Диалектика (dialectique)

противоречия и Искусство диалога, мастерство контроверзы. В лучшем случае диалектика кроме этого – логика видимости, в нехорошем – видимость логики. Наконец, в философии Гегеля либо Маркса диалектика – определенный способ размышления, основанный на их преодолении и единстве противоречий методом высшего синтеза.

Слово «диалектика» пришло к нам из древнегреческого языка. Сначала Платон именует диалектикой мастерство вести диалог, отшлифованное Сократом, т. е. мастерство строить беседу на ответах и вопросах (см., к примеру, «Кратил»). Но уже начиная с «Страны» (книги VI и VII), под диалектикой он по большей части осознаёт само перемещение мысли, отталкивающейся от догадок, признаваемых таковыми, дабы «встать до универсального анипотетического принципа» (восходящая диалектика), а после этого снова спуститься, но уже опираясь на одни идеи, к следствиям либо прикладным знаниям (нисходящая диалектика). Наконец, в «Федре» и «Софисте» диалектика выступает как разделения и искусство синтеза, разрешающее выполнять переход от множества к единице и от единицы к множеству. Платон вычислял диалектику в первую очередь наукой о сверхчувственном. Для нас и наука, и диалектика имеют сейчас совсем другие значения.

Ближе к нам в этом смысле стоит Аристотель. В его философии диалектика – это логика возможного; не наука, в противном случае, что заменяет науку, в то время, когда последняя неосуществима («Топики», книга I, глава 1). Это мастерство дискуссии противоположных точек зрения, выраженных в форме диалога, исходя из правдоподобных предпосылок и при условии, что доказать безотносительную правоту того либо иного из этих точек зрения нереально. Диалектика подразумевает взвешивание всех «за» и «против», антитезис и тезис, и в этом смысле она носит темперамент одновременно универсальный по отношению к вероятным предметам дискуссии и личный (объективно недостаточный) по отношению к субъекту дискуссии. Тем самым диалектика противостоит аналитике, являющейся науку доказательства, но вместе с тем есть ее дополнением и подготовительным этапом. К примеру, любое подтверждение подразумевает принцип непротиворечивости, что поэтому есть недоказуемым. Но потому, что какое-то оправдание у этого принципа быть должно, то это оправдание возможно лишь диалектическим – мы не обосновываем, что он честен, потому что это нереально; мы обосновываем, что никто не в состоянии вести осмысленную обращение, не признав предварительно справедливости этого принципа («Метафизика», книга IV (Г), глава 4). Так, истинность подразумевает возможность, а наука – диалог.

В средние века, по всей видимости под влиянием стоицизма, диалектика поглотила логику, вернее, слилась с ней воедино, превратившись в мастерство рассуждения (в отличие от риторики как искусства речи). Сейчас картина всецело изменилась: отечественных логиков диалектика по большому счету не занимает. Не в последнюю очередь это случилось с легкой руки Канта, что, вскользь припомнив Аристотеля, вернул понятию диалектики его узкоспециальное значение, в его устах звучавшее как осуждение. Так что же такое диалектика? Это «логика видимости» (в противоположность аналитике как «логике истины»); это «софистическое мастерство придавать собственному незнанию либо кроме того преднамеренному обману вид истины» («Критика чистого разума», «О делении неспециализированной логики на аналитику и диалектику»). Диалектик пытается применять диалектику для расширения собственных познаний (в то время как логика учит только соблюдению формальных условий их связности), что способно привести только к «пустословию, благодаря которому возможно с уверенностью утверждать либо оспаривать все что угодно, в зависимости от настроения». Самым хорошим примером помогают известные антиномии – эта могила разума (с их помощью возможно с равным успехом доказать как тезис, так и антитезис), потому что в их рамках разум пробует рассуждать об абсолюте. Кант полагал, что это заводит идея в тупик. Но сейчас мы знаем, что некое время спустя Гегель перевоплотил данный тупик в цветущий проспект.

В современном философском словаре термин «диалектика», употребляемый без особых уточнений и при условии, что это не дань моде и не снобизм, значительно чаще вправду отсылает нас к логике Гегеля – либо к тому, что считается логикой Гегеля. Что тут имеется в виду? В первую очередь мысль сложности, неразделенной целостности и взаимозависимости. Для диалектика все содержится во всем и напротив: «Мы именуем диалектикой, – пишет Гегель, – высшее перемещение разума, при котором снаружи поделённые члены сами по себе переходят один в второй уже в силу того, чем они являются, и при котором предположение об их раздельности самоуничтожается» («Логика», I, 1; остальные цитаты забраны из этого же). Это особенно касается противоположностей. Они являются отнюдь не внешнее и статичное противопоставление, как того хотелось бы отечественному рассудку; в действительности они существуют лишь во связи, в том самом перемещении, которое, внутренне противопоставляя их друг другу, преодолевает это противостояние. К примеру, бытие и ничто. В случае если мы за большинством философов начнем разделять бытие и ничто, мы ни при каких обстоятельствах не осознаем ни их происхождения (переход от ничто к бытию), ни их цели (переход от бытия к ничто). Первая антиномия Канта, подчеркивает Гегель, в первую очередь говорит о бессилии рассудка перед осмыслением становления: «До тех пор до тех пор пока мы предполагаем безотносительный разрыв между бытием и ничто, становление и начало, несомненно, будут оставаться чем-то непонятным». Диалектический разум видит эту картину совсем в противном случае. Заберём, например, чистое бытие. Что это такое? Стол, стул, умножение, поливочный шланг? Ничего аналогичного, по причине того, что при таких условиях это было бы уже не чистое бытие, талантливое являться понятием для любого бытия. Истина бытия в его чистом виде содержится в том, что оно не есть той либо другой вещью (столом, умножением либо поливочным шлангом) и не несет в себе ничего строго определенного. Оно имеется бытие, не являющееся чем-либо, соответственно, «имеется на деле ничто – не более и не меньше как ничто». Но что такое ничто? «Оно простое равенство с самим собой, – отвечает Гегель, – идеальная пустота, содержания и отсутствие определений; неразличимость в самом себе». Это бытие того, что есть ничем, либо ничто как бытие. Так, «ничто имеется также определение либо, вернее, то же отсутствие определений, и, значит, – по большому счету то же, что и чистое бытие». Так, диалектика осмысливает единство бытия и ничто. В противном случае говоря, за антитезисом и тезисом, как учат в школе, направляться синтез, являющий собой отнюдь не золотую середину, но преодоление:

«Чистое бытие и чистое ничто имеется, следовательно, одно да и то же. Истина – это не бытие и не ничто, она пребывает в том, что бытие не переходит, а перешло в ничто, и нет ничего, что переходит, а перешло в бытие. Но точно так же истина не есть их неразличимость, она пребывает в том, что они не одно да и то же, что они полностью разны, вместе с тем нераздельны, и что каждое из них конкретно исчезает в собственной противоположности. Их истина, следовательно, это перемещение яркого исчезновения одного в другом; становление, такое перемещение, в котором они оба разны, но благодаря такому различию, которое столь же конкретно растворилось».

Таков всего лишь один пример, вызывающий восторг, но вместе с тем заставляющий без шуток усомниться. Пускай бытие и ничто как слова противостоят друг другу и восходят к одному и тому же. Что нового мы можем определить именно поэтому о действительности и истине? И разве это может служить доводом против принципа непротиворечивости, что подразумевается в любом доказательстве? Истина содержится в том, что диалектика ни при каких обстоятельствах ничего не обосновывает – разве что виртуозное владение ею со стороны того либо иного диалектика. Маркс, провозглашавший себя диалектиком и создавший материалистическую и революционную диалектику, как минимум в один раз признал это, за что ему честь и хвала. Действительно, разговор велся между собственными, между знатоками – речь заходит о письме к Энгельсу от 15 августа 1857 года: «Быть может, я оскандалюсь. Но при таких условиях на помощь постоянно сможет прийти некая диалектика». Последняя на все вопросы имеет собственные ответы, такова ее функция. Она способна все осмыслить, все растолковать, все оправдать – прусское государство (Гегель) и революцию (Маркс), троцкизм и сталинизм, финиш истории (Кожев) (99) и ее «нескончаемое и беспредметное» продолжение (Аль-тюссер) (100). Диалектика – это мастерство оставаться правым в споре, даже в том случае, если вся окружающая действительность вопиет о заблуждении. Весьма эргономичная вещь. И совсем никчемная. Более либо менее одаренный диалектик непобедим – что ему стоит ввести несоответствие, в котором его упрекают, в собственную совокупность рассуждения и продемонстрировать его преодоление? В случае если все кругом – целое несоответствие, для чего по большому счету необходимы несоответствия? Диалектика – рассуждение без финиша. Это пустословие разума, притворно опровергающее каждое собственное слово, только бы продолжать болтовню.

Диаллель (Diallele)

Логическая неточность – применение для доказательства какого-либо положения другого положения, предполагающего первое. Диаллель – научный термин, равнозначный понятию порочного круга.

Диалог (Dialogue)

Разговор двух либо больше собеседников, озабоченных поиском одной и той же истины. Так, диалог – вид беседы, отмеченной рвением к универсальному, а не единичному (в отличие от исповеди) либо частному (как в дискуссии). В большинстве случаев диалог, по крайней мере со времен Сократа, принято вычислять одним из источников философии. Сам факт участия в поиске истины нескольких человек подразумевает наличие у них неспециализированной способности к рассуждению и недостаточность каждого раздельно забранного ума с целью достижения поставленной цели. Любой диалог предполагает существование универсального духа и неспособность человека всецело постичь его. Из этого – обмен доводами между участниками диалога и иногда появляющееся у них искушение .

Диверсия (Diversion)

Метод отвлечь внимание другого человека, в частности неприятеля либо соперника, от чего-то ответственного. Из этого философский суть понятия дивертисмента (развлечения), раскрытый Монтенем. Огорчение, говорит он, также отечественный неприятель, и победить его возможно лишь хитростью. Это не столько слабость, сколько стратегия; не столько попытка забыть о собственном небытии, как утверждает Паскаль, сколько законное нежелание разрешать ему завладеть отечественным существом. Дивертисмент – гигиеническое средство и искусство умолчания душевного здоровья. Трезвомыслящему человеку развлечение не позволяет принимать трагизм судьбы действительно.

Elon Musk | Philosophy Tube


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: