Философия владимира соловьёва

Главной идеей его религиозной философии была мысль: София — Душа Мира. Обращение — о мистическом космическом существе, объединяющем Всевышнего с земным миром; София представляет собой вечную женственность в Всевышнем и, в один момент, план Всевышнего о мире. Данный образ видится в Библии; Соловьёву же он был открыт в мистическом видении, о котором повествует его поэма «Три свидания». Мысль Софии реализуется трояким методом: в теософии формируется представление о ней, в теургии она обретается, а в теократии она воплощается.

Теософия — дословно Божественная мудрость. Она является синтезом научных откровений и открытий христианской религии в рамках цельного знания. Вера не противоречит разуму, а дополняет его. Соловьёв признаёт идею эволюции, но вычисляет её попыткой преодоления грехопадения через прорыв к Всевышнему. Эволюция проходит пять этапов либо «царств»: минеральное, растительное, животное, человеческое и Божье.

Теургия — дословно боготворчество. Соловьёв решительно выступал против моральной нейтральности науки. Теургия — это очистительная практика, без которой нереально обретение истины. В её основе лежит культивирование христианской любви как отречение от самоутверждения для единства с другими.

Теократия — дословно власть Всевышнего, то, что Чаадаев именовал идеальным строем. В базе религиозного страны должны лежать духовные правила, и оно должно иметь не национальный, а вселенский темперамент. По мысли Соловьёва, первым шагом к теократии должно было послужить объединение русской монархии с католической церковью.

В 1880-е годы Владимир Соловьёв написал и опубликовал последовательность работ, в которых пропагандировал идею воссоединения Западной и Восточной Церквей под главенством Римского Папы (наиболее значимая из них — «Вселенская Церковь и Россия». Париж, 1889.), за что подвергся критике консерваторов и славянофилов.

Но русский религиозный философ В. В. Розанов в статье «Размолвка между Достоевским и Соловьёвым» (1906) пишет: «В конце судьбы, в глубокую 60 секунд бессилия, он высказал, что отказывается от примирительных между католичеством попыток и православием, а погиб крепким православным человеком. Так, подозрение в сильной его католической окрашенности падает само собою».

Философия Николая Бердяева

На протяжении ссылки за революционную деятельность Бердяев перешёл от марксизма («Маркса я вычислял очень способным человеком и считаю на данный момент», — писал он позднее в «Самопознании») к философии свободы и личности в духе персонализма и религиозного экзистенциализма.

В собственных работах Бердяев охватывает и сопоставляет мировые философские и направления и религиозные учения: греческую, буддийскую и индийскую философию, неоплатонизм, гностицизм, мистицизм, масонство, космизм, антропософию, теософию, Каббалу и др.

У Бердяева важная роль принадлежала свободе и творчеству («Смысл творчества» и «Философия свободы»): единственный механизм творчества — свобода. В будущем Бердяев ввел и развил серьёзные для него понятия:

царство духа,

царство природы,

объективация — невозможность преодолеть рабские оковы царства природы,

трансцендирование — творческий прорыв, преодоление рабских оков природно-исторического бытия.

Но в любом случае внутренней базой бердяевской философии являются творчество и свобода. Свобода определяет царство духа. Дуализм в его метафизике — это свобода и Бог. Свобода угодна Всевышнему, но одновременно с этим она — не от Всевышнего. Существует «первичная», «несотворённая» свобода, над которой Всевышний не властен. Эта же свобода, нарушая «божественную иерархию бытия», порождает зло. Тема свободы, по Бердяеву, наиболее значимая в христианстве — «религии свободы». Иррациональная, «чёрная» свобода преображается Божественной любовью, жертвой Христа «изнутри», «мирным путем над ней», «не отвергая мира свободы». Богочеловеческие отношения неразрывно связаны с проблемой свободы: людская свобода имеет безотносительное значение, судьбы свободы в истории — это не только людская, но и божественная катастрофа. Будущее «свободного человека» во времени и истории трагична.

Билет 9.

1. покой и Движение.

Перемещение — понятие, охватывающее в самом неспециализированном виде превращение и всякое изменение; в механике — изменение положения во времени и в пространстве.

В европейской традиции понятие перемещения семантически дифференцировано: оно возможно «перемещением по большому счету», стоя в последовательности с этими понятиями, как «пространство», «время» либо «энергия», механическим перемещением, у него возможно направленность, оно может отражать качественное изменение, развитие (прогресс, регресс) и т. д.

В диалектическом материализме перемещение — объективный метод существования материи, её полный неотъемлемый атрибут, без которого она не существует и что не существует без неё; в соответствии с данному мировоззрению перемещение полностью, а покой относителен, поскольку есть перемещением в равновесии.

Для перемещения как для онтологической базы бытия, постулируется та же неуничтожимость и вечность, как и для самого бытия. Показавшись вместе с бытием, оно не останавливается, и исходя из этого нереально опять его сотворить.

Релятивизм абсолютизирует перемещение, тогда как элеаты его вовсе отрицают (см. стрела Зенона, дихотомия, черепаха и Ахиллес). На основании осознания перемещения не когда механического процесса выстроены законы диалектической логики.

формы и Виды

Перемещение существует в разнообразных формах. Разнообразие форм перемещения как атрибута материи определяет многообразие форм организации материи.

Фридрих Энгельс на различных уровнях системной организации материи выделил пара главных форм перемещения:

механическая

физическая (тепловая, электромагнитная, гравитационная, ядерная и ядерная);

химическая

биологическая

социальная

географическая

Энгельс кроме этого показывает на преемственную связь между всеми формами перемещения материи: высшие формы не сводимы к низшим, но в обязательном порядке их подразумевают.

ПОКО?Й

состояние, являющееся антиподом перемещения. В зависимости от содержания, вкладываемого в термин перемещение, П. может пониматься или в узком смысле слова, как неподвижность в пространстве (в случае если перемещение трактуется как механич. перемещение), или в широком смысле, как неизменность по большому счету – в случае если перемещение трактуется как изменение по большому счету. В последнем случае к понятию П. близки по содержанию такие понятия, как постоянство, устойчивость, сохранение. В древнегреческой философии состояние П., считавшееся (в отличие от перемещения) само собой понятным и не требующим объяснения, выступало (для большинства древнегреч. философов) как атрибут, к-рому если сравнивать с атрибутом перемещения приписывалась более существ. роль. Это проявлялось и в онтологич. замысле (неприятность вечного и как следует неизменного первоначала у милетцев, неизменность и вечность идей у атомов и Платона у Демокрита, неподвижность аристотелевского перводвигателя), и в морально-этическом (атараксия), и в логическом (требование растолковать перемещение посредством П. в апориях Зенона Элейского). По науки развития и меря философии привилегированный статус П. если сравнивать с перемещением неспешно утрачивался, а сама неприятность перемещение – П. все более концентрировалась в рамках механики, отпочковываясь от тесно связанных с ней неприятностей единого и многого, различия и тождества, неспециализированного и единичного, постоянного и дискретного, нескончаемого и конечного. Уже у Декарта перемещение и П. онтологически равноправны как качества. Галилеевский принцип относительности фиксирует равноправие состояний П. и равномерного прямолинейного перемещения более четко, открывая путь для трактовки П. и перемещения не как черт тела, а как черт о т н о ш е н и я тела к др. телам. Матем. аппарат ньютоновской механики (дифференциальное исчисление), намерено созданный для ответа задач, которые связаны с механич. перемещением, доставил средства, разрешающие переходить от описания состояния П. к описанию состояния перемещения и обратно в обход логич. трудностей, зафиксированных в апориях Зенона, и подготовил условия для придания понятию перемещения логич. первичности если сравнивать с понятием П., а перемещению – онтологич. первичности если сравнивать с П. Это было после этого зафиксировано в известном положении диалектики об относительности и абсолютности движения П. В случае если вычислять состояние перемещения первичным, то П. как черта отношения между телами легко разъясняется посредством перемещения: два тела покоятся относительно друг друга, если они однообразным образом движутся довольно нек-рого третьего тела, выступающего в роли совокупности отсчета. Познание П. и перемещения как черт отношения материальных объектов к нек-рой совокупности отсчета сохраняется и в совр. физич. теориях (спец. и неспециализированной относительности теории, механики квантовой, квантовой теории поля), филос. неприятности к-рых, которые связаны с понятием П., группируются около уже отмеченных выше понятий устойчивости, сохранения инвариантности.

2. Идеи буддизма и локахты.

1. Буддизм — религиозно-философское учение, распространившееся в Индии (по окончании V в. до н. э.), Китае, Юго-Восточной Азии (по окончании III в. н. э.), а также в иных регионах.

Основателем данного учения считается Гаутама Будда (Сидхардха Шакьямуни) (563 — 483 гг. до н. э.), появившийся в княжеской семье в Северной Индии. Будда прошел сложный жизненный путь (наследник престола, аскет-отшельник, мудрец), по окончании чего прозрел (527 г. до н. э.) и передал собственные духовные успехи людям.

Основная мысль буддизма — Средний путь жизни между двумя крайними: методом наслаждения (развлечений, праздности, лени, физического и морального разложения) и методом аскетизма

(умерщвления плоти, лишений, страданий, физического и морального изнеможения).

Средний путь — путь знания, мудрости, разумного ограничения, созерцания, просветления, самосовершенствования, конечной целью которого есть Нирвана — верховная благодать.

2. Будда вывел четыре добропорядочные (арийские) истины:

• жизнь полна страданий;

• страдания имеют собственные обстоятельства — жажду наживы, славы, наслаждения, жизни и т. д.;

• от страданий возможно избавиться;

• существует путь, освобождающий от страданий, — отказ от земных жажд, просветление, Нирвана.

3. Буддистская философия предлагает каждому человеку замысел личностного самосовершенствования, целью которого есть Нирвана — Великое Освобождение.

Этот замысел — так называемый Восьмеричный путь — предусматривает соблюдение следующих правил:

• верное видение — своего основ пути и понимание буддизма в жизни;

• верная идея — жизнь человека зависит от его мыслей, при трансформации мыслей (с неправильных на верные, добропорядочные) изменяется жизнь;

• верная обращение — слова человека, его обращение воздействуют на его душу, темперамент;

• верное воздействие — жить в согласии с собой и другими людьми, непричинение вторым зла;

• верный образ судьбы — соблюдение буддистских заповедей в каждом поступке;

• трудолюбие умение — и правильное усердие;

• верное внимание — контроль над мыслями, поскольку мысли порождают предстоящую судьбу;

• верное сосредоточение — регулярные медитации, осуществляющие связи с космосом.

4. К пяти заповедям-ориентирам буддизма относятся следующие:

• не убий;

• не. похить;

• будь целомудренным;

• не лги;

• не употребляй опьяняющих и одурманивающих веществ.

Билет 10.

1. время и Пространство.

Неприятность времени и пространства постоянно интересовала человека не только в рациональном, но и на эмоциональном уровне. Люди не только сожалеют о прошлом, но и опасаются будущего, не в последнюю очередь вследствие того что неотвратимый поток времени влечет к их смерти.

Человечество в лице собственных известных деятелей в течении всей собственной сознательной истории задумалось над проблемами пространства и времени, немногим из них удалось создать собственные теории, обрисовывающие эти фундаментальные атрибуты бытия. время и Пространство лежат в базе отечественной картины мира.

Прошедший век — век бурного развития науки был самоё плодотворным в плане познания времени и пространства. Появление в начале века сперва особой, а позже и неспециализированной теории относительности заложило фундамент современного научного представления о мире, многие положения теории были обоснованы умелыми данными.

Однако, как показывает, среди них и эта работа, вопрос познания пространства и времени, их природы, связи а также наличия во многом остается открытым.

Цель работы: изучить представления о пространстве и времени.

Задачи работы:

— разглядеть время и пространство в древней философии;

— изучить представления о пространстве и времени;

— проанализировать концепции.

Представляется уместным привести высказывание основоположника современного представления о пространстве и времени А. Эйнштейна, — «время и пространство являются методом, которым мы мыслим, а не условиями, в которых мы живем», в котором во многом отразилась нерешенность и противоречивость неприятности.

1. Понятие пространства и времени в древней философии

Понятие времени появилось на базе восприятия человеком смены событий, предоставленной круговорота состояний и смены предметов разных процессов. Естественнонаучные представления о пространстве и времени прошли развития и длинный путь становления.

Самые первые из них появились из очевидного существования в природе и прежде всего в макромире жёстких физических тел, занимающих определенный количество. Рациональные идеи, согласующиеся с сегодняшними представлениями о времени — пространстве возможно отыскать в учениях практически всех древних мыслителей.

Так уже в учении Гераклита центральное место занимает мысль общего трансформации — в ту же реку вступаем и не вступаем. В анализе древних теорий о пространстве и времени остановимся на двух самый полно изучивших этот вопрос: системе Аристотеля и атомизме Демокрита.

Атомистическая теория была развита материалистами Старой Греции Левкиппом и Демокритом и во многом предвосхитила фундаментальные открытия ученных прошлого века.

В соответствии с, данной теории, всё природное многообразие складывается из небольших частичек материи (атомов), каковые двигаются, сталкиваются и сочетаются в безлюдном пространстве.

Атомы (бытие) и пустота (небытие) являются первоначалами мира. Атомы не появляются и не уничтожаются, их вечность проистекает из отсутствия начала у времени. Атомы двигаются в пустоте нескончаемое время, которому соответствует нескончаемое время.

По Демокриту атомы физически неделимы в силу отсутствия и плотности в них пустоты. Сама же концепция была основана на атомах, каковые в сочетании с пустотой образуют всё содержание настоящего мира.

В базе этих атомов лежат амеры (пространственный минимум материи). Отсутствие у амеров частей является критерием математической неделимости. Атомы не распадаются на амеры, а последние не существуют в свободном состоянии. Это сходится с представлениями современной физики о кварках.

Характеризуя совокупность Демокрита как теорию структурных уровней материи — физического (пустота и атомы) и математического (амеры), мы сталкиваемся с двумя пространствами: постоянное физическое пространство как математическое пространство и вместилище, основанное на амерах как масштабных единицах протяжения материи.

В соответствии с атомистической концепцией пространства у Демокрита сложились представления о природе времени и перемещения. В будущем они были развиты Эпикуром в стройную совокупность. Эпикур разглядывал свойства механического перемещения исходя из дискретного характера пространства и времени.

К примеру, свойство изотахии содержится в том, что все атомы движутся с однообразной скоростью. На математическом уровне сущность изотахии пребывает в том, что в ходе перемещения атомы проходят один атом пространства за один атом времени.

Аристотель начинает анализ с неспециализированного вопроса о существовании времени, после этого трансформирует его в вопрос о существовании делимого времени.

Предстоящий анализ времени ведётся Аристотелем уже на физическом уровне, где главное внимание он уделяет связи времени и перемещения. Аристотель говорит о том, что время немыслимо, не существует без перемещения, но оно не есть и само перемещение.

В таковой модели времени в первый раз реализована реляционная концепция. Измерить время и выбрать единицы его измерения возможно посредством любого периодического перемещения, но, чтобы полученная величина была универсальной, нужно применять перемещение с большой скоростью. В современной физике это скорость света, в древней и средневековой философии — скорость перемещения небесной сферы.

Пространство для Аристотеля выступает в качестве некоего отношения предметов материального мира, оно понимается как объективная категория, как свойство природных вещей.

Механика Аристотеля функционировала только в его модели мира. Она была выстроена на очевидных явлениях земного мира. Но это только один из уровней космоса Аристотеля.

Его космологическая модель функционировала в неоднородном конечном пространстве, центр которого совпадал с центром Почвы. Космос был разделен на два уровня: земной и небесный. Земной уровень складывался из четырёх стихий — почвы, воды, огня и воздуха; небесный — из эфирных тел, пребывающих в нескончаемом круговом перемещении.

Аристотелю удалось создать самую идеальную, для собственного времени модель пространства — времени, просуществовавшую более двух тысячелетий.

2. Представления о пространстве и времени

Представления о пространстве и времени не всегда так очень сильно зависели от физико-геометрических знаний, как это характерно для сегодняшнего сознания, что дает предлог задуматься о том, а не являются ли они кроме этого моментом исторического развития, что, быть может, будет преодолен, и не рано ли мы отбросили те представления о них, каковые господствовали в более ранние моменты людской культуры.

Человек постоянно живёт в неком пространстве, осознавая собственную зависимость от таких его черт, как размеры, границы, количества. В первобытном сознании, проникнутом представлениями мифопоэтического мышления, пространство выступает как некая противоположность «не пространству», т.е. хаосу — некоему образованию, в котором еще отсутствует порядок.

Хаос — потенциальный прообраз пространства, некая разверстая пропасть, пустота, в которой все пребывает. Так, из Хаоса появляется «Эвринома, богиня всего сущего», которая обнаруживает, что ей не на что опереться, исходя из этого она отделяет небо от моря (пелагический миф). В олимпийском мифе творения из Хаоса появляется мать-Почва, у Гесиода в его философском мифе творения все происходит от Хаоса и союза Темноты.

Так, пространство появляется как упорядочивание хаоса при помощи его заполнения разными существами, растениями, животными, всевышними и т.д. Это некая особенным образом организованная совокупность данных объектов. Пространство тут не отделено от времени, образуя с ним некое единство — «хронотоп», что проявляется в том, что они довольно часто обозначаются в различных культурах словом, происходящим от сходной корневой базы.

Из свойства пространства древние отмечали, в первую очередь, это свойство развертывания, растекания, распространения пространства по отношению к особенному мировому центру, как некой точке, «из которой совершается либо некогда совершилось это развертывание и через которую как бы проходит стрела развития, ось разворота». И в современном языке, в частности в русском, пространство ассоциируется с понятиями, обозначающими расширение, открытость.

Помимо этого, что пространство развертывается, оно складывается из частей, упорядоченных в некотором роде. Исходя из этого познание пространства изначально основано на двух противоположных операциях — анализе (членении) и синтезе (соединении).

В мифологическом сознании это реализуется, к примеру, в характерном для многих культур годовом ритуале расчленения жертвы (образ ветхого мира) и после этого собирания в единое целое ее отдельных частей на стыке ветхого и нового года, что символизирует распадение ветхого мира (пространственно-временного континуума) и переход к новому.

Более позднее познание пространства — это познание его как «довольно однородного и равного самому себе в собственных частях», что со своей стороны ведет к идее его измерения. Но главной чёртом пространства все же остается прерывность и разнородность.

В мифологическом сознании для пространства характерна определенная культурная заданность значения места, в котором может оказаться человек.

Центр пространства — это место особенной сакральной сокровище. В географического пространства оно ритуально обозначается некими ритуальными символами, к примеру храмом либо крестом.

Периферия пространства — это территория опасности, которую в мифах и сказках обязан преодолеть храбрец. Время от времени это кроме того место вне пространства (в неком хаосе) — «иди в том направлении не знаю куда».

Победа над этим злыми силами и местом обозначает факт освоения пространства, т.е. «приобщение его космизированному и организованному «культурному» пространству.

Итак, возможно заявить, что пространство в мифологическую эру трактовалось не только как некая физическая черта бытия, а воображало собой необычное космическое место, в котором развертывалась мировая катастрофа борющихся между собой всевышних, персонифицированных хороших либо злых сил природы, людей, растений и животных.

Это было вместилище всех событий и предметов, жизнь которых была в пространстве в некотором роде упорядочена и подчинена неким закономерностям. Это был образ, в первую очередь культурного пространства, которое было разнородно, а исходя из этого его отдельные места были заполнены значениями и специфическими смыслами для человека.

От времени человек чувствовал в древности еще громадную зависимость, поскольку с этим было связано познание смерти как остановки личного времени. Человек жил во времени и опасался его.

Так, время в архаическом мифологическом сознании — это, в первую очередь некое «первовремя», которое отождествляется с «прасобытиями», необычными кирпичиками мифической модели мира. Это придает времени особенный религиозный характер со своим значением и внутренним смыслом, каковые требуют особенной расшифровки.

Позднее, указанные «первокирпичики» времени преобразуются в сознании человека в представления о начале мира, либо начальной эре, где время может конкретизироваться или как «золотой век», или, напротив, как изначальный хаос.

Мифическое время владеет свойством линейности, «но эта модель неспешно перерастает в другую — циклическую модель времени».

Свойство цикличности (повторяемости) времени глубоко закрепляется в сознании человека и проявляется в соблюдении календарных ритуальных праздничных дней, основанных на воспроизведении событий, на большом растоянии отстоящих от нас во времени.

Мифологические представления о пространстве и времени, как показывает современная наука, содержали в себе интуитивные предположения, до которых наука доходит лишь сейчас.

Пространство имеется форма координации сосуществующих объектов, состояний материй. Порядок сосуществования этих объектов и их состояний образует структуру пространства.

Время — это форма координации сменяющихся объектов и их состояний.

Понятия пространства и времени постоянно оказывались в центре внимания философов, в особенности в то время, когда обращение шла о моделировании неспециализированного представления о мире, т.е. построении онтологической совокупности.

Но указанные сложности в понимании категорий пространства и времени придают данной проблеме широкий комплексный темперамент и не смогут быть сведены только к их физическим интерпретациям.

Исходя из этого философское познание пространства и времени, с одной стороны, неизменно сопряжено с развитием наук (и не только физики), а иначе, осуществляется в рамках неспециализированного онтологического и гносеологического подхода. Остановимся на разных интерпретациях данных понятий в науке и философии.

3. Концепции пространства

Пространство понималось как:

— безотносительная протяженность, пустота, в которую включались все тела, и которая от них не зависела (Демокрит, Эпикур, — Ньютон);

— протяженность эфира и материи (Аристотель, Декарт, Спиноза, Ломоносов) либо форма бытия материи (Гольбах, Энгельс);

— порядок взаимного расположения и сосуществования объектов (Лейбниц, Лобачевский);

— комплекс ощущений и умелых данных (Беркли, Мах) либо априорная форма — чувственного созерцания (Кант).

Время трактовалось как:

— мера изменений и длительность существования материи (Аристотель, Декарт, Гольбах) либо форма бытия материи, высказывающая последовательность и длительность трансформаций (Энгельс, Ленин);

— форма проявления безотносительной вечности, как преходящая продолжительность (Платон, Августин/Гегель);

— безотносительная продолжительность, однородная для всей Вселенной (Ньютон);

— относительное свойство вещей, порядок последовательности событий (Лейбниц);

— форма упорядочивания комплексов ощущений (Беркли, Юм, Мах) либо априорная форма чувственного созерцания (Кант).

Большая часть данных представлений о пространстве и времени возможно свести к двум главным концепциям.

2. Неприятность истины.

Главные концепции истины

Неприятность истины, другими словами неприятность точного, верного, адекватного знания, была сформулирована и понята еще в Греции. Все гносеологические неприятности концентрируются около неприятности истины, касаясь либо путей и средств успехи истины, либо форм ее существования, либо форм ее реализации, все они в той либо другой мере конкретизируют и дополняют эту главную проблему.

Имеются различные понимания истины. Многие авторы в качестве главных выделяют три концепции истины в современной философии:

*концепция соответствия (корреспонденции) — «Истина — это соответствие знаний действительности»;

*концепция когеренции — «Истина — это свойство самосогласованности знаний»;

*концепция прагматичности, осознаваемая двояко — «Истина — это полезность знания, его эффективность»; «Истина — это умелая подтверждаемость».

Разумеется, что знание возможно соотнесено с действительностью, должно коррелировать с другим знанием, потому, что оно системно и взаимосвязано, а в совокупности высказываний смогут быть соотнесены предложения объектного и метаязыка. Прагматический подход, со своей стороны, в случае если его не упрощать и не вульгаризировать, фиксирует социальную значимость, признание обществом, коммуникативность истины. Соответственно любой из подходов предлагает собственные критерии истинности, каковые при всей их неравноценности должны, по-видимому, рассматриваться в взаимодействии и единстве, т. е. в сочетании эмпирических, предметно-практических и внеэмпирических (логических, методологических, социокультурных и др.) параметров.

Современное познание истины предполагает диалог разных философских концепций и синтез самые плодотворных идей в контексте современных культуры и представлений науки.

Хорошее понятие истины сформулировал Аристотель: полагая истинность не свойством вещей, а свойством суждений и представлений, он определяет истинность как соответствие точек зрения, утверждений с действительностью. В истории философии это положение признавалось всеми материалистами, а самоё развитым учением, принимающим аристотелевские идеи как исходные, есть марксистская, диалектико-материалистическая концепция истинына основе понимания познания как отражения. Главные ее идеи пребывают в следующем. Истина понимается тут как знание, соответствующее действительности, причем степень и характер этого соответствия изменяются в определенных пределах, уточняются в связи с прогрессом практики и науки. Признание объективности истины — одно из принципиальных положений материалистической теории познания. Оно свидетельствует признание в развивающемся знании для того чтобы содержания, которое, будучи верным отражением объективной действительности в сознании субъекта, от самого субъекта не зависит, не зависит ни от человека, ни от человечества.

Но соответствие знания действительности не устанавливается сходу, одномоментно, оно имеется процесс, что возможно обрисовать посредством диалектических понятий относительной и безотносительной истины. Они отражают различные степени — полную и неполную — соответствия знаний действительности. Относительность истины — это неполнота, незавершенность людской знания, его неточный, только примерно верный, исторически ограниченный темперамент. При относительности и всей незавершённости это подлинное знание отличается и от лжи, как преднамеренного принятия неправильных представлений за истину, и от заблуждения — непреднамеренного принятия ошибочных представлений за подлинные. Абсолютность истины понимается как исчерпывающее, полное, предельно правильное знание, совпадающее с объектом во всем его количестве. Безотносительная истина, по выражению Ф. Энгельса, складывается из суммы относительных; в целом объективная истина в настоящем ходе познания существует как абсолютно-относительное знание о действительности. Наиболее значимым методологическим принципом этого учения есть кроме этого положение о том, что абстрактной истины нет, истина неизменно конкретна. Данный принцип требует полноты анализа, учета значительных отношений и связей объекта с окружающим миром, включение его в исторические рамки и социально-культурную практику.

Открытием в марксистской концепции истины стало обоснование практики как главного, определяющего критерия истины. Как раз практика, владеющая такими чертами, как материальность (предметность), объективность, социально-историческая обусловленность, разрешает проверить представления и идеальные знания, воплотив их в объекты и материальную деятельность, подчиняющиеся объективным законам общества и природы. Относительность для того чтобы критерия истины проявляется в том, что практика ограничена уровнем развития производственно-технических и экспериментальных средств и не всегда вероятным завершением процесса проверки. Это указывает, что как критерий истины материальная практика обязана рассматриваться в ходе развития и движения.

Марксистская концепция истины требует сейчас конструктивного переосмысления, потому, что, основываясь на нормах и идеалах хорошей науки Х1Х века, она во многом не соответствует современным научным представлениям. В первую очередь стало очевидным, что практика в ее материально-предметной форме не есть универсальным критерием истины, потому, что в таковой сфере, как логико-математическое знание, а также в разных областях гуманитарного знания, где объектом изучения являются тексты, используются другие методы оценки — логические, семиотические, семантические, системные либо культурные. Выяснилось кроме этого, что положение «полная истина имеется сумма относительных истин» ошибочно, потому, что наука не начинается легко методом накопления, суммирования подлинных знаний. Наровне с накоплением идет постоянный процесс переоценки, переосмысления этих знаний, в особенности с возникновением принципиально открытий и новых концепций, как это было, к примеру, по окончании создания А. Эйнштейном теории относительности либо в следствии разработки концепций квантовой механики.

Нереально кроме этого принять классическое познание объективности истины как воспроизведения объекта таким, каким он существует сам по себе, вне и независимо от его сознания и человека. Условием объективности истины в данной концепции есть исключение субъекта, его деятельности из результатов познания, что не соответствует настоящему познавательному процессу. Познавательный процесс, не сводимый к отражательным процедурам получения чувственного образа как «слепка» вещи, предстает сейчас в совокупности трактующей деятельности субъекта, опосредованной разными по природе — знаковыми и предметными — репрезентациями, конвенциями, интерпретациями, содержащими не только объективно сущностные, но и релятивные моменты социального и культурного опыта. Все это говорит о ведущей роли субъектного, деятельностного начала в познании, но в один момент ставит вопрос о природе истины, не сводящейся к совпадению объекта и образа. В случае если объект в познании предстает не как «образ-слепок», но как объект-догадка либо кроме того объект-концепция, то в противном случае видится и сущность истины, являющейся чёртом не только знания об объекте, но и в значительной степени знания о субъекте.

Классическая концепция истины, основанная на аристотелевском представлении о том, что истина имеется соответствие знаний действительности, отрицает возможность сопоставления вещи со знанием — понятием, понятием, что должно с необходимостью входить в целостное познание истины.

Соответствие предмета знанию о нем имеет разные смыслы. Для Платона это совпадение вещи с предшествующей идеей; в христианско-теологической интерпретации оно предстает как соответствие сотворенных вещей заблаговременно мыслимой божественной идее; в кантовской философии оно существует как трансцендентальная мысль: «предметы считаются с нашим познанием»; наконец, в гегелевской философии эта идея обретает новую грань: истина рассматривается как «согласие предмета с самим собой, т. е. со своим понятием». Материалистическая интерпретация положения «истина имеется соответствие предмета собственному понятию» в большинстве случаев содержит указание на необходимость «возвышения» практики до теории, предметов и действительных отношений до совершенного бытия их сущности — понятия, в котором эта сущность выражена в завершенном, полном виде.

Истина: два принципа соответствия

самый полным и корректным представляется рассмотрение истины в единстве двух правил соответствия. Таковы, например, размышления М. Хайдеггера, для которого «истина и» истинное бытие означают согласованность неоднозначным образом: как совпадение вещи с предмнением о ней и как согласование «мыслимого в суждениях с вещью». Имеется в виду, что предмнение, предположение о предмете не сводятся к произволу субъекта, а базируются на объективных условиях бытия социального субъекта, формируются в его социокультурном «фоне», в практической деятельности, существуют в виде стереотипов, метода видения, и ценностно-парадигм и мировоззренческих предпосылок. Вместе с тем направляться учитывать, что положение о соответствии знания предмету таит опасность сведения неприятности истины к созерцательно-сенсуалистическому смыслу, в то время как положение о соответствии предмета его понятию может привести к догматизму, «подгонке» настоящего явления, которое богаче абстракции, под его понятие. Особенно страшно это для «живых деяний истории», социальных процессов, в то время, когда настоящее многообразие судьбы «втискивают» в рамки теоретических понятий и схем вместо выработки новых представлений.

Разглядывая «базы осуществления правильности», Хайдеггер пара нежданно говорит, что «сущность истины имеется свобода». Но не свидетельствует ли это «покинуть истину на произвол человеку»? Не принижается ли при таких условиях истина «до субъективности людской субъекта»? С позиций здравого смысла, сущностная связь между свободой и истиной отсутствует. Но свобода — это не только произвол отвергать при выборе тот либо другой вариант, она имеется «база внутренней возможности правильности», «допуск в раскрытие сущего как такового». При таких условиях истина имеется раскрытие сущего, благодаря которому существует открытость. Так, присущее субъекту пред-мнение, пред-знание в конечном итоге — понятие, которому обязан соответствовать настоящий, подлинный предмет, — это не глубинный гори

В.С. Соловьев (1/3). Коротко


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: