Добавил: — оставьте меня с преступником наедине, здесь государственное

Дело.

Конвой поднял копья и, мерно стуча подкованными калигами, вышел с

Балкона в сад, а за конвоем вышел и секретарь.

Молчание на балконе некое время нарушала лишь песня воды в

Фонтане. Пилат видел, как вздувалась над трубочкой водяная тарелка, как

Отламывались ее края, как падали струйками.

Первым заговорил заключённый:

— Я вижу, что совершается какая-то беда по причине того, что я сказал с

Этим юношей из Кириафа. У меня, игемон, имеется предчувствие, что с ним

Произойдёт несчастье, и мне его весьма жаль.

— Я думаю, — необычно улыбнувшись, ответил прокуратор, — что имеется

Еще кое-кто на свете, кого тебе следовало бы пожалеть более, чем Иуду из

Кириафа, и кому придется значительно хуже, чем Иуде! Итак, Марк Крысобой,

Холодный и уверенный палач, люди, каковые, как я вижу, — прокуратор указал

На покалеченное лицо Иешуа, — тебя били за твои проповеди, разбойники

Дисмас и Гестас, убившие со собственными присными четырех солдат, и, наконец,

Нечистый предатель Иуда — все они хорошие люди?

— Да, — ответил заключённый.

— И настанет царство истины?

— Настанет, игемон, — убежденно ответил Иешуа.

— Оно ни при каких обстоятельствах не настанет! — внезапно закричал Пилат таким ужасным

Голосом, что Иешуа отшатнулся. Так много лет тому назад в равнине дев кричал

Пилат своим наездникам слова: Руби их! Руби их! Гигант Крысобой попался!

Он еще повысил сорванный командами голос, выкликая слова так, дабы их

слышали в саду: — Преступник! Преступник! Преступник!

А после этого, понизив голос, он задал вопрос:

— Иешуа Га-Ноцри, веришь ли ты в каких-нибудь всевышних?

— Всевышний один, — ответил Иешуа, — в него я верю.

— Так помолись ему! Покрепче помолись! Но, — тут голос Пилата

Сел, — это не окажет помощь. Жены нет? — почему-то тоскливо задал вопрос Пилат, не

Осознавая, что с ним происходит.

— Нет, я один.

— Ненавистный город, — внезапно почему-то пробормотал прокуратор и

Передернул плечами, как словно бы озяб, а руки потер, как бы обмывая их, — в случае если

Бы тебя зарезали перед твоим свиданием с Иудою из Кириафа, право, это было

Бы лучше.

— А ты бы меня отпустил, игемон, — нежданно попросил заключённый, и

Голос его стал тревожен, — я вижу, что меня желают убить.

Лицо Пилата исказилось судорогой, он обратил к Иешуа воспаленные, в

красных жилках белки глаз и сообщил:

— Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека,

сказавшего то, что сказал ты? О, всевышние, всевышние! Либо ты думаешь, что я готов

занять твое место? Я твоих мыслей не разделяю! И слушай меня: в случае если с данной

60 секунд ты скажешь хотя бы одно слово, заговоришь с кем-нибудь, берегись

меня! Повторяю тебе: берегись.

— Игемон…

— Молчать! — вскричал Пилат и свирепым взглядом проводил ласточку, снова

впорхнувшую на балкон. — Ко мне! — крикнул Пилат.

И в то время, когда секретарь и конвой возвратились на собственные места, Пилат сказал, что

Утверждает смертный решение суда, вынесенный в собрании Малого Синедриона

Преступнику Иешуа Га-Ноцри, и секретарь записал сообщённое Пилатом.

Через 60 секунд перед прокуратором стоял Марк Крысобой. Ему прокуратор

Приказал сдать преступника главе тайной работы и наряду с этим передать ему

Распоряжение прокуратора о том, дабы Иешуа Га-Ноцри был отделен от вторых

Осужденных, и о том, дабы команде тайной работы было под страхом

Тяжёлой кары не разрещаеться о чем бы то ни было говорить с Иешуа либо отвечать

на какие-либо его вопросы.

По символу Марка около Иешуа сомкнулся конвой и вывел его с балкона.

После этого перед прокуратором предстал стройный, светлобородый красивый мужчина со

Сверкающими на груди львиными мордами, с орлиными перьями на гребне шлема, с

Золотыми бляшками на портупее меча, в зашнурованной до колен обуви на

Тройной подошве, в наброшенном на левое плечо багровом плаще. Это был

Командующий легионом легат. Его прокуратор задал вопрос о том, где на данный момент

Находится себастийская когорта. Легат сказал, что себастийцы держат

Оцепление на площади перед гипподромом, где будет заявлен народу решение суда

Над преступниками.

Тогда прокуратор распорядился, дабы легат выделил из римской когорты

Две кентурии. Одна из них, под командою Крысобоя, обязана будет конвоировать

Преступников, повозки с приспособлениями для казни и палачей при отправлении

На Лысую Гору, а при прибытии на нее войти в верхнее оцепление. Вторая же

Должна быть на данный момент же послана на Лысую Гору и затевать оцепление

Срочно. Для данной же цели, другими словами для охраны Горы, прокуратор попросил

Легата послать вспомогательный кавалерийский полк — сирийскую алу.

В то время, когда легат покинул балкон, прокуратор приказал секретарю пригласить

Президента Синедриона, двух участников его и начальника храмовой стражи

Ершалаима во дворец, но наряду с этим сказал, что требует устроить так, дабы до

Меня сделали преступником / They Made Me a Criminal — фильм-нуар, криминальная драма


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: