Формы ритуального поведения

Весьма интересно подчернуть, что такие родные по содержанию к ритуалу формы поведения, как обычай, обряд, этикет, церемониал, кроме этого воображающие собой устойчивые формы людских сотрудничеств, различаются как в обыденном, так и в теоретическом сознании (на что показывает само наличие в языке соответствующих понятий). Данный факт еще раз подтверждает разработанность в социальном восприятии и культурную значимость упорядоченных форм социальной судьбе.

Согласно точки зрения экспертов, церемония – более детализированная последовательность действий, включающая в себя некое число ритуалов. Помимо этого, церемония постоянно имеет социальный темперамент, ее не имеет возможности проводить один человек, в то время как ритуалы бывают как коллективные, так и личные. Этикет, в отличие от социального ритуала, не связан с верой в глубинный ценностный суть совершаемых действий либо вовлеченность в них сверхъестественных сил. Обычай владеет утилитарно-практическими чертами, которых нет в ритуале.

Уже в начале XX в. германский социолог Г. Зиммель заключил , что большинство повседневной судьбе человека складывается из действий ритуального характера, мало связанных либо вовсе не связанных с заботами и подлинными волнениями (Зиммель, 1996). Он внес предложение разглядывать ритуал как формальную процедуру, как несоответствие внешнего поведения индивида и его внутреннего мира. Так, светское общение полностью ритуалистично: его правила требуют от участников не касаться настоящих жизненных неприятностей: домашних осложнений, денежных затруднений, заболеваний и т. п. Такое общение – продукт сознательного соглашения проигнорировать настоящие сокровища судьбы, выходящие за пределы самой формы общения. Тактичный человек не засунет в беседу реплику о собственной личной проблеме, даже если она для него в тысячу раз серьёзнее темы беседы. По Зиммелю, феномен такта и имеется феномен ритуализации повседневности.

Подобное познание ритуала стало причиной тому, что в публичном сознании ритуальное поведение воспринимается с определенным негативным оттенком – как неискреннее, поверхностное.

Идеи Г. Зиммеля перекликаются со взорами Э. Берна, согласно точки зрения которого многие формальные ритуалы прекратили соответствовать эффективности и принципу целесообразности и превратились в знак лояльности. Ритуалы предлагают надёжный, вселяющий уверенность и довольно часто приятный метод структурирования времени. В случае если включить в анализ психотерапевтической и коммуникативной природы ритуала введенный Берном концепт «эго-состояний»: (Родитель – Взрослый – Ребенок), то форма ритуала определяется Родительской традицией. С психотерапевтической точки зрения, ритуалы являются попыткой избавиться от эмоции вины и взять вознаграждение методом соответствия Родительским требованиям.

характеристика и Описание Берном таковой полуритуальной формы сотрудничества, как времяпровождение (см. гл. «Структура межличностного сотрудничества»), четко обнажают социальную и психотерапевтическую природу ритуала.

Стереотипность ритуалов свидетельствует, что результат и порядок последовательности сотрудничеств известен заблаговременно, в случае если, само собой разумеется, не случается что-то непредвиденное. Какая-то конкретная вечеринка (как обычная форма времяпровождения) фактически ничем, не считая имен присутствующих на ней людей, не отличается от десятка аналогичных вечеринок, не смотря на то, что для разных групп обычен различный комплект времяпрепровождений.

Времяпрепровождения возможно классифицировать многими методами – к примеру, по таким социальным показателям, как пол, возраст, домашнее положение, национальная принадлежность, культурный уровень, благосостояние участников. Темы «автомобили» и «спорт» относятся к «мужским беседам». К «женским беседам» относятся темы «приобретения», «кухня», «гардероб». Дети довольно часто играются в «ухаживание». Самый распространенная игра для людей среднего возраста – «расходы и доходы» либо вариации светской болтовни на темы «как это делается», «почем?», «а вы бывали когда-нибудь в…?», «вы привычны с (таким-то)?», «а что стало с…?». Своеобразная изюминка времяпрепровождений – они взаимно исключают друг друга. К примеру, «мужской и» женский «разговор » ни при каких обстоятельствах не смешиваются.

В случае если на вечеринке кто-то из компании желает перейти от разговаривающих в одном углу в другую группу, то он или обязан присоединиться к новому времяпровождению, или суметь перевести эту группу на новую тему. Хорошая хозяйка в большинстве случаев обладает обстановкой. При необходимости она заявит «программу»: «Мы тут играем в… Желаете учавствовать?» Либо: «Познакомьтесь, господин Н — автор. Он с наслаждением сыграет в …» Прекрасный пример компетентной в таких полуритуальных сотрудничествах хозяйки – Анна Павловна Шерер из романа Л. Н. Толстого «Война и мир».

Времяпрепровождения не только создают структуру времени и снабжают участникам взаимно приемлемые «поглаживания», но и делают функцию социального отбора. К концу вечеринки любой игрок выбирает себе пара человек, с которыми ему захочется познакомиться поближе, отбросив вторых участников, независимо от того, как увлекательными либо привлекательными они были в течение вечера. Времяпрепровождения формируют базу для знакомства и смогут привести к дружбе. Тем самым данный вид сотрудничества, согласно точки зрения Э. Берна, содействует подтверждению ролей, избранных человеком, и упрочнению его жизненной позиции.

Так, в социальной теории приобретает все большее признание вывод о том, что ритуальные действия пронизывают любое социальное поведение, воображая собой его символический, коммуникативный нюанс. Этим обеспечивается самостоятельность неприятности места ритуальных элементов в межличностном сотрудничестве.

Межличностные ритуалы

В повседневном общении ритуалы делают, в большинстве случаев, те же функции (стабилизации взаимоотношений, социального контроля, передачи опыта и т. д.), что и в иных видах социального сотрудничества. Но в отличие от религиозных ритуалов они в намного меньшей степени стандартизированы и практически не подвергаются рационализации (другими словами особому осмыслению в сознании их участников).

Степень ритуализации настоящих жизненных сотрудничеств возможно разной. В первой главе данного раздела мы говорили о том, что в качестве независимого вида выделяют так называемый социально-ролевой уровень межличностного сотрудничества (либо, в терминологии Э. Берна, — времяпрепровождения и ритуалы). Поведение людей на этом уровне возможно назвать фактически ритуальным, тогда как в структуре делового либо интимно-личностного общения имеют место только отдельные ритуальные моменты (либо этапы).

Межличностные ритуалы

обмен принятыми в обществе жестами и фразами, уместными в данной обстановке; стереотипные модели поведения, делающие функции стабилизации взаимоотношений, социального контроля, передачи опыта.

Отметим, что главная цель сотрудничества на социально-ролевом уровне – подтверждение его участниками требований и знания норм социальной среды. Разумеется, что достижение данной цели вероятно лишь при помощи применения определенных стереотипных моделей поведения, каковые, фактически, и являются ритуальное поведение: обмен принятыми в обществе жестами и фразами, уместными в данной обстановке. Такое общение, осуществляемое для самого процесса поддержания контакта, именуют фатическим (дословный перевод – глупое, малосодержательное; см. кроме этого гл. «Обращение в межличностном общении»). Наряду с этим большинство вербальных и невербальных ритуальных жестов принимается и воспроизводится неосознанно, употребляются обычные для данной среды жесты, высказывающие то либо иное отношение к собеседнику. Это метод выражения собственного размещения. Потребление стилевых оборотов, характерных для какой-либо группы людей, говорит о жажде человека показать собственную причастность к данной группе. Чем шире арсенал приемов фатического общения – слов, жестов, мимики (а он, в большинстве случаев, возрастает с увеличением культуры и уровня воспитанности, и опыта общения с различными людьми), тем более автоматическими и непринужденными они становятся, тем легче человек устанавливает контакты с незнакомыми людьми, безболезненнее входит в новый коллектив.

В случае если собеседник, в искренности которого вы сомневаетесь, не ленится отыскать и выразить принятые в данной обстановке слова и жесты, то это возможно расценивать как необычные символы внимания, свидетельствующие о том, что партнер, по крайней мере, не желает открытой конфронтации. Наряду с этим люди далеко не всегда рассчитывают на искренние эмоции. На социально-ролевом уровне решающая роль придается как раз демонстрируемой эмоции. Не обращая внимания на общее морально-этическое порицание лицемерия, окружающие ревностно относятся к тому, дабы любой демонстрировал эмоции, соответствующие месту, времени и происходящим событиям. Подобный формальный прием не редкость нелишним кроме того при самых родных отношениях.

Еще большее значение формальные приемы ролевого общения имеют при исполнении опытных функций, в особенности тогда, в то время, когда профессия обязывает к ярким контактам с людьми. Но в социально-ролевых контактах значение формального согласия относительно норм и правил поведения делается решающим.

Так, успешность ритуального сотрудничества зависит по большей части от трех факторов:

1) знание правил и норм поведения, характерных для обстановки общения;

2) умение подчинять собственный поведение этим правилам (довольно часто вопреки ощущениям и непосредственным эмоциям), не смущаясь некоей неискренностью собственных проявлений;

3) умение оказать помощь второму прийти к обоюдному согласию, в случае если поведение партнера в чем-то не соответствует сложившемуся стереотипу о «должном поведении».

В случае если человек не выполняет рамки приличия, возведенные в ранг нормы тем либо иным обществом либо социальной группой, то окружающие делают вывод, что он или не знаком с ними («чужак»), или сознательно не считается с установленными нормами (противопоставляет себя вторым), или будет в состоянии сильного душевного беспокойства и требует к себе особенного отношения.

Э. Берн кроме этого подчеркивал, что главным критерием ритуальных либо полуритуальных способов общения есть их социальная приемлемость, другими словами то, что принято именовать хорошими манерами. Во всем мире родители учат детей произносить приветствия при встрече, выполнять ритуалы еды, ухаживаний, траура, вести беседы на определенные темы, поддерживая доброжелательности и необходимый уровень критичности. Кое-какие приемы имеют сугубо локальное значение, другие универсальны. К примеру, стиль поведения за столом на протяжении еды либо обычай осведомляться о здоровье жены смогут поощряться либо запрещаться местными традициями. Неформальный ритуал (к примеру, прощание) в различных местностях может различаться рядом подробностей, но в базе собственной он неизменен. Формальные ритуалы (к примеру, католическая литургия) характеризуются намного меньшей свободой. В большинстве случаев, как раз формальные ритуалы на протяжении встреч предшествуют полуритуальным беседам на определенные темы либо времяпровождению.

Разглядим подробнее главные функции ритуалов в межличностном сотрудничестве.

ТЕОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ

Русский социолог Л. Г. Ионин, исследуя повседневное поведение людей, намерено разглядывает проблему того, как люди интерпретируют происходящее, если оно не укладывается в привычные рамки.

Столкнувшись с каким-нибудь из последовательности вон выходящим событием, люди стремятся в первую очередь «нормализовать» обстановку, ввести ее в рамки повседневности, и только затем приступают в изучению нарушившего движение обычной судьбе фактора. Л. Г. Ионин показывает, как в романе «Мастер и Маргарита» М. Булгаков моделирует подобное поведение людей.

Основной экспериментатор романа – Воланд, неизменно нарушающий логику повседневности. В качестве «испытуемых» у Булгакова выясняются люди разного социального положения, образования, интеллектуальных возможностей: писатели, служащие, доктора, ученые, сыщики, кухарки, буфетчики, управдомы и др. И все они демонстрируют одинаковые структуры в собственных интерпретациях дьявольских действий: в случае если происходящее так поразительно, что не сообразуется с обычным течением судьбы, персонажи романа пробуют растолковать его как галлюцинацию, провал в памяти либо глупое совпадение, иными словами – истолковать возмутительный, но неосуществимый в повседневной судьбе факт как несуществующий.

Такие объяснения возможно назвать первым шагом либо первым уровнем интерпретации, предпринимаемой в качестве одной из предохранительных мер в деле «соцзащиты» повседневности. Эта интерпретация совершается «в языке», остается «в» языка и не требует практических действий со стороны интерпретаторов. В случае если же «растолкованные» факты через чур упорно заявляют о себе, выясняются «через чур настоящими», приходится трактовать их как указание на что-то иное, хорошее от повседневности, на какую-то иную смысловую сферу.

В романе Булгакова представлено пара вариантов для того чтобы рода интерпретаций: козни нечистой силы, преступная деятельность, душевная заболевание. Это три области значений, к каким обращаются люди в обыденной жизни, в то время, когда появляется настоятельная потребность осознать, растолковать, сделать приемлемым что-то полностью непонятное, неприемлемое сточки зрения повседневности, простой жизни.

(См. Ионин Л. Г. Социология культуры. – М.: Логос, 1996.)

Ритуальные танцы


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: