами факторы успеха; либо показывали на личные заслуги в отечественной победе; либо вспоминали, что они в отечественные годы еще не на такое были способны; либо…

Выдержать и не стать невротиком в тщетной и безжалостной конкурентной борьбе с собственными родителями — дело непростое, а шансы, прямо скажем, малы. И в случае если у ребенка не сформируется чувство собственной ущербности (что уже громадное дело!), то, по крайней мере, чувство неудовлетворенности собственными удачами совершенно верно будет. Если они вправду будут весьма большими, из последовательности вон выходящими, то, возможно, острота этого ощущения будет не столь высокой, как в иных случаях. Но так как родитель, недооценивающий нас, не вычисляющий нас равными себе, осуждающий несостоятельность и нашу слабость, имеющий над нами власть, не существует в конечном итоге, он сидит у нас в голове, в подкорке — он виртуален. Исходя из этого мы растем, а вместе с нами растет и отечественный виртуальный родитель, и как в три года либо в десять лет он сказал нам, что мы «не дотягиваем» до придуманного им стандарта, так и в отечественные тридцать, сорок, сто лет он будет говорить «» то же самое.

Мы, иными словами, оказываемся заложниками психотерапевтической игры. Отечественный родитель был в то время, когда?то посильнее, умнее и успешнее нас, а мы пребывали у него в подчиненном положе нии. Икак личность мы формировались как раз в этом — подчиненном и проигрышном положении. Все отечественные успехи, победы и успехи были по окончании, и все они звучали уже не как достижения и победы, а как опровержения и своего рода оправдания, метод доказать, продемонстрировать… а в конечном итоге, убедить родителя в том, что мы чего?то стоим и потому хороши любви.

Это, очевидно, игра подсознательных сил, а вовсе не объективная оценка обстановки, отечественных своих родителей, нас с вами, в итоге. Так что мы последствия данной игры, которую, но, сами и ведем. По итогу игрок приобретает не победу, а желание и чувство неудовлетворённости либо двигаться дальше, либо прекратить всякое перемещение. Ни тот, ни второй случай не есть совершенным выходом, но вопрос в том, будем ли мы продолжать эту игру? Имеет ли суть играться в невроз? Решить для себя эту проблему любой обязан сам, но прежде направляться осознать, что такое иерархический инстинкт и как оправданно принимать его вызов.

дети и Родители — это одна команда, это единый элемент более сложной социальной конструкции, исходя из этого иерархическая борьба в семьи — сущее сумасшествие. Счастье, в случае если твои дети превзошли тебя, по причине того, что тем самым они увеличили силу вашей неспециализированной команды. Действительно, силой возможно будет воспользоваться только при том условии, что вы команда, а не «ячейка общества», разрываемая на части внутренними несоответствиями.

К сожалению, дети из-за чего?то знают это лучше своих родителей. Но, этому имеется объяснение: родители — дети собственных своих родителей, и те в то время, когда?то, со своей стороны, создали в них своим воспитанием деформированный, покалеченный иерархический инстинкт. С незапамятных времен, из века в век, много поколений длится эта лишенная всякого смысла борьба. в один раз вожак?папа в свора человекообразных существ шикнул на собственного отпрыска: «Не высовывайся!», а его «любимая супруга» сказала дочери: «Знай собственный место!» Тем это не пришлось по нраву, и с того времени одни отыгрываются на вторых, а другие — на третьих.

Необычно ли, «по мы не знаем эмоции удовлетворен ности? Я пологаю, что не необычно. Но, не будь данной патологической «энграммы» в структуре отечественного обще ства, то мы — дружно, возможно, так ни при каких обстоятельствах бы ничего не достигли, ничего бы не создали. Но, право, на данный момент и без того уже создано предостаточно — удачи на ших трудов налицо, а вот радостнее предков мы от этого не стали. Так, возможно, детям дать, нако нец, какую?то поблажку? В то время, когда?то данный порочный круг необходимо будет порвать. Быть может, этого не сделали отечественные родители — к сожалению, но, к счастью, на атом исто рия не заканчивается.

Случай из психотерапевтической практики:

«Бороться возможно и с безлюдным местом!»

В то время, когда мы говорим о «низе» и «верхе», оценивая структуру взаимоотношений между людьми, то нельзя не заявить, что особое место эта тема занимает в работах одного из самых известных учеников Фрейда — Альфреда Адлера. Как раз Адлеру в собственности термин «комплекс неполноценности» (либо, в противном случае, «комплекс недостаточности»), о существовании которого знают практически все, но верно знают (кроме того в научной среде) — считанные единицы. Но, мы не будем разглядывать теорию Адлера через чур внимательно, а упомянем только ее беспроигрышные стороны. Более того, личная история самого Адлера — это отдельная тема, которой, фактически, мы и уделим на данный момент чуточку внимания. Само собой разумеется, больной Альфред Адлер У меня не лечился, но мы восстановим картину по документальным источникам.

Мы, вычислял Адлер, рождаемся мелкими, не сильный, совсем беззащитными, а потому нам конечно чувствовать собственную недостаточность, в особенности в случае если мы сопоставляем себя со собственными родителями. «Быть людской существом, — писал Альфред Адлер, — значит ощущать собственную недостаточность». Чувство собственной несостоятельности, рассуждал Адлер, и подталкивает нас к формированию. Оно вызывает в нас напряжение, и мы пробуем двигаться вперед, дабы уменьшить силу собственного страдания.

Нерешительность, ужас перед серьезностью, неуверенность — вот прямые проявления комплекса неполноценности. Но имеется у данной медали и оборотная сторона: сверхкомпенсация. Ощущая собственную неполноценность, человек может начать с ней бороться; к примеру, он с головой окунается в работу, получает немыслимых удач и обосновывает так всем (а прежде всего самому себе), что все?таки он кое?что из себя воображает.

Дабы совсем убедиться в собственной состоятельности, нужно, действительно, соблюсти еще одно условие: необходимо с той же неопровержимостью доказать, что другие люди уж совершенно верно ничего из себя не воображают. И тогда начинается любимая игра детей и взрослых — в «Царя горы». Забраться наверх, всех спихнуть вниз и насладиться сладким мигом собственного величия. Мечта!

Компенсируя собственный комплекс неполноценности, человек сражается с друзьями и родственниками, сотрудниками по работе и политическими оппонентами. Он всегда оказывается «наверху» (чего бы это ему ни стоило и чем бы это ни угрожало). «Так как нам нужна одна победа, мы за ценой не постоим!» Он ходит по головам, но кроме того это не доставляет ему наслаждения. Периоды падений воспринимаются как тяжелейшая катастрофа, а мгновения успеха пугают, потому, что обещают появляться недолговечными и требуют обороны по всем фронтам. Данный тщетный бег по кругу может длиться сколь угодно продолжительно…

Адлер в собственных книгах говорит о сотнях вариантов, как мы можем пробовать забрать верх, доказать всем на свете их ничтожность и несостоятельность, а самому величественно выступить «во всем белом и с блестками». Иначе, имеется множество обходных дорог. Дабы победить, отнюдь не обязательно вступать в бой с открытым забралом, возможно по большому счету обойтись без каких?или сражений. Достаточно навзничь, закатить глаза, постонать чуть?чуть, и все тут же около тебя забегают, замечутся, а ты лежи себе и думай: «Давайте, давайте! Бегайте, да пошустрее!» Чем не победа? Весьма кроме того победа. А вдруг еще вынудить всех окружающих ощущать себя виноватыми, то по большому счету можно считать, что власть тебе обеспечена на много лет. В крайнем случае, возможно признать за собой поражение, а позже думать, как превосходно ты их наколол. Это также победа.

Как нетрудно подметить, неизменно возможно добиться желаемого результата: победить, появляться «наверху» и насладится своим успехом. Но имеется два важных нюанса. Во?первых, это не моя победа, а победа моего комплекса неполноценности, полностью меня победившего. Во?вторых, совсем неясно, что мне сейчас с данной победой делать. К делу ее, что именуется, не подошьешь, отношения с окружающими смогут при таковой тактике лишь разладиться, да и в душе вряд ли случится прибавка, разве что кошки тут поселятся с громадными и острыми коготками.

Да и с кем мы, фактически говоря, сражаемся? Получается, что сами с собой. В нас имеется комплекс, он заставляет нас либо мучиться от собственной никчемности (что, увидим попутно, полная ерунда), либо преодолевать нескончаемые страхи (появляться в последних последовательностях, не сохранить лица и т. п.). Не легче ли избавиться от этого злосчастного комплекса неполноценности, от этого «пережитка роста», освободиться и жить дальше? Само собой разумеется, легче! И Адлер предлагал рецепты. В случае если речь заходит о ребенке, то окружающим и родителям надлежит вынудить его ощутить собственную сокровище. В случае если же речь заходит о взрослом, то воспитывать в себе желание помогать вторым людям, а не бороться с ними.

Сходу сообщу, что эти рекомендации, на мой взор, хорошие, и теория весьма хорошая, не смотря на то, что, само собой разумеется, свести все лишь к ней, как это сделал Адлер, было бы неправильно. Мы весьма сложно устроены, и в одну схему — «верх?низ» — все отечественное поведение никак не вписывается, как раз исходя из этого мы и разглядываем вопрос детей и отношений родителей в настоящей книге так детально и обстоятельно. Но, на данный момент мне бы хотелось сообщить пара слов о самом Адлере, о его личной истории. Это весьма интересно…

Альфред был вторым из шести детей небогатого семейства, жившего на окраинах Вены. Ясно, что у своих родителей не было времени заниматься детьми, а тем более старшими. Сам Адлер сказал, что у него было «беспризорное детство на улицах Вены». Вместе с тем родители, по всей видимости, верили сыну и поддерживали его. С матерью у Альфреда была тесная эмоциональная сообщение, а папа поддержал мальчика, в то время, когда его выгнали из школы за неуспеваемость. Преподаватель математики сообщил тогда Альфреду, что ему пора покинуть учебу в гимназии и освоить профессию башмачника. Но папа не допустил этого, вынудил Альфреда нагнать сверстников по математике и возвратиться в школу.

И вот один необычный факт. Адлер обожал говорить историю, как он поборол собственный детский ужас перед кладбищем. Дорога в школу, по словам Адлера, пролегала через кладбище, и всегда, проходя через него в компании одноклассников, мальчик испытывал ни с чем не сравнимый кошмар. «в один раз, — вспоминал позже Адлер, — я твердо решил положить финиш этому смертельному кошмару и в качестве средства для этого выбрал „очерствение“. Я мало отстал от остальных ребят, положил собственный ранец на землю у кладбищенской стенки и пробежал через все кладбище раз с дюжину, пока не почувствовал, что овладел своим страхом. Мне думается, что с того времени я проходил эту дорогу уже без страха».

Спросите, что в данной истории необычного? Стало известно, что по пути школу у Альфреда не было никакого кладбища! Причем узнал это сам Адлер и сам же весьма этому событию удивился. Как такое возможно, осознать, само собой разумеется, сложно, но сама по себе подобная аберрация памяти очень показательна! По всей видимости, Адлер так желал смотреться в собственных глазах храбрым человеком, что может побеждать, что его воображение сыграло с ним данный фокус. Не имея возможности соперничать со собственными родителями, Адлер придумал его, дабы соперничать хотя бы с самим собой, со своим страхом. Соперничать и в обязательном порядке победить…

«Совершенствоваться — значит в чем?то превзойти самого себя», — написал как?то Альфред Адлер. И это хорошая формула «совершенствования», которую предлагает нам иерархический инстинкт. Он как будто бы бы говорит нам: победи собственных своих родителей либо, на худой конец, победи самого себя. И вправду, мы обычно умудряемся бороться с самими собой, причем, возможно, с громадным рвением, нежели с другими. Это происходит в тех случаях, в то время, когда родители либо без шуток подавляли нас и подавили?таки, либо были столь авторитетны, столь высоко забрались, что нам более ничего не оставалось, как отрабатывать собственный иерархический инстинкт с самими собой.

Иными словами, как это ни покажется необычным, отечественные родители не всегда являются единственным источником отечественной неудовлетворенности; мы можем и сами натренировать себя соответствующим образом.

На вопрос: «Где же та был, в то время, когда дробили мир?» — они постоянно отвечают: «Я был болен».

Альфред Адлер

Глава вторая

Артур Сита — часть 189. Существование без эмоции неудовлетворенности…


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: