Г. а. гуковский. «изучение литературного произведения в школе» 1966 г.

проблема читателя и Литературное образование

ЗАДАНИЕ 1. Рефлексия баз литературного образования

• Попытайтесь самостоятельно выяснить ценностные горизонты литературного образования. Для этого предлагаем познакомиться с фрагментами работ, в которых рассматриваются, во-первых, соотношение читательского восприятия со задачами и стратегическими целями литературного образования (статья Б.М.Эйхенбаума, пособие ГА.Гуковского), во-вторых, междисциплинарные — эстетические, психотерапевтические и философские — нюансы неприятности читателя (эссе В.Набокова, статья В.Ф.Асмуса, статья М.К.Мамардашвили).

Какие конкретно мысли, высказанные в статьях авторов, показались вам самые интересными. Из-за чего? А какие конкретно не весьма понятными? Попытайтесь перевести собственное непонимание в форму правильных вопросов. Ваши вопросы, и вопросы, помещенные по окончании каждого фрагмента, станут базой коллективного дискуссии прочтённых работ на протяжении круглого стола на тему «Неприятность читателя в литературном образовании».

Б. М. Эйхенбаум

«О правилах изучения литературы в школе » 1915 г.

Преподавать возможно и необходимо лишь то, что является предметом не запоминания, а усвоения, т.е. изучения, осозна ния. В каком как раз смысле и из-за чего преподавание «словесности» ведет к усвоению, к осознанию, что именно изучается наряду с этим, на что должна быть направлена работа мысли при чтении художественной литературы, — это, думается мне, остается неясным для большинства педагогов

литературу возможно изучать в школе лишь в том случае, если в самом художественном творчестве видеть не просто пассивное «отражение», а особенный, как раз ему характерный метод познания мира, по причине того, что при всякой другой мнению данный предмет не может быть вправду полезным в программе среднего образования. Более того, этому предмету и подготовительному к нему изучению языка должна быть уделена особая роль, пара отличающая его от вторых предметов. Тут перед нами не самый мир, не та либо другая область явлений внешнего мира, а уже продукт воображения. Между судьбой и нами вырастает что-то новое — знак, образ, и вот это является предметом изучения. В этом смысле литературы и изучение языка сближается с изучением математики

В случае если художественное произведение имеется такое органическое целое, то первым шагом к его изучению должно быть изучение этой органичности, т.е. внутренней закономерности образов либо, в противном случае говоря, усвоение стиля

Совсем нужно, дабы текст каждого изучаемого произведения прочитывался в классе, хотя бы частями, по причине того, что никакой пересказ, никакая «черта» не имеет возможности заменить текста Работа обязана слагаться из чтения текста с попутными остановками, из беседы преподавателя с учениками на базе проработанного материала. Основная задача преподавателя обязана быть в том, чтобы методом усвоения всех подробностей было во всей полноте охвачено целое, по причине того, что в художестве, с одной стороны, нет целого вне подробностей, а с другой — самые подробности выступают ярко лишь на фоне целого

Это должно быть базой методики, а методика обязана исходить из убеждения в том, что образы каждого поэта состав-ляют не просто сумму, не просто собрание, но совокупность, подчи-ненную художественному плану как целому. Из этого главное методологическое требование: любой автор обязан изучаться в школе так, дабы ученики сознавали бы связь между деталями и целым, видели бы внутреннюю зако-номерность между всеми его образами и осознавали бы, в каком смысле и из-за чего образы эти составляют определенную художественную совокупность. Все другое — история происхождения отдельных произведений, разные историко-литературные неприятности, как вопросы о влияниях, о преемственности и проч., — все это дело высшей науки и школы И вот для таковой задачи изучение литературы — предмет воистину драгоценный. Но дабы сокровище эта была на виду, дабы она, хотя бы смутно, ощущалась самими учениками — нужно все время возвращать их к тексту, к подлиннику, к словам поэта. Нужно, дабы ученики ощущали, что в художестве имеется знание и что потому усвоить образы поэта — значит через его душу коснуться самого духа истины.

Вопросы

1. Что, с позиций известного критика, словесник обязан преподавать своим ученикам?

2. Какой ход в изучении произведения Б.М. Эйхенбаум именует первым? Из-за чего?

3. Какой методический прием и из-за чего, согласно точки зрения Б. М. Эйхенбаума, должен быть главным на уроке литературы?

4. Из требования и какого убеждения исходит методоло-гия литературного образования, предложенная Б. М. Эйхенбаумом? Согласны ли вы с ученым?

5. Какое место в литературном образовании Б. М. Эйхенбаум отводил читательской деятельности и ее формированию?

6. Как вы вычисляете, имеется ли переклички между мыслями Б. М. Эйхенбаума о методологии и методике литературы как учебной дисциплины и современными концепциями диалогического образования?

Г. А. Гуковский. «Изучение литературного произведения в школе» 1966 г.

Как раз отправляясь от несложного читательского воспитания для жизни, для души, для чувств и мыслей, ученик обязан в ходе изучения произведения сознательно воспринять все элементы его структуры. В этом смысле никакого про-тивопоставления между анализом и живым эмоциональным восприятием мастерства нет и быть не имеет возможности. Совсем неправильна идея, словно бы бы привычка к анализу, ориентировка в технических вопросах мастерства мешают приобретать яркие впечатления от него, испытывать яркие чувства при его восприятии. Эта идея в действительности — только лукавое самооправданиелюдей, утерявших свойство принимать мастерство либо ни при каких обстоятельствах не имевших таковой способности.

Нет, изучая, разбирая в школе одно произведение задругам, мы приучаем обучающихся видеть произведение искусства во всех его элементах. А тот, кто видит произведение искусства во всех его конструктивных элементах и деталях, может и обязан принимать его эстетически полнее и лучше, чем второй читатель. Как раз благодаря углубления в анализ мастерства он принимает его не только вернее, но и посильнее; он испытывает при чтении романа либо стихов не меньше, а больше душевных движений и эмоций по большому счету, чем читатель, которого не обучили видеть, разбирать, понимать язык мастерства. Значит, мы ведем обучающихся от «несложного» некультивированного, стихийного восприятия мастерства — к «несложному» восприятию его, но уже культивированному, сознательному, обученному, и тем более сильному и жизненно-активному. В противном случае оно и не может быть принципиально. Так как мысль, идея, чувство существуют в произведении мастерства только в его образах, только струясь через все подряд элементы его структуры. Тот, кто не осознаёт языка, не осознает, не воспримет самых великих идей, выраженных на этом языке. Так и с мастерством. Тот, кто не по-нимает языка художественных образов, может не уловить и идей, выраженных этим языком. В это же время эксперт-преподаватель лучше вторых осознаёт и знает данный язык, со всеми его оттенками, тонкостями, ассоциативными напластованиями и связями. Следовательно, он обязан научить этому пониманию собственных учеников, дабы они имели возможность воспринять и те идеи, эмоции и мысли, каковые являются содержанием образов. Он научит их подметить тысячу подробностей, каковые смогут ускользнуть от внимания читателя, не прошедшего школу, не пробраться в его сознание. Преподаватель-эксперт научит улавливать все — впредь до тонкости в переходе ритма, до особенного изгиба фразы, до смыслового оттенка слова, и все это будет для его ученика полно значения, все будет носителем идеи

Из сообщённого направляться, думается, что преподаватель-словесник обязан посредством всего научного аппарата, дешёвого ему, выращивать и культивировать в первую очередь собственный личный орган восприятия произведений литературы. В этом направлении обязан трудиться и любой филологический вуз, в частности литературы и факультет языка любого пединститута, упражняя студентов в аналитических навыках. Этого, к сожалению, не делается, и последствия для того чтобы узаконенного дилетантизма в подготовке экспертов-словесников очень неблагоприятно отзываются на преподавании литературы в школе . В это же время, при наличии минимума природных данных, упражнением возможно развить в молодом человеке большую свойство дифференцированного аналитического восприятия литературы. Так как получают же этого музыканты, неизменно, неизменно и везде.

Вопросы

1. Какие конкретно сходства вы увидели между позициями Б. М. Эйхенбаума и Г. А. Гуковского?

2. Какое место в литературном образовании, по мысли Г. А. Гуковского, должно занимать «простое читательское восприятие» его учеников и учителя? Как оно связано с анализом произведения?

3. В чем, по Г.А. Гуковскому, состоит суть литературного образования?

4. Чем культурный читатель в понимании Г.А. Гуковского отличается от читателя, «не прошедшего школу»?

5. Как вы осознаёте следующую идея критика: «преподаватель-словесник обязан посредством всего научного аппарата, дешёвого ему, выращивать и культивировать в первую очередь собственный личный орган восприятия произведений литературы»?

6. Как вы осознаёте аналогию деятельности квалифицированного словесника с творчеством музыканта?

The Vietnam War: Reasons for Failure — Why the U.S. Lost


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: