Дух позитивной философии

[ОПРЕДЕЛЕНИЕ «ХОРОШЕГО»]

Разглядываемое сперва в его более ветхом и более неспециализированном смысле слово «хорошее» свидетельствует настоящее в противоположность химерическому: в этом отношении оно в полной мере соответствует новому философскому мышлению, характеризуемому тем, что оно всегда посвящает себя псследонаииям, действительно дешёвым отечественному уму, и неизменно исключает непроницаемые тайны, которыми он в основном занимался во время собственного младенчества. Во втором смысле, очень близком к прошлому, но, но, от него хорошем, это главное выражение показывает контраст между нужным и негодным: в этом случае оно напоминает в философии о нужном назначении всех отечественных здоровых умозрении—беспрерывно улучшать условия отечественного настоящего личного либо коллективного существования вместо напрасного удовлетворения бесплодного любопытства. В собственном третьем простом значении это успешное выражение довольно часто употребляется для определения противоположности между точным и вызывающим большие сомнения: оно показывает, так, характерную свойство данной философии самопроизвольно создавать между духовной общностью и индивидуумом целого рода логическую гармонию вместо тех нескончаемых сомнении и нескончаемых споров, каковые должен был порождать прошлый образ мышления. Четвертое обычное значение, частенько смешиваемое с прошлым, пребывает в противопоставлении правильного смутному. Данный суть напоминает постоянную тенденцию подлинного философского мышления получать везде степени точности, совместимой с природой явлении и соответствующей отечественным подлинным потребностям; в это же время как ветхий философский способ неизбежно ведет к сбивчивым мнениям, признавая нужную дисциплину лишь в силу постоянного давления, создаваемого на него сверхъестественным авторитетом.

Наконец, необходимо отметить очень пятое использование, менее употребительное, чем другие, не смотря на то, что столь же общее—в то время, когда слово «хорошее» употребляется, как противоположное отрицательному.

В этом случае оно показывает одно из самые важных особенностей подлинной новой философии, воображая ее как назначенную по собственной природе в основном не разрушать, но организовывать. Четыре неспециализированные характерные черты, каковые мы только что отметили, отличают ее в один момент от всех вероятных форм, как теологических, так и метафизических, характерных начальной философии. Последнее же значение, показывая, сверх того, постоянную тенденцию нового философского мышления, воображает сейчас особую важность для яркого определения одного из его основных отличии уже не от теологической философии, которая была продолжительное время органической, но от метафизического духа в собственном смысле, что всегда мог быть лишь критическим. Каково бы в действительности ни было разрушительное воздействие настоящей науки, это ее влияние было неизменно косвенным и второстепенным: сама ее недостаточная систематизация не разрешала ей до сих пор носить другой темперамент; и великая органическая функция, выпавшая ей сейчас на долю, отныне была бы в несоответствии с таким побочным качеством, которое она, сверх того, пытается сделать излишним. Действительно, здоровая философия коренным образом изгоняет все вопросы, неизбежно неразрешимые; но, аргументируя необходимость отбрасывать их, она избегает необходимости в том либо другом смысле их отрицать, что было бы неприятно тому систематическому упразднению, в силу которого должны пасть все мнения, вправду не поддающиеся дискуссии. Более беспристрастная и более терпимая довольно каждого из них ввиду ее неспециализированного безразличия (отношение, которым не смогут похвастать их разномыслящие приверженцы), она задается целью исторически оценить их обоюдное влияние, условия их причины и продолжительного существования их упадка. Наряду с этим она ни при каких обстоятельствах ничего непременно не отрицает, кроме того в том месте, где речь заходит об учениях, самые противных современному состоянию людской разума у избранной части народов. Как раз так она отдает сугубую справедливость не только разным совокупностям монотеизма наподобие той, которая на отечественных глазах доживает собственные последнии секунды, вместе с тем верам политеизма либо кроме того фетишизма, относя их неизменно к соответственным фазисам главной эволюции. С догматической стороны она, сверх того, держится того взора, что всякие какие конкретно бы то ни было концепции отечественного воображения, по собственной природе неизбежно недоступные никакому наблюдению, не смогут исходя из этого подлежать ни вправду решительному отрицанию, ни такому же утверждению. Никто, несомненно, ни при каких обстоятельствах логически не доказал ни несуществования Аполлона, Минервы и т. д., ни небытия восточных фей либо разных храбрецов поэтических выдумок; однако это событие нисколько не помешало людской разуму безвозвратно покинуть древние учения, в то время, когда они, наконец, прекратили соответствовать его состоянию (1, стр. 34-36).

Сущность позитивизма. О. Конт, Г. Спенсер.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: