Дисфункциональная семейная динамика

Работа с семьями основана на теории домашних совокупностей, изложенной в главе 1. Мы не планируем повторять тут главные положения данной теории либо со знанием дела оценивать разные способы вмешательства на уровне семьи. Мы полагаем, что эксперты, планирующие проведение домашней терапии, достаточно прекрасно осведомлены о теории и практике этого вмешательства. Нет сомнений в том, что для успешной домашней терапии нужно специальное обучение. Более того, как уже отмечалось, тем, кто трудится с семьями людей с особенными потребностями, нужны достаточно полные знания о реакции и нарушениях на них со стороны участников семьи.

Мы по большей части согласны с Meyerson (1983), утверждающим, что неприятности семей с особенными детьми, по сути, не отличаются от неприятностей вторых семей. Главное различие между обычными и «особенными» семьями — в том, что в последних напряжение и дополнительный стресс способны высветить существующие неприятности либо поднять их на более большой уровень осознания (с. 293).

Дисфункциональным, разлаженным, семьям намного тяжелее справляться с проблемами, которые связаны с нарушениями у одного из участников семьи. Существуют сообщения о том, как в некоторых случаях нарушения ребенка сплачивает семью; но возможно высказать предположение, что эти семьи изначально отличались минимальным уровнем патологии. Сильные семьи удачно приспосабливаются к стрессам и применяют их для собственного развития — но на проблемные семьи хронический стресс и кризис действуют губительно.

Johnson (цит. по Turk Kerns, 1985) пишет о домашней динамике, которая возможно особенно острой в семьях с хронически больным ребенком:

Потому, что хронически больной ребенок физически уязвим, заболевание ребенка может содействовать чрезмерному тревоге за него со стороны одного из своих родителей. Данный родитель, в большинстве случаев мать, начинает пренебрегать вторыми участниками семьи. Ее пренебрежение порождает напряжение в супружеских отношениях и враждебность к ребенку со сестёр и стороны братьев. Но эти неприязненные эмоции не выражаются открыто, потому, что больного «нельзя расстраивать». Сосредоточенность своих родителей на симптомах ребенка разрешает им избегать собственных супружеских распрей — так, заболевание ребенка делается нужна а также желанна (с. 239).

Реакция на обрисованный выше сценарий требует внимания к узкой, но очевидной домашней динамике: из этого необходимость хорошего знания теории домашних совокупностей, вмешательства и семейной динамики на уровне семьи. Приведем другие вероятные варианты дисфункциональных сценариев:

1. К ребенку с нарушениями проявляется чрезмерное внимание, потому, что он воспринимается как самый уязвимый член семьи. Другие члены семьи, в первую очередь сестры и здоровые братья, испытывают на себе невнимание своих родителей и, в следствии, ощущают бешенство и обиду, как к родителям, так и к «привилегированному» брату/сестре с нарушениями. Ощущая себя отвергнутыми и нелюбимыми, они смогут открыто высказывать бешенство с целью привлечь к себе внимание, которого им так не достаточно. К несчастью, те способы, каковые применяют сестры и здоровые братья для привлечения внимания своих родителей, только увеличивают разрыв между ними и увеличивают возможность предстоящего деструктивного поведения. Эксперт обязан оказать помощь таковой семье, приложив все усилия, дабы растолковать родителям: не смотря на то, что ребенок с нарушениями, без сомнений, очень уязвим, в полной мере быть может, что другие дети страдают посильнее. Что же касается здоровых сестёр и братьев — им нужно разрешить понять, что их родители сделали неточность из благих побуждений, руководствуясь только любовью к их брату/сестре.

2. Дополнительным бременем для своих родителей смогут бабушки и стать дедушки, не принимающие наличие нарушений у ребенка. Родители разрываются между естественным жаждой принять и обожать ребенка — и давлением, побуждающим их от него отказаться (либо сдать в специальное учреждение). Данный сценарий формирует внутреннее напряжение для каждого родителя, напряжение между родителями, и между дедушками бабушками и/родителями. Нетрудно осознать, какую боль причиняет родителям необходимость делать тяжёлый выбор между людьми, к каким они глубоко привязаны. В совершенстве умелый терапевт обязан оказать помощь семье преодолеть данный кризис без большой вред.

3. Члены семьи, субъективно чувствующие большую стигматизацию со стороны общества, выясняются в опасности изоляции, неприязни и недоверия к окружающим. Не смотря на то, что эта опасность исходит извне, восприятие враждебности окружающих может создать большое напряжение в семьи. Громадный фактор риска появляется, в случае если члены семьи начинают принимать чужое негативное отношение и вычислять себя недостойными уважения. Эксперты должны оказать помощь таким участникам семьи отыскать иные, более приемлемые, объяснения собственного поведения и обратить внимание на то, что не все относятся к ним враждебно, — многие из окружающих людей их поддерживают. Быть может, стоит кроме этого отыскать для них группу помощи, где они встретят союзников и найдут, что на свете существуют хорошие, терпимые люди, готовые принять их и им оказать помощь.

4. Нехороший контакт со экспертами и отсутствие ответственных социальных одолжений смогут произвести на семью разрушительное воздействие. Семья ощущает, что лишена помощи и раздавлена бременем бессчётных обязанностей, что, со своей стороны, вызывает в семье стресс и напряжение. При таких условиях семье нужно искать экспертов, каковые смогут предложить дистрибьюторов услуг получения и альтернативную систему услуг, посвящающих часть собственной практики проблемам нарушений у детей (Laborde Seligman, 1991).

5. Как мы уже отмечали, рождение ребенка с нарушениями развития в проблемной семье может заострить уже существующие домашние неприятности. На хрупкую семью ложится дополнительный груз; к тому же необходимо учесть, что рождение ребенка с особенными потребностями — не просто бремя, но бремя хроническое. Некоторым участникам семьи тяжело помогать друг другу и трудиться совместно в условиях безработицы и бедности. Семьям со серьёзными проблемами разумно обращаться в учреждения, предоставляющие полный спектр услуг, а также помощь на дому.

6. Пожалуй, чаще всего описывается обстановка, в то время, когда у своих родителей, ожидающих здорового ребенка, рождается младенец с нарушениями. Понятны вероятные реакции: шок; познание, что это событие влечет за собой большие перемены в жизни, замыслах на будущее и т.п. Большая часть семей со временем приспосабливаются, меняя собственные ценности, цели и ожидания, но не отказываясь от значимых параметров собственной жизни. Тем участникам семьи, которым выясняется тяжело свыкнуться с изменившимися событиями, может оказать помощь опытная помощь психолога вкупе с членством в группе помощи.

Drotar, Crawford и Bush (1984) признают, что хроническая заболевание одного из участников семьи оказывает на семью глубокое и многостороннее действие. До недавнего времени эксперты обращали фактически на больного ребенка значительно больше внимания, чем на семью в целом. Сосредоточенность на ребенке повысила отечественные знания о детях с хроническими болезнями и нарушениями развития; но пренебрежение ее взаимодействием и семьёй с ребенком повлекло за собой кое-какие нежелательные последствия. К примеру, узкая «детоцентричность» не разрешает разглядывать семью как источник поддержки и важный контекст социализации для ребенка с нарушениями. качество и Тип адаптации, принятые в семье, серьёзны и вследствие того что ребенок обучается способам адаптации у своих родителей. То, что ребенок усваивает от своих родителей, оказывает наиболее значимое влияние на его свойство справляться со требованиями и стрессами, позванными его нарушениями. Знание домашней динамики оказывает помощь экспертам осознать здоровые и нездоровые реакции семьи на кризис и стресс. Потом, анализ семьи может оказать помощь осознать, какую тактику выбирает семья для смягчения поведения, связанного с нарушениями и болезнью у ребенка (т.е. зависимости), и как поощряет здоровую независимость и адаптацию (Rolland, 1994).

При физических нарушениях необходимость особого режима и ежедневных медицинских процедур заставляет каждого из своих родителей оценить собственный вклад в заботу о ребенке (Drotar и др., 1984). Родители производят перерасмотрение собственные роли и собственную ответственность; в некоторых случаях появляется необходимость перераспределить время, уделяемое работе и карьере, в пользу семьи. Помимо этого, участие своих родителей в уходе и физическом лечении за детьми может уничтожить простые психотерапевтические связи, существующие между ребёнком и родителями.

Хроническая заболевание ребенка может накладываться на неприятности личного и домашнего развития (Rolland, 1994). Так, ребенок с нарушениями может стать тяжёлым бременем для новобрачных, лишь строящих новую семью. семьи и развития Важные вехи ребёнка в целом также будут создавать напряжение в семье, сталкивающейся с переменами. К примеру, ответ ребёнка с нарушениями развития переселиться в общежитие колледжа может встревожить семью, склонную к гиперопеке. Время от времени создают напряжение и другие ответственные вехи — к примеру, начало школьного обучения либо вступление в подростковый возраст.

Своих родителей смогут ожидать неприятности в соблюдении баланса между заботой о ребенке и уважением к его личной жизни, а также в помощи друг друга, в особенности в вопросе о наилучшем уходе за ребенком с хронической заболеванием (Drotar и др., 1984). В целом, в соответствии с Drotar и сотрудникам, не смотря на то, что хроническая заболевание ребенка может создать напряжение в семье, она не обязательно делается обстоятельством супружеского разлада. В этом отношении Venter (цит. по Drotar и др., 1984) предполагает, что адаптации семьи может оказать помощь ее свойство придать хронической болезни ребенка какое-либо осмысленное значение. Nicholas Kappes (1995), говоря о собственном отношении к сыну Эндрю с синдромом Дауна, ставит неприятности собственного сына в широкий философский контекст при помощи понятия относительности:

Я обретаю покой в относительности. Великой относительности, что правит и Вселенной, и отечественными судьбами. Не имеет значение, кто мы и где мы — постоянно найдётся что-то выше нас и что-то ниже нас. Среди королей и президентов имеется свои ничтожества и свои герои. Никого из нас нельзя назвать всецело радостным либо в полной мере удовлетворенным — но и в самых ужасных, больных событиях мы продолжаем цепляться за любой драгоценный миг судьбы; соответственно, все это все же чего-то стоит (с. 27).

Не обращая внимания на множество статей о детях с особенными потребностями и их семьях, пока что предпринято не слишком целый ряд попыток обрисовать модели вмешательства. Но Bailey и сотрудники (1986) внесли предложение модель, названную семейно-ориентированным вмешательством. Эта модель включает в себя описание потребностей семьи, планирование целей, предоставление одолжений и оценку результатов. Работа основана на том положении, что услуги, оказываемые семье, должны быть индивидуализированы. Второе главное положение семейно-ориентированного вмешательства — то, что не смотря на то, что первостепенное внимание уделяется ребенку, «клиентом» есть вся семья. Читатель, интересующийся этим вопросом, может обратиться к работе Bailey и сотрудников (1986), где отыщет подробное описание данной модели домашнего вмешательства.

Drotar и коллеги (1984) кроме этого принимают в качестве клиента семью в целом. Эти авторы настаивают на том, что при работе с хроническими больными детьми семьи должны вовлекаться в работу срочно по окончании постановки диагноза. Они применяют структурную модель домашних совокупностей, сосредоточенную на замечаемых феноменах, в которых выражаются взаимоотношения, функции и роли участников семьи.

Еще одно ответственное понятие — домашние системы, такие, как система своих родителей либо братьев/сестер (подробнее см. в главе 1). Внимание к системам разрешает эксперту выделить в семье самый проблемный элемент и произвести адресное вмешательство — не смотря на то, что не нужно упускать из виду да и то, как система (к примеру, ребёнок и родитель с нарушениями) воздействует на семью в целом. Как уже отмечалось, для тех, кто трудится с хронически больными их родителями и детьми, в особенности принципиально важно понятие связи. подсистем и Понятия связей идут рука об руку, потому, что семьям нужен баланс свободного пространства и сплочённости между системами.

Один из наиболее значимых факторов, ведущих к разладу в семье, — значительное нарушение связей, появляющееся благодаря принятия одними участниками семьи функций, изначально принадлежавших вторым участникам (Elman, 1991). Пример для того чтобы феномена — властная, гиперопекающая мать, не разрешающая отцу наладить родные отношения с сыном, что подрывает его родительскую роль. Вторая иллюстрация: родители деятельно вмешиваются в сестёр и конфликты братьев, не разрешая им строить отношения самостоятельно, что разрушает сестёр и подсистему братьев. По возможности, контакт эксперта с семьей обязан начинаться сразу после постановки диагноза (Bailey и др., 1986; Drotar и др., 1984). Но, устанавливая данный начальный контакт, эксперт может, сам того не хотя, задать семье некую замечательную установку. К примеру, в случае если эксперт поддерживает контакт лишь с матерью, семья может воспринять это как показатель того, что и все следующие контакты, которые связаны с нарушениями ребенка, должна вести мать. Потом это может привести к выводу, что именно мать обязана заботиться о ребенке прежде всего. Так, первые контакты между командой специалистов и матерью смогут изолировать других детей и отца от пары «мать-ребенок». Исходя из этого более разумно сходу, в особенности во время постановки диагноза, вовлекать в контакт как возможно больше участников семьи.

сёстры и Братья смогут оказывать особенному ребенку большую помощь. Но им тяжело поддерживать семью и чувствовать себя частью семьи, если они не включены в переживания своих родителей, не приобретают информации о его нарушениях, не вовлечены в какой-то степени в заботу об особенном ребенке. Активное включение в сестёр и работу братьев оказывает помощь им ощутить себя значимой и нужной частью семьи, переживающей кризис, и благотворно воздействует на семью в целом. Но, как уже отмечалось ранее, активное участие сестёр и братьев в уходе за больным ребенком может стать обоюдоострым оружием.

Серьёзный элемент семейно-ориентированной помощи — участие всей семьи в принятии ответов, в особенности в то время, когда дело касается ребенка с нарушениями и существует выбор из множества вариантов. В этом случае высказать собственный вывод должны все способные к этому члены семьи (включая бабушек и дедушек), дабы не получалось так, что ответ принимают одни, а другие чувствуют себя покинутыми за бортом.

Перед началом вмешательства нужно оценить состояние семьи (Elman, 1991; Roland, 1993). Так, Rolland считает, что оценка по множственной шкале оказывает помощь прояснить сильные и не сильный стороны семьи. Помимо этого, она разрешает выделить семьи, страдающие от дисфункцио-нальности, которая связана с нерешенными проблемами в прошлом. Таким семьям возможно особенно тяжело принять вызовы, которые связаны с хронической заболеванием либо нарушениями развития.

Rolland (1993) предлагает практику, трудящемуся с семьей, установить, как семья реагировала на стрессы в прошлом. Полезно проследить имевшиеся в семье заболевания и взглянуть, как семья справлялась с этими обстановками. Серьёзны кроме этого реакции семьи на другие значительные неприятности, а также хронического свойства. Изучая образцы поведения семьи в стрессовых и кризисных обстановках, эксперт отделяет конструктивные реакции от дисфункциональных. Ему нужно попытаться осознать, какие конкретно роли играются члены семьи в исполнении эмоциональных и практических задач, чувствуют ли они себя сильными и компетентными перед лицом заболевания либо нарушений развития.

Еще один вопрос, который нуждается в ответе, — склонна ли семья драматизировать события (Elman, 1991)? Elman предлагает кроме этого оценивать параметры нарушений — к примеру, являются ли они чисто физическими, когнитивными, эмоциональными, либо являются сочетанием всего перечисленного? Потом нужно задать вопрос: способен ли ребенок поддерживать какие-то эмоциональные взаимоотношения с участниками семьи и до какой степени воздействуют нарушения на его функционирование? Помимо этого, нужно отметить тяжесть либо неопределенность диагноза, установить прогноз, вычислить ожидаемый уровень зависимости ребенка и его потенциальную свойство к независимой судьбе. Необходимо кроме этого учесть пол и возраст ребенка. Все эти факторы смогут взаимодействовать с другими переменными: к примеру эмоциональные неприятности отца, которые связаны с нарушениями развития у сына; «поиск себя» и колебания самооценки у ребёнка; длящаяся зависимость взрослого ребенка от семьи при, в то время, когда он в полной мере способен жить самостоятельно. Помимо этого, эксперт обязан отмечать, кто в семье с кем, в то время, когда, где и как именно взаимодействует.

В соответствии с Elman (1991), ответственными стратегиями вмешательства при нарушениях являются переосмысление и нормализация. В ходе нормализации эксперт убеждает семью, что ее проблемы и эмоции в полной мере обычны и ожидаемы. Нормализация разрешает снизить стигмы и чувства изоляции. Совершенный источник нормализации — группы помощи, в которых родители видятся с другими родителями, испытывающими те же неприятности. Опасность нормализации в том, что она может превратиться в тривиализацию неприятностей семьи. Но под управлением чуткого и тактичного специалиста нормализация может оказать помощь снизить чувство и тревогу трагедии, испытываемое некоторыми участниками семьи.

Переосмысление — замечательная и действенная стратегия, помогающая участникам семьи поменять субъективный суть инвалидности для их жизни. Переосмысление предполагает новое истолкование обстановки либо помещение ее в новый смысловой контекст. В области домашней терапии самый полезно переосмыслять поведение, обрисовывая его в терминах благих способности и мотивов к трансформации (Hoffman, 1981). Приведем пример успешного переосмысления:

К примеру, в случае если мать характеризуется навязчивой гиперопекой и чрезмерным вмешательством в судьбу ребенка, домашний терапевт может обратить внимание семьи на то, как она, не покладая рук, заботится об особенном ребенке и прилагает все усилия, дабы оказать помощь ему всецело раскрыть собственный потенциал. Потом терапевт может подметить, что со временем все изменяется, у семьи и ребёнка в целом появляются новые потребности, к каким не всегда легко приспособиться. Так, поведение матери переосмысляется: из навязчивого вмешательства оно преобразовывается в искреннюю и любящую заботу, стесненную, но, непониманием и растерянностью перед лицом изменений в жизни семьи. Изменяется субъективный его поведения восприятие и смысл матери вторыми участниками семьи. Мать ощущает, что ее знают и что ее упрочнения, пускай и не всегда правильно направленные, полезны и хороши, — ей необходимо только скорректировать собственную позицию. Другая семья кроме этого начинает наблюдать на маму по-второму. Подобно, родитель либо второй родственник, проявляющий к ребенку холодность, может начать вести себя по-второму, в случае если его поведение переосмысляется в благоприятных тонах — как поощряющее независимость и самостоятельность (Штвп, 1991, с. 394).

Помимо этого, переосмысление разрешает семье поменять собственный восприятие нарушения как такового — к примеру, начать принимать ребенка не как «тяжелого инвалида», а как личность со достоинствами и своими способностями. К примеру, Elman (1991) ссылается на историю юный дамы, стеснявшейся собственных палок. Эксперт помог ей подобрать палки необыкновенного дизайна и яркой расцветки, несущие в себе суть не стыда за ее нарушения, а подчеркивающие ее внутреннюю силу.

Resnick, Reiss, Eyler и Schauble (1988) обрисовывают мультидисципли-нарную семейно-ориентированную программу, применяемую в Медицинской школе Университета Флориды. Данный семейно-центрированный подход создан чтобы предотвращать задержку развития у недоношенных младенцев, и детей, появившихся с низким весом. Сразу после диагностики к работе с ребенком, находящимся в группе риска, и его семьей, приступают эксперты в нескольких областях. В первоначальный, самый острый, период употребляется поддерживающее консультирование. Помимо этого, пока младенец находится в палате интенсивной терапии, персонал обучает участников семьи навыкам управления стрессовыми чувствами, поведения в кризисе, коммуникационным техникам и т.п. Помимо этого, семье даются инструкции по развивающим методикам, благодаря которым она сможет продолжать работу самостоятельно.

Члены коммисии трудятся с родителями на всем протяжении нахождения ребенка в поликлинике, готовя их к переходу и выписке в домашние условия. Первое время по окончании выписки семью систематично навещает детская медсестра. Помимо этого, два раза в месяц, в соответствии с расписанию, семью посещают работники больничной программы раннего детского обучения: их задача — научить участников семьи новым развивающим упражнениям и занятиям, соответствующим текущему уровню развития ребенка. Эта работа длится до тех пор, в то время, когда ребенку исполняется три года либо он начинает посещать ясли.

Ответственный и новый нюанс данной программы, о котором информируют Resnick и коллеги (1988), — внимание к участникам команды экспертов. При работе с тяжелобольным ребенком, чье состояние не улучшается, эксперты, как и родители, довольно часто испытывают скорбь, уязвимость и чувство вины — но стараются подавлять собственные эмоции, дабы они не мешали им действенно заботиться о его семье и ребёнке. Но со временем эти подавляемые эмоции смогут привести к личностным расстройствам, депрессии и психическому истощению. Исходя из этого в расписание коммисии введены групповые встречи, на которых эксперты смогут открыто выразить и обсудить заботы и свои чувства. Такие встречи помогают собственного рода «предохранительным клапаном», нужным при работе, включающей в себя постоянный персональный стресс и другие травмирующие факторы.

У экспертов, предоставляющих услуги особенным их семьям и детям, вероятны и более расстройства и серьёзные проблемы, которые связаны с их нелегкой работой. В главе 8 мы обсуждали обстановке, в то время, когда между специалистом и семьёй появляются враждебные отношения. Напряжение в отношениях возрастает благодаря хронического стресса и опытной психотерапевтической изношенности. без сомнений, при некоторых встречах семьи и эксперты испытывают практически равный стресс и тревогу: семья — по причине того, что пробует совладать со своей обстановкой, эксперт — из-за трудностей собственной работы и некомфортной рабочей среды. Такие ситуации чреваты самыми плохими последствиями; их нужно отслеживать и по мере возможности предотвращать — либо как возможно стремительнее разрешать.

Семейно-ориентированный подход способен выправить однобокую позицию, в соответствии с которой единственным предметом внимания экспертов должен быть сам ребенок с нарушениями. В то время, когда «клиентом» есть семья в целом, эксперт должен не забывать, что семьи отличаются друг от друга по национальности, стилю и культуре судьбы. Помимо этого, потому, что с течением времени в семье смогут происходить изменения структуры, эксперту принципиально важно знать об особенных потребностях разведенных и второбрачных семей. Наконец, нельзя забывать, что кое-какие дети с нарушениями живут в условиях хаоса и разлада, мешающих развитию и нормальному существованию. Все это нужно держать в уме, трудясь с семьями особенных детей.

Но не нужно думать, что эксперт в праве вмешиваться в судьбу семьи только вследствие того что в ней произошло появиться ребенку с нарушениями. Вот что пишет по этому поводу один родитель:

Думается, никто еще не изучал реакции экспертов… родители преобразовываются в больных: их вечно разбирают, дробят на категории, разглядывают под микроскопом, как каких-то одноклеточных… Очевидно, и у людей с нарушениями, и у их своих родителей имеется своя ответственность и свои обязанности; но это не означает, что их возможно превращать в козлов отпущения либо в подопытных кроликов (Pieper, цит. по: Darling Darling, 1982, с. tm).

Родители должны активно учавствовать в принятии ответов о том, какая помощь и в каком количестве им требуется. В случае если семья согласна с тем, что ей возможно полезно терапевтическое вмешательство, эксперты, обученные семейно-системному подходу, смогут принести ей огромную пользу.

Глава десятая

Домашние роли в дисфункциональной семье. Моя семья — Моя крепость. 1 ч.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: