Цигейка начинает обживаться 3 страница

— А если не вернется? — полюбопытствовала Цигейка.

Я промолчал. Но потом вдруг услышал, что в коридоре раздался довольно заметный шорох. Но поскольку мышей у нас сроду не водилось, было понятно, что мышка-то — весом килограмм в восемьдесят. Увесистая такая мышка завелась. Андрей ее зовут.

Это он нас, как выяснилось, пугал таким образом. Однако мы из-под шкафа не вылезали ни под каким видом. Правда, черт нас знает, почему мы так уперлись, хотя полчаса назад были готовы ехать на квартиру любым способом…

Но раз заклинило — значит заклинило. Просто так вылезать мы не собирались.

Минут через десять в квартиру прибежала запыхавшаяся Света, которая увидела следующую картину: Андрей, так и не снявший свою куртку, валялся пузом на полу и шваброй пытался выковырять нас с Цигейкой из-под шкафа. Света раскричалась, что, мол, с животными так нельзя обращаться, на что Андрей заявил, что это не животные, а враги рода человеческого и кусок несчастья, поэтому или Света сама их выковыряет из-под шкафа, или он требует портативный огнемет для выполнения этого задания.

Но Света поступила очень просто. Она достала из кармана заранее припасенную бутербродницу, в котором лежали мои любимые консервы, после чего ее открыла и поставила перед шкафом. Я тут же выскочил подкрепиться, потому что в пылу сражений оголодал со страшной силой, а Цигейка потянулась за мной. Андрей попытался было нас перехватить, но я так заорал (не терплю, когда нарушаются неписаные соглашения), что он перепугался, вскочил и сказал, что пойдет к машине закреплять вещи.

А Света дождалась, пока мы покушаем, Цигейку посадила в сумку с открытым верхом (той, в принципе, было вообще наплевать, в чем именно переезжать), меня взяла на ручки и понесла нас в машину.

На новую квартиру мы ехали довольно долго. Я, как вы помните по нашей поездке на дачу, на машине и так-то ездить не люблю, а тут еще мы со Светой были завалены всяким барахлом, да и Андрей на водительском месте своей «копейки» больше смахивал на танкиста, потому что на переднем сидении тоже было полно всяких вещей, которые от тряски расползлись в разные стороны и завалили половину ветрового стекла.

Так что я даже и на дорогу не смотрел, а только свернулся у Светы на руках калачиком и ждал, когда это все закончится. Чего при этом чувствовала Цигейка, которая вообще ехала в сумке где-то у Светы в ногах, я старался даже не думать. Надеялся только на ее обычную невозмутимость.

Но всему на Свете (пардон, за невольный каламбур… просто я сидел у Светы на ручках, поэтому решил пошутить таким образом) приходит конец. Судорожные подергивания Андреевой «копейки», которые он в минуту гордыни называл «ездой», закончились, и мы остановились у пятиэтажного кирпичного дома.

— Ну, зверье, — бодро сказал Андрей, снова пришедший в хорошее настроение, — отправляйтесь осваивать нашу новую халупу.

— Почему это «халупу»? — обиделась Света. — Отличная квартира. И что главное — наша!

— Никто на нашу замечательную квартиру не наезжает, — успокоил ее Андрей. — Сейчас, правда, после владычества тети Сони она выглядит как откровенная халупа, но в скором времени мы ее приведем в чувство.

— Ты же сам говорил, — напомнила ему Света, — что тетя Соня пока запретила там что-либо трогать.

— А, разберемся, — махнул рукой Андрей. — Не вечно же мы ее барахло будем хранить. Главное — квартира теперь наша.

— Я там цветочки разведу… — сразу стала мечтать Света.

— Да подожди ты со своими цветочками, — остановил ее Андрей. — Давай туда сначала загрузимся. И Шашлыка надо вперед пустить. Говорят, это хорошая примета.

— Может, вперед Цигейку пустим? — спросила Света. — А то Шашлычок пока всего боится.

Ну, не то чтобы я всего боялся, но в Свету вцепился так, что оторвать меня от нее действительно было довольно сложно. Место-то новое. К тому же мы стояли на улице, а я боюсь открытых пространств.

— Свет, ну что ты несешь? — сразу разозлился Андрей. — В приметах нигде не говорится, что надо Цигейку первой в дом пустить. Ты еще предложи пальто туда вбросить. А вот черного кота запустить — хорошая примета. Ну-ка, давай сюда Шашлычка и пошли наверх.

Мы его запустим, он там все обследует, а где ляжет — там можно кровать поставить, потому что кошки на плохое место не ложатся. Это мне тетя Соня рассказала.

И Андрей стал пытаться оторвать меня от Светы. Но я, как и обычно в минуты великих потрясений, вцепился в нее мертвой хваткой и стал орать на весь двор. А тут еще и Цигейка услышала мой мяв и тоже из своей сумки стала попискивать.

Вокруг нас тут же столпились непонятно откуда взявшиеся бабульки, которые вслух стали осуждать Андрея за мучение домашнего животного. Но Андрей от всего этого только еще больше озверел, поэтому рванул меня изо всей силы, и я оказался у него в руках вместе с передней частью Светиного свитера. Бабульки ахнули. Андрей цыкнул на бабулек.

Бабульки снова ахнули. Света цыкнула на Андрея. Тот ахнул и начал что-то доказывать, размахивая мной. Я продолжал орать дурным голосом. Цигейка выбралась, наконец, из сумки и сказала «Аф» ближайшей бабульке.

Бабулька заорала: «Караул, бешеные собаки!», и принялась бегать по двору. Света продолжала орать на Андрея из-за испорченного свитера (она этот свитер очень любила), тот по-прежнему ей что-то доказывал, размахивая мной, но в какой-то момент не удержал, и я, продолжая мявчить во все кошачье горло, полетел в лужу вместе с остатками свитера.

И тут Света завизжала так, что весь двор немедленно успокоился: Цигейка и я притихли, бабульки замолчали, да и Андрей застыл с раскрытым ртом. Света, довольная произведенным впечатлением, подошла ко мне, сняла с себя остатки свитера, завернула меня в него и отправилась на верх. За ней понуро побрел Андрей, за которым семенила Цигейка.

Остановились мы на четвертом этаже у большой деревянной двери. Андрей долго ковырялся ключами в двух замках и за каких-то минут пять дверь открыл. Внутри мы увидели коридор, заставленный довольно древними на вид полками и шкафами.

— Свет, — сказал Андрей печально, — запускай Шашлыка.

Света осторожно спустила меня на пол и сказала:

— Ну, Шашлычок. Обновляй квартиру.

Я попытался сделать шаг, но когти запутались в свитере, и я упал. Пока меня освобождали, Цигейка, мелко семеня, забежала в коридор, сказала: «Аф», а потом налила в углу.

— Ну вот, — расстроено сказал Андрей. — Плохая примета налицо.

— Ничего не налицо, — заспорила Света. — Надо было собаку сегодня хоть раз выгулять. Ей же тоже требуется, как и тебе.

— Кто б меня выгуливал, — пробормотал Андрей и побрел в квартиру. За ним пошла Света. В итоге всех дел я туда зашел последний.

Внутри квартира на первый взгляд производила довольно гнетущее впечатление. Нет, она, конечно, была довольно здоровая, но какая-то вся старая, облупленная, а главное — настолько завалена всяким барахлом, что даже нам с Цигейкой по ней бродить было довольно затруднительно.

Одна комната была вроде как гостиной: там стоял диван, стол со стульями, какие-то обшарпанные кресла и шкафы, но посередине комнаты была небольшая дорожка, по которой можно было пройти. А вот вторая комната была настолько завалена всяким барахлом, что туда и войти-то было сложно.

— Мда, — сказала Света, обозрев пространство. — И ты хочешь сказать, что нам весь этот бардак и прибрать нельзя?

— Ну, — замялся Андрей, — прибрать, наверное, можно, но выкидывать ничего нельзя, пока тетя Соня все не разберет.

— Да тут жизни не хватит, чтобы все разобрать, — решительно заявила Света. — Слышь, Андрюш, позвонил бы этой тете Соне и спросил, что отсюда можно выкинуть.

— Свет, — заныл Андрей, — ну ты же в курсе, что я ее и не знаю совсем. Только пару раз разговаривали по телефону. Это же вообще какая-то безумно далекая родственница, причем родители даже и не знают чья именно — папы или мамы.

Какая-то боковая ветвь, причем довольно неудачная. Но у нас, благодаря этой ветви, появилась своя квартира. А это надо ценить.

— Лично мне наплевать, — решительно сказала Света, — чья это ветвь. Звони тете Соне и выясняй, когда она заберет свое барахло, и если не скоро, то можно ли что-нибудь отсюда выкинуть.

— Я даже не знаю, — мрачно сказал Андрей, — есть ли здесь телефон. А наш упакован где-то на дне коробок.

В этот момент в коридоре раздался телефонный звонок.

Света сделала красноречивый знак бровями, повинуясь которому Андрей пошел в коридор (мы все отправились за ним), где на тумбочке стоял старый факсовый аппарат без трубки.

— А где трубка? Как же без трубки? — растерянно спросил Андрей.

— На громкую связь нажми, — посоветовала Света.

Андрей нажал здоровую красную кнопку, и квартиру немедленно наполнил громкий голос, в котором мы все сразу узнали тетю Соню (почему-то именно так ее голос мы себе и представляли).

— Андрюша, — голос был низкий и хриплый, — это ты, голубчик?

— Да, теть Сонь, — заорал Андрей. — Это я, Андрюша.

— Чего ты орешь, родной? — раздался недовольный голос тети Сони. — Я не глухая. Как вы там устроились? Мебеля понравились?

— Ну да, — неуверенно ответил Андрюша.

Света в этот момент снова сделала красноречивый взмах бровями.

— Теть Сонь, — решился Андрей, — вам же отсюда наверняка что-нибудь нужно.

— Это что это за «что-нибудь»? — проревела тетя Соня. — Мне все нужно! Так что обращайтесь очень аккуратно. Услуга за услугу.

Добро за добро.

— Ну да, — заторопился Андрей. — Мы, конечно, ничего трогать не будем. Но во вторую комнату сейчас даже нельзя зайти! Там посредине стоит огромная картонная коробка из-под холодильника, набитая всякими древними детскими вещами — колготки, штанишки…

— Это вещи Сашеньки, — голос тети Сони сразу потеплел. — Маленького Сашеньки. Они мне очень дороги, так что ничего не трогайте.

— Может, — неуверенно вступила в разговор Света, — отдать их этому Сашеньке? Скоро зима, он может замерзнуть.

— Сашеньке, — все с той же нежностью в голосе сказала тетя Соня, — сейчас сорок два года, он миллионер и живет в Голландии.

— Так давайте ему эти вещички и вышлем! — радостно сказала Света, не подумав.

В телефоне воцарилось тяжелое молчание.

— Зачем ему в Голландии эти вещи? — прошептал Свете Андрей.

— А нам они здесь зачем? — так же прошептала в ответ Света.

— Хватит тут шепетовского разводить, — снова раздался из факса голос тети Сони. — Я все прекрасно слышу. Эти вещи нужны мне, как память о Саше. Ему они, разумеется, не нужны.

Он сейчас носит штанишки от Армани.

— Так заберите их, раз это такая светлая память! — решительно сказала Света.

— Пускай они пока побудут у вас, — так же решительно ответила тетя Соня. — Мне не обязательно, чтобы колготочки были в моем доме. Мне важно знать, что они в хороших руках.

Света сделала совершенно непередаваемую гримасу на лице. Я в этот момент поднял голову наверх и начал орать, намекая, что после всех этих жутких переездов пора бы и покормить пушистое домашнее животное, но на меня никто не обратил ни малейшего внимания. КРОМЕ ТЕТИ СОНИ!

— Это что это такое я тут слышу? — вдруг всполошилась тетя Соня.

— Что? Где? — не понял Андрей.

— Вот здесь слышу, — гневно сказала тетя Соня. — В телефоне!

— Это наш котик просит рыбки, — объяснила Света. — Он голодный.

— КОТИК? — в голосе тети Сони зазвенел металл. — Моя Люся, которая какое-то время поживет у вас, не выносит котов!

— Ну, знаете! — возмутилась Света. — Придется ей это как-нибудь пережить. Наш кот тоже не выносит собак, но мы же не говорим, что ноги Люси не будет в нашем доме!

Андрей начал мимикой показывать Свете, что, мол, хорошо бы пока не злить тетю Соню, но Света так презрительно на него посмотрела, что Андрей стушевался. В этот момент раздался громкий звонок в дверь.

— Что это? — величественно спросила тетя Соня.

— Машина с нашими вещами приехала, — объяснил Андрей. — Надо идти разгружать.

— Ладно, — сказала тетя Соня голосом, который не предвещал ничего хорошего. — Я вам позже позвоню, — и в динамике послышались короткие гудки.

— Ну и штучка, — сказала Света. — Я так чувствую, что с ней мы еще наплачемся.

— Да ладно, — очень неуверенно сказал Андрей. — Как-нибудь выкрутимся.

После этого ребята отправились разгружать свои коробки с вещами. Мы с Цигейкой покрутились по квартире и пришли к выводу что квартирка, в общем, так себе. Вроде, большая, но из-за барахла, которое навалено повсюду, невозможно нормально передвигаться. Конечно, было довольно интересно все это исследовать и прыгать по вещам и коробкам, но я не без оснований подозревал, что мне подобное развлечение довольно быстро надоест.

Кроме того, я боялся, что нам с Цигейкой отдадут комнату с колготками Сашеньки-миллионера, а там было настолько пыльно и грязно, что просто не хотелось туда заходить. В глубине души я мечтал, что ребята отдадут нам гостиную, но понимал, что на это вряд ли можно твердо рассчитывать.

Примерно через полчаса все коробки были притащены в квартиру. Ребята сели на кухню передохнуть, а заодно стали держать военный совет. Мы прибежали туда же, надеясь, что нас, наконец, покормят, но на нас ребята не обратили ни малейшего внимания.

— Андрюш, — сказала Света. — Надо что-то с этим делать. В таком борделе жить просто невозможно. А Сашенькины колготочки за тридцать пять лет настолько пропылились, что туда просто не зайдешь.

— Да ладно тебе, — миролюбиво сказал Андрей. — Главное — квартира своя есть. А с барахлом разберемся. Я эту тетю Соню прижму к ногтю! — воинственно заявил он и сделал горделивое выражение на лице, должное, вероятно, подтвердить его полководческие таланты.

Впрочем, Светино выражение лица явно показывало, что она не склонна недооценивать тетю Соню и переоценивать своего мужа. Однако она не стала ничего говорить на эту тему. Только тяжело вздохнула.

— Кстати, — оживился Андрей. — Как будем распределять комнаты?

— Чего тут распределять? — пожала плечами Света. — Спать будем в гостиной. Работать будешь там же. Цигейку с Шашлыком пока поселим в комнате с колготками, если они там выживут.

Я потихоньку пнул Цигейку в бок — мол, видала, нам целую комнату отдают. Правда, она завалена барахлом, но своя же!

Андрей попытался было запротестовать, мол, ему часто требуется работать ночью, когда Света спит, так что в спальне компьютер лучше не ставить, но Света резонно заметила, что других вариантов у него все равно нет, потому что на кухне компьютер будет мешать, а в туалет он просто не влезет. Поэтому они так и порешили: пока селятся в гостиной, а заваленная комната временно переходит в распоряжение меня и Цигейки. После этого нас, наконец, покормили.

Причем каким-то кошмаром, типа вареной колбасы. Но я настолько оголодал, что умял аж два куска этой гадости, хотя раньше себе ничего подобного не позволял.

К вечеру, наконец, часть вещей была разобрана, на свет появилась моя фирменная мисочка для еды, и я поел по-человечески, в смысле, по-кошачьи. В своей комнате мы с Цигейкой устроились довольно неплохо, если не считать того, что я все время чихал от этой чертовой пыли. Цигейка забилась куда-то в угол под ковер, а я облюбовал себе эту коробку с колготками. Чувствовал себя в ней — как настоящий король!

Только забираться в коробку было не очень удобно, но я потратил некоторое время на то, чтобы тщательно промерить наиболее эффективный путь, после чего остановился на следующем маршруте: порог комнаты, сложенный в рулон ковер, старая вязальная машинка, кипа газет на буфете, верхняя полка буфета, голова мужика (на буфете стоял чей-то бюст), после чего требовалось взлететь вверх сантиметров на десять, и я мягко планировал на колготки, поднимая тучу пыли. Впрочем, Света о нас позаботилась.

Она в первый же день врубила пылесос и часа три обрабатывала этот склад миллионерских колготок. После этого там даже появился какой-то воздух. Ура!

А то я уже боялся, что от моего молодецкого чиха эта коробка просто развалится.

Так что теперь мы с Цигейкой живем в нашей квартире и даже имеем свою комнату! Правда, ребята на нее имеют какие-то планы, но я надеюсь, что раз мы эту комнату уже заняли, у нас ее никто отобрать не посмеет.

* * *

— Все, — как-то раз решительно заявила Света во время завтрака. — Так дальше жить нельзя!

— Говорухин, — прокомментировал Андрей, прихлебывая чай из своей «программерской» кружки, в которой мы с Цигейкой спокойно могли утонуть. — Социальная эпопея.

— Это у нас здесь социальная эпопея. — заявила Света. — В этой квартире дышать нечем. Уже полгода прошло, а эта старая швабра — тетя Соня — не дает выкинуть это чертово старье. От него же пылища стоит кошмарная.

Я вообще не знаю, как ты здесь живешь. Лично я уже скоро не выдержу.

— Скажи спасибо, — все также невозмутимо сказал Андрей, — что она нам свою собаку Люсю так и не подкинула.

— Уж лучше с Люсей, — сказала Света, — но без этого жуткого барахла. Короче говоря, ты как хочешь, а я сегодня все это выкидываю к чертовой матери.

— Свет, Свет, ты погоди, не торопись, — испугался Андрей. — Мы же обещали этой клюшке, что ничего выкидывать не будем.

— Да наплевать на нее с высокой башни! — безапелляционно заявила Света.

— Как это?

— Да очень просто. Слюнями. Можно подумать, что она нам эту квартиру подарила.

Ты же сам сказал, что несколько лет обменом занимался.

— Но она согласилась обменяться, — объяснил Андрей, — только при условии, что мы не будем трогать эти вещи, пока она их сама не заберет.

— Вот пускай и забирает, — повысила голос Света. — Уже полгода прошло.

— Хорошо, хорошо, я ей сейчас позвоню, — согласился Андрей, который понял, что позавтракать ему в этот день спокойно не удастся. — Докушаю и позвоню.

— Ты лучше сразу позвони, — продолжала наступать Света. — А то я эти обещания каждую неделю слышу. Но толку с них — ноль. А у нас, между прочим, — тут в ее голосе послышались слезы, — в этой комнате, заваленной барахлом, животные живут. Я не удивлюсь, если у них скоро обнаружится или рак легких, или еще какие-нибудь жуткие заболевания.

Вон, посмотри на них!..

Мы с Цигейкой, услышав, что разговор зашел о нас, оторвались от своих мисок и начали наблюдать за ситуацией.

— Смотрю, — твердо сказал Андрей. — Животные в полном расцвете сил, упитанные и обнаглевшие донельзя. Никаких вредных для здоровья заболеваний, кроме обжорства, у них не обнаружено.

— Да у Шашлычка уже вся шерсть начала вылезать от этой пылищи! — крикнула Света, которая, как видно, в этот день твердо решила добиться своего.

В этот момент я чихнул. Цигейка захихикала.

— Видал? Видал? — торжествующе спросила Света. — У него уже хронический бронхит начался.

Цигейка в этот момент тоже чихнула, но как-то неудачно: нос у нее был в плошке с водой, и она забрызгала половину кухни.

— Животные умирают, — решительно сказала Света. — А ты не можешь приподнять свой зад и позвонить этой корове.

— Да иду уже, иду, — досадливо сказал Андрей, со вздохом поставил чашку и отправился звонить.

Мы со Светой потянулись за ним.

— Кстати, — язвительно сказала Света, — не хотелось бы тебе напоминать, но тот факт, что за полгода ты так и не смог к этому аппарату купить трубку — меня тоже не радует. Лично мне неудобно все время разговаривать по громкой связи.

— А что, — заинтересовался Андрей, — у тебя от меня есть какие-то секреты?

— У меня от тебя секретов нет, — сказала Света. — Но еще более неудобно мне становится, когда ты по этой громкой связи треплешься со своими фидошниками. У меня уши в трубочку заворачиваются от ваших разговоров. Хоть бы раз о бабах поговорили, как нормальные мужики.

Так нет! Все какие жуткие термины, от которых обычный человек свихнется в две минуты.

— Так я звоню тете Соне или нет? — спросил Андрей, которому эти утренние Светины выступления уже порядком надоели.

— Звони. Только не миндальничай с ней, — решительно сказала Света. — Просто поставь перед фактом. Или она сегодня же забирает свое барахло и колготочки маленького Саши, который уже давно миллионер, или мы это старье отдаем в фонд помощи бездомных миллионе… тьфу, сироток.

Андрей набрал номер.

— Але, — раздался в динамике басовитый и прокуренный голос тети Сони.

— Здрассте, тетя Соня, — якобы бодро произнес Андрей.

— Ну? — ответила тетя Соня, которая сегодня явно не была в хорошем настроении.

— Я звоню поинтересоваться, не нужны ли вам все те вещи, которые лежат у нас дома, — объяснил Андрей.

— Нужны, — коротко ответила тетя Соня и замолчала.

Андрей растерялся. Света сделала движение бровями, мол, бери быка за соответствующие места.

— Так, может, вы их заберете? — спросил Андрей, стараясь говорить решительно.

— А они там плохо лежат? — парировала тетя Соня.

Андрей снова растерялся. Тут Света поняла, что пора брать инициативу в свои руки.

— Вещи тут ужасно лежат, — решительно заявила она тете Соне. — Они в кошмарной пылище, и нам просто нечем дышать. Наши домашние животные болеют. — Тут она подмигнула нам с Цигейкой, чтобы мы чихнули или икнули… короче говоря, продемонстрировали свое нездоровье. Но мы по заказу чихать не умеем, поэтому Цигейка сказала свое «Аф», а я широко зевнул.

— Пылищу, моя девочка, — назидательно сказала тетя Соня, — надо пылесосить. И я вообще не понимаю, как это вы так легко признаетесь в том, что являетесь такой плохой хозяйкой.

— Я хорошая хозяйка, — совсем разозлилась Света. — Но я не умею убираться в комнате, которая от пола до потолка завалена всяким старьем и барахлом.

— Ах, так значит мои вещи теперь называются старьем и барахлом?! — возмутилась тетя Соня, и в ее голосе послышались раскаты грома.

— Даже и не теперь, — решительно ответила Света. — А уже лет двадцать-тридцать.

— Теть Сонь, — встрял в разговор Андрей, — ну правда! Мы же договаривались, что эти вещи побудут здесь, пока вы их не заберете.

— Ну да, — ответила тетя Соня. — Разве же я нарушила условия договора?

Андрей снова замолчал. Крыть ему было нечем.

— Хорошо, — сказала Света. — Когда вы собираетесь забрать эти вещи?

— Когда соберусь, — с достоинством ответила тетя Соня.

— А когда вы соберетесь?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — пророкотала тетка. — Я старый, больной человек.

— Вы последние полгода тоже болеете? — поинтересовалась Света. — У нас это барахло уже полгода лежит.

— Временами болею, — ответила тетя Соня после секундной паузы. — Но я как выздоравливаю, так тут же снова заболеваю.

— А как вы сейчас себя чувствуете? — поинтересовалась Света.

— Сносно, — ответила тетя Соня.

— Тогда давайте так, — решительно заявила Света. — Вы сегодня приезжаете и забираете все свое барахло. Если этого не произойдет, я завтра утром его выкидываю.

Воцарилось тяжелое молчание. Андрей делал Свете умоляющие жесты, но она только гневно отмахивалась.

— Да вы, моя милая, прямо фашист какой-то! — пророкотала тетя Соня. — Нельзя так с человеком, который сделал вам столько добра. Но ради спокойствия Андрюшеньки, которого я помню еще ангелочком, я сегодня приеду, чтобы забрать свои вещи. Но вам, милая, должно быть стыдно.

— Мне стыдно, не сомневайтесь, — радостно воскликнула Света. — Так мы вас ждем.

В динамике раздались короткие гудки.

— Ты понял, как надо разговаривать с тетьками соньками? — спросила Света.

— Слушай, я тебя прямо не узнаю, — сказал Андрей. — Мы как на эту квартиру переехали, так ты стала такая боевая — ужас просто.

— Зато ты стал какой-то теленок, — заметила Света. — Что с тобой случилось? Стены давят? Ты даже с Шашлыком уже не воюешь.

Я беспокоюсь.

Кстати, она была права. На новом месте боевые действия, которыми раньше сопровождалось все наше совместное житье-бытье, практически прекратились. То ли из-за того, что мы с Цигейкой жили в отдельной комнате, то ли Андрей действительно сильно изменился…

— Ну ладно тебе, не дуйся, — ласково сказала Света. — Главное — это барахло сегодня заберут. Вот счастье-то. А мы тебе из второй комнаты кабинет сделаем.

— Да? — обрадовался Андрей. — Я давно хочу кабинет. Ненавижу в спальне работать. Там по ночам все время спать тянет.

Но мы с Цигейкой аж возмущенно взвизгнули. Ничего себе! Пока во второй комнате валялось всякое пыльное барахло, она была в нашем распоряжении.

Но после того, как ее вычистят, из комнаты сделают кабинет Андрею, и нас туда перестанут пускать? И где мы будем жить, интересно? В коридоре?

— Кстати, — сказал Андрей, как будто подслушал мои мысли. — А Цигейка с Шашлыком где будут жить?

Света задумалась. Мы напряженно смотрели на нее.

— Ну где-где, — наконец сказала она. — На кухне. Или в коридоре. Правда, Шашлычок? — и она попыталась было погладить меня по голове.

Но я быстро цапнул ее за палец (не больно, конечно), и мы с Цигейкой умчались в нашу комнату.

— Видал? — сказала Света Андрею. — Животные от этой пылищи уже совсем озверели.

В своей комнате мы стали держать военный совет. Было ясно, как божий день, что как только отсюда вывезут все барахло, нас отправят жить на кухню или в коридор. Но мы уже привыкли к этой комнате! Конечно, здесь было немного пыльновато, но зато мы нашли кучу всяких укромных уголков, где можно было свернуться калачиком и сладко дрыхнуть.

И Света с Андреем сюда не заходили, так что эту комнату можно было считать нашей собственностью. Но буквально сегодня всего этого мы должны были лишиться! Какой оставался выход? Только один!

Сделать так, чтобы все это барахло осталось на месте. Тогда нас оставят в покое. И у нас с Цигейкой созрел коварный план…

Хотя, если честно, никакой это был не план. И уж вовсе не коварный. Это я просто так написал, для солидности. На самом деле я просто вывел следующую логическую цепочку: барахло в этой комнате — тетя Соня — очистка комнаты — нас выгоняют.

А это значило, как сказал я Цигейке, расхаживая по валяющемуся на полу серому половичку, что если барахло не вывезут, комнату у нас не отберут. А его не вывезут до визита тети Сони. Или если, например, тетя Соня барахло не заберет с собой.

Так?

Но Цигейка, слушая эти мои рассуждения, молчала и только помаргивала своими глазенками.

— Чего молчишь, дура? — несколько грубовато спросил ее я, потому что, если честно, это молчание уже раздражало. Я тут из шкуры вылезаю, пытаясь спасти нашу собственность, а она сидит и моргает.

— Аф, — ответила Цигейка.

— Ну понятно, что ты согласна с любым решением руководства, — совсем разозлился я. — А ты думаешь, что руководству так уж просто принять это самое решение? Как мы тетю Соню остановим, а?

— Аф.

— Ага, щас! Тоже мне, достойная мысль. Как мы эту входную дверь заблокируем? И даже если заблокируем, то как ребята наружу выйдут?

Им же выходить надо, чтобы продукты нам покупать.

— Аф, аф?

— Вот это — хорошая мысль, — обрадовался я. — Если мы на нее нападем и укусим, она убежит из квартиры и барахло не заберет. А ребята барахло сами не выкинут. Побоятся. И комната останется за нами!

Молодец, Цигейка! А я-то думал, что ты у меня совсем тупая! — И я от радости стал прыгать на половичке, подняв клубы пыли. При этом выяснилось, что половичок вовсе не серый, а даже наоборот — желтый.

Серым он был от пыли.

В этот момент в комнату заглянули ребята.

— Смотри, — умилилась Света, — как животные радуются, что скоро воздух очистится.

— По-моему, — сказал Андрей, — Шашлык тут где-то запасы валерьянки хранит. Эк его расколбасило.

Я сразу перестал прыгать. Вот не люблю, когда так неделикатно обо мне говорят. И вовсе я не храню тут запасы валерьянки. Это тетя Соня их тут хранит в картонной коробочке, у которой я весь бок продрал. У нее тут много всякой сушеной травы в коробках валяется. Цигейка тоже себе какую-то картонку с травкой нашла, после которой она встает на задние лапы и кружится вокруг себя полчаса без остановки, что-то тихо подвывая.

Я, когда первый раз это увидел, подумал, что у собаки крыша съехала на почве комплекса неполноценности — говорят, что многие собаки страдают от того, что они не кошки. Но она потом упала, заснула и проснулась совсем такая же, как была раньше. Только воду потом весь день пила, прям как раковина на кухне.

Мы с ней потом по выходным, когда ребята в гости уходили, несколько раз себе развлечения устраивали. Цигейка лопала свою траву, а я — валерьянку. После этого Цигейка на задних лапах прыгала, а я носился по всей комнате, распевая песнь Боевого Кота, Находящегося В Поисках Подруги, иногда врезаясь в стены и поднимая клубы пыли.

Теперь вы понимаете, почему эта комната была особенно ценна для нас? И мы не могли отдать ни пяди врагу! Дело не только в своем собственном помещении, которое, безусловно, требуется каждому порядочному животному.

Дело в стратегических запасах. Ребята сами никогда бы не догадались нас угостить чем-нибудь эдаким…

— Слышь, животные, — вдруг сказал Андрей, прервав мои мысли. — Выметались бы вы отсюда. Скоро тетя Соня заберет свое барахлишко, и я, — тут он потер руки, — сюда затащу свои компьютерные прибабахи. Будет у меня тут кабинет.

И животным, — грозно сказал он, — доступ в эту святая святых будет запрещен!

Видали, что с человеком делает гордыня? Сидел себе полгода в спальне со своим дурацким компьютером и не жужжал. А тут Света решила расчистить помещение, так он сразу человеком себя почувствовал.

Да что бы он без нее делал?!

Подумав об этом, я сразу пошел к Свете и стал тереться об ее ноги, чтобы она дала правильную команду.

Рандомно подобранные статьи с сайта:

Киев днем и ночью — Серия 42 — Сезон 4


Похожие статьи:

admin