Факторы производства и доходы

Труд — зарплата, капитал — прибыль, почва — рента. Отыщем в памяти еще раз эту триаду, либо триединую формулу, которая играется в буржуазной политической экономии такую ключевую роль.

Теория факторов производства Сэя была попыткой ответить на главный вопрос, разрешения которого мучительно искали и Смит и Рикардо. С развитием капитализма производство материальных благ все больше ведется с применением средств производства, которыми владел особому публичному классу. Следовательно, цена товаров обязана каким-то образом содержать в себе элемент, приходящийся на долю класса капиталистов. Как возникает эта часть и чем она определяется?

Для Смита и Рикардо (как мы видели, и для рикардианцев впредь до младшего Милля) это была одновременно распределения и проблема стоимости. У Сэя дело обстоит значительно несложнее. По существу, теория распределения у него отделена от теории цены, причем последняя его по большому счету мало интересует. От процесса производства остается в следствии только одна сторона — создание полезностей, потребительных цен. При таковой постановке вопроса вправду разумеется, что для всякого производства нужно соединение природных ресурсов, орудий и средств труда, рабочей силы, либо, в противном случае говоря, почвы, труда и капитала. На эту очевидность и напирает Сэй.

направляться возразить, что это неспециализированная черта всякого процесса производства и исходя из этого она не имеет возможности растолковать специфику капиталистического производства. Но такое возражение не имело возможности кроме того прийти в голову Сэю, поскольку для него капиталистический метод производства был еще больше, чём для Смита, единственно мыслимым, вечным и совершенным. Существование капиталистов и землевладельцев казалось ему собственного рода законом природы, наподобие захода и восхода солнца.

В теории Сэя прибыль предстает как естественное порождение капитала, а рента — как естественное порождение почвы. И то и другое совсем независимо от общественного строя, от классовой структуры, от формы собственности. Капитал приносит прибыль, как яблоня — яблоки, а смородинный куст — ягоды смородины.

Эта концепция в корне противоположна трудовой теории теории и стоимости прибавочной цене. Она отрицает эксплуатацию рабочих капиталистами и землевлаворотилами и изображает экономический процесс как гармоническое сотрудничество равноправных факторов производства. Основное произведение Фредерика Бастиа, взявшего из всех последователей Сэя громаднейшую известность, так и именовалось: «Экономические гармонии». Вот из-за чего для Маркса, как уже говорилось, теория факторов производства была наиболее значимым воплощением пошлой политической экономии.

Теория факторов производства в том виде, в каком ее излагали Сэй и его ученики, кроме того в буржуазной науке заслужила репутацию чрезмерно упрощенной и поверхностной. Шарль Жид, узнаваемый французский историк экономической мысли, писал, что «необходимость ясности в изложении время от времени понуждала его (Сэя.— А. А.) скользить по поверхности серьёзных неприятностей вместо того, дабы проникать вглубь их. В его руках политическая экономия часто делается через чур простой. Кое-какие трудности он заволакивает чисто словесным разрешением. Неясность Смита довольно часто плодотворна для ума, а ясность Сэя не дает ему никакого стимула»[179].

Вправду, ответы, каковые давал Сэй на коренные вопросы экономической науки собственного времени, в большой мере были уходом от этих вопросов. Как образуется стоимость и чем в конечном итоге определяются цены товаров? Как складываются пропорции распределения созданной цене — доходы, приходящиеся на долю каждого из факторов производства? Сэй и его ученики не могли, по существу, ничего сообщить об этом. Они отделывались банальностями, неспециализированными местами.

В собственных произведениях Сэй разглядывал в отдельности любой вид дохода, но интерес воображает только его трактовка прибыли. Как мы уже знаем, прибыль распадается на предпринимательский доход и ссудный процент. Первый присваивается капиталистом как хозяином капитала, второй — капиталистом как начальником предприятия. Для Сэя предпринимательский доход не просто род заработной платы, которую имел возможность бы приобретать и наемный управляющий. Это — вознаграждение за особенную и крайне важную публичную функцию, сущность которой — рациональное соединение трех факторов производства. Доходы предпринимателя, писал Сэй,— это «вознаграждение за его промышленные свойства, за его таланты, деятельность, руководительство и дух порядка»[180].

Объяснение предпринимательского дохода организующей ролью предпринимателя было подхвачено Маршаллом. Шумпетер применял второй мотив Сэя — роль предпринимателя как новатора, носителя технического прогресса. Наконец, американец Найт писал, что предприниматель несет «бремя неопределенности», либо, несложнее говоря, риска, за что должен быть очень вознагражден; намек на это кроме этого имеется у Сэя.

Неприятность соединения элементов природы, овеществленного и живого труда в ходе производства существует и независимо от той апологетической трактовки, которую ей давала «школа Сэя» и дает современная буржуазная политическая экономия. Это не только социальная, но и наиболее значимая технико-экономическая неприятность.

Данной цели, скажем повышения сбора пшеницы на 50%, возможно достигнуть различными дорогами: расширением посевных площадей либо повышением прилагаемого материальных затрат и труда (капитала) на тех же площадях, приложением дополнительного капитала при данном количестве труда либо добавлением труда. Конечно, в реальности задача будет решаться методом комбинации прироста элементов (факторов). Но в каких пропорциях их лучше комбинировать? Как направляться учесть конкретное положение в данной стране либо районе, в особенности степень дефицитности каждого вида ресурсов? В случае если имеется громадные свободные площади — одно дело. В случае если их нет, но имеется масса незанятых рабочих рук — второе, И без того потом. Ясно, что все это ответственные вопросы, каковые ставит жизнь перед экономической наукой. Они смогут подниматься как в масштабе отдельного предприятия (в микроэкономическом замысле), так и в масштабе страны (в экономическом замысле).

ВВП либо публичный продукт страны возможно разглядывать как массу создаваемых за год потребительных цен. Финансовая оценка этих размеров является способом измерения единой мерой физического количества всей данной бессамо собой разумеется штанов и: многообразной совокупности цемента, автомобисахара и лей… Трансформации их отражают прирост физического объема продукции, т. е. прирост достатка, благосостояния. При таковой трактовке в полной мере обоснован вопрос о доле ВВП (либо продукта), приходящейся на любой из факторов, участвующих в производстве, и о доле прироста этих размеров, даваемой приростом каждого из факторов. Изучение функциональных зависимостей между затратами факторов (в социалистической экономике — главных и живого труда и оборотных фондов) имеет серьёзное значение чтобы повысить эффективность народного хозяйства. Само собой разумеется, предположения о независимости каждого из факторов в создании продукции (разглядываемой как сумма потребительных цен), о делимости этих факторов и т. д. являются упрощенными допущениями. Но, не забывая об этих допущениях и учитывая ограничения, налагаемые на исследование настоящими условиями, мы можем с определенным эффектом применять «факторный» анализ производства. Одним из способов этого анализа, широко используемым на данный момент, есть способ производственных функций[181]. В общем виде можно считать, что количество производства (данного товара либо последовательности товаров, на данном предприятии либо в данной стране и т. д.) есть функцией последовательности переменных, число которых возможно как угодно громадно. В математических знаках это возможно записать:

где Y — продукция, x1, х2 … хn — разные факторы, к примеру численность рабочих, уровень их квалификации, число станков, качество сырья и т. д.

Было предложено множество видов данной функции с разной комбинацией доводов. самая известной есть функция Кобба — Дугласа, названная так по имени американских ученых 20-х годов, и имеющая вид:

Тут предполагается, что количество производства определяется двумя факторами: К (числом капитала, т. е. применяемых средств производства) и L (числом труда). Степенные показатели а и b показывают, на какое количество процентов увеличится продукция, в случае если расширить на 1% соответственно количество труда и капитала, любой раз оставляя количество другого фактора фиксированным. Величина А имеется коэффициент пропорциональности; ее возможно трактовать кроме этого как величину, учитывающую все качественные, не выражающиеся в количествах труда и капитала, факторы производства.

Многие ученые пробовали развить и усовершенствовать функцию Кобба — Дугласа, ввести в нее динамические элементы, особенно технический прогресс. В частности, в данной области ответственное значение имели работы голландца Я. Тинбергена, ставшего в 1969 г. первым лауреатом Нобелевской премии в области экономики. Имеются статистико-математические изучения, авторы которых дают более либо менее похожие на правду оценки количественной доли главных факторов (а также фактора «технический прогресс») в росте продукции.

«Закон Сэя»

Мы уже пара раз сталкивались с «законом рынков» Сэя, либо, попросту, с «законом Сэя». Неприятность кризисов и реализации, которой он касается, играется огромную роль в развитии капитализма и политической экономии. История «закона Сэя» легко напоминает историю «закона народонаселения» Мальтуса. В первом издании «Трактата» (1803 г.) Сэй написал четыре странички о сбыте. На них в весьма нечеткой форме была изложена идея, что неспециализированное перепроизводство товаров в хозяйстве и финансовый кризисы в принципе неосуществимы. Всякое производство само порождает доходы, на каковые в обязательном порядке покупаются товары соответствующей цены. Совокупный спрос в экономике неизменно равен совокупному предложению. Смогут появляться только частичные диспропорции: одного товара производится слишком большое количество, другого — через чур мало. Но это выправляется без общего кризиса. Подобно основной идее Мальтуса, это простое положение отличается внешним подобием самоочевидности. Но иначе, кидается в глаза его непомерная абстрактность, делающая идея Сэя, по существу, малосодержательной.

Не так долго осталось ждать около «закона Сэя» (тогда он еще не носил этого громкого заглавия) развернулась бурная дискуссия. В ней участвовали наибольшие ученые-экономисты той эры, а также Рикардо, Сисмонди, Мальтус и Джемс Милль. Защищая и обосновывая собственную идею, Сэй с каждым новым изданием «Трактата» раздувал изложение «закона», Но так и не придал ему какое количество-нибудь четкой формы.

В наши дни дискуссия о «законе Сэя» в западной науке — это по большей части дискуссия между приверженцами так именуемого неоклассического и кейнсианского направлений в политической экономии. Первые, даже если они не ссылаются на «закон», практически стоят на позициях, в общем и целом восходящих к Сэю. Они говорят, что через гибкость стоимостей, заработной платы и других базных элементов экономика может стихийно, машинально избегать важных кризисов. Исходя из этого они в большинстве случаев выступают против громадного вмешательства буржуазного страны в экономику. В смысле взоров на экономическую политику неоклассическое направление довольно часто склоняется, так, к «неолиберализму».

Наоборот, Кейнс и его последователи говорят о неизбежности кризисов в вольно развивающейся капиталистической экономике и осуждают «закон Сэя». Кейнс писал, что приверженность опытных экономистов к этому «закону», что опровергается судьбой, привела к тому, что со стороны рядового человека «стало заметно меньше и меньше склонности относиться к экономистам с тем же уважением, как к вторым группам ученых, у которых теоретические выводы, в то время, когда их применяют на практике, согласуются с наблюдениями»[182]. Кейн-сианское направление ратует за широкое вмешательство страны в экономику.

Кое-какие ученые пробуют примирить оба эти па-правления, забрав из каждого определенные элементы. В этом, например, состоит сущность «неоклассического синтеза» Самуэльсона, учебник которого, изданный в русском переводе, упоминался выше.

В разглядываемую эру, т. е. в первой половине XIX в., «закон Сэя» — либо то, что под ним осознавали тогдашние экономисты,— сыграл неоднозначную роль. С одной стороны, он отражал характерную «школе Сэя» веру в предустановленную гармонию хозяйства и буржуазного общества. Эта школа не видела либо не желала видеть противоречий, неизбежно ведущих к кризисам перепроизводства. «Закон Сэя» подразумевает, что товары производятся конкретно для удовлетворения потребностей людей и обмениваются при совсем пассивной роли денег в этом обмене. Это вечно на большом растоянии от действительности. Но в «законе Сэя» была и прогрессивная для собственного времени сторона. Он был направлен против тезиса Сисмонди о неосуществимости поступательного развития капитализма. В нем, не смотря на то, что и в весьма неточной форме, выражался тезис, что капитализм на протяжении собственного развития сам формирует себе рынок и в принципе не испытывает недостаток для разрешения неприятности реализации в пресловутых «третьих лицах» Мальтуса и Сисмонди. Применяя доводы Сэя, буржуазия выдвигала прогрессивные требования сокращения бюрократического национального аппарата, торговли и свободы предпринимательства. Все это частично растолковывает да и то, почему Рикардо принял теорию рынков Сэя.

Обществознание. Экономика. факторные доходы и Факторы производства. Центр онлайн-обучения «Фоксфорд»


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: