Герменевтика и методология гуманитарных наук

На протяжении продолжительного исторического развития в методологии гуманитарных наук складываются особенные стандарты изучений, к каким возможно отнести герменевтический, феноменологический, семиотический, логико-семантический, структуралистский, исторический, психотерапевтический и другие. Распознаем характерные черты герменевтического методологического стандарта.

Герменевтический методологический стандарт

С методологической точки зрения специфика любой науки зависит от двух методов и: предмета важнейших моментов науки его изучения. Причем второй момент обусловлен первым, поскольку своеобразие предмета накладывает отпечаток на способ изучения. В гуманитарных науках своеобразным предметом изучения, отличающим их как от естественных наук, так и от публичных, являются своеобразные знаковые совокупности, каковые возможно условно назвать текстами. Тогда гуманитарное познание есть вторичным отражением действительности. Можно считать, что отражение действительности в них опосредовано текстами. Правильное определение понятия “текст” — задача достаточно сложная и не имеет важного значения при неспециализированном методологическом подходе. Значительно распознать только наиболее значимые характеристики текстов.

Одной из таких черт есть знаковая природа текстов. Символы в них связаны между собой определенными отношениями. Поверхностная структура знаков выступает как внешняя данность и воспринимается конкретно при помощи органов эмоций.

Из знаковой природы текстов направляться вторая их особенность, заключающаяся в том, что они являются носителями информации. Эта особенность помогает гносеологической предпосылкой своеобразной герменевтической концепции в области методики гуманитарных наук. Герменевтика нужна в том месте, где существует непонимание. В случае если суть как бы “скрыт” от субъекта познания, то его нужно дешифровать, осознать, усвоить, истолковать, трактовать. Все эти понятия смогут быть синтезированы в неспециализированную методологическую категорию “познание”, которая в гуманитарных науках получает особенное методологическое звучание: на первый замысел тут выдвигаются интерпретационные способы получения знания. Как раз они как правило снабжают прирост знания в области гуманитарных наук, но одновременно с этим перед исследователями появляются непростые неприятности обоснования истинности гуманитарных теорий и их методологического обеспечения.

Потому, что постижение, усвоение смысла текста являются процедурами, как следует хорошими от объяснения природных и публичных явлений и закономерностей, постольку в методологии гуманитарных наук обязана занять соответствующее место новая категория — категория понимания. Но соотношение между пониманием и объяснением должно быть диалектическим.

Герменевтический методологический стандарт характеризуется изюминками, среди которых в первую очередь направляться назвать принятие дихотомии естественных наук и наук о духе (гуманитарных наук). Так как предметной базой гуманитарных наук есть текст, то замечательным средством анализа гуманитарных явлений выступает язык. Во многих герменевтических концепциях язык объявляется средоточием всех гуманитарных неприятностей. И более того, слово делает культурологическую функцию, представая в качестве системного элемента культуры. Как раз тут находится центральный пункт, основное звено герменевтической методике гуманитарных наук. В случае если слово имеется принцип культуры, то правила анализа слова должны быть последовательно распространены на исследование культуры.

Следующей изюминкой герменевтического методологического стандарта есть его диалоговый темперамент. Диалог был предметом изучения еще у Аристотеля в “Топике”. З. Н. Микеладзе уверен в том, что аристотелевские топы являются своеобразные способы изучения диалога.[64] А раз диалог есть принципом гуманитарного изучения, то аристотелевская “Топика” имеет прямое отношение к герменевтике. Топ, как думает З. Н. Микеладзе, имеется методологема (методологическая единица) диалогики (методологического изучения диалога). Как раз в “Топике” закладываются первые основания методологического анализа диалога. В будущем диалогический темперамент гуманитарного познания делается критерием различения гуманитарных (диалоговая форма знания) и естественных (монологическая форма знания) наук.

Еще одним свойством герменевтического методологического стандарта есть разделение областей своеобразны знакового содержания (объективный суть текста) и психотерапевтических моментов, оправдывающих принцип лучшего понимания, что выполним, скорее, как целевая установка, нежели как реально достижимый идеал. Текст владеет особенностями чувственно принимаемых объектов, но дабы его осознать, направляться учесть, что он связан со значением и смыслом. Вещественные компоненты текста мы принимаем, совершенную сторону текста понимаем. Субъективные намерения автора, его психотерапевтические характеристики и его внутренний мир, зависящий от образования, увлечений, религиозности, воспитания, принадлежности к определенному классу либо сословию, совокупности архетипов коллективных бессознательных представлений, материальных условий его жизни, составляют тот фон, что оказывает значительное влияние на суть текста. Он есть внелингвистическим контекстом, в котором, например, и выделяются указанные моменты. В современной герменевтике познание с методологической точки зрения есть не психотерапевтической, а семантической и общефилософской категорией. Его необходимо отличать от эмпатии. Отождествление понимания с психологически нагруженными актами характерно для ранних методологических концепций в герменевтике. В них познание автора было пониманием не в простом смысле, поскольку в этом случае мы объект понимания не интерпретируем (а всякое познание связано с интерпретацией), а “проникаем” в него, “эмпатируем”, “симпатически” (не интеллектуально) сопереживаем, не постигаем суть, а вживаемся во внутренний мир. Личность автора дана нам не как знаково-символическая структура, а как явление одного порядка с родовой сущностью человека. Методологически тут используется прием объяснения. Исходя из этого применение, к примеру, Шлейермахером понятия “психотерапевтическая интерпретация” с позиций современной методике свидетельствует применение растолковывающих способов (в этом случае психотерапевтических) в герменевтическом изучении.

Учет внелингвистических факторов, мотивационных установок, бессознательных моментов, социокультурных факторов при реконструкции субъективных условий, в которых складывался объективный суть текста, есть нужным моментом гуманитарного познания и специфицирует структуру предпонимания.

Главным средством наделения смыслом непонятных знаково-символических конструкций есть интерпретация, которая представляет собой достаточно вольный творческий акт. Благодаря этого герменевтический методологический стандарт характеризуется терпимостью к множественности результатов интерпретации. понимание и Интерпретация текстов обеспечиваются особенными методологическими средствами: герменевтическим кругом, вопросно-ответными методиками, контекстным способом, особыми логическими средствами, семиотическими и психотерапевтическими приемами.

Логико-семантические условия понимания текстов

Текст с синтаксической точки зрения имеется множество элементов (предложений, высказываний, музыкальных фраз, композиционных элементов любой знаково-символической совокупности), связанных между собой структурными отношениями, характерными для знаковой совокупности данного типа. Он имеет довольно легко определяемую синтаксическую структуру. самая сложной, “большой и малоисследованной”[65] была неприятность понимания естественного языка, языковых выражений. Разглядим ее под следующим углом зрения. Будем вычислять элементарным носителем смысла предложения. Текст будет являться контекстом для предложений, входящих в него, в случае если ставится вопрос об их потреблении. Предложение же имеется контекст для составляющих его выражений, относящихся к вторым семантическим категориям. Исходя из этого неприятность понимания текстов сводится в этом случае к знанию смысла и пониманию предложений структурных связей между ними.

Решение проблемы значения языковых выражений будет зависеть от связи их с действительностью и с настоящей практикой применения. При таком подходе предполагается, что язык не только оформляет методы интеллектуальной деятельности людей, но и есть необычным отражением действительности, исходя из этого значения языковых выражений значительно зависят от объективной и субъективной действительности, освоенной человеком. Сообщение с практической деятельностью осуществляется при помощи учета прагматических моментов, неязыковых контекстов, эпистемических условий и пр. Иными словами, значение языковых выражений зависит от диалектического соответствия между употреблением языка и языковой компетентностью. Знание об потреблении углубляет познание компетентности, владения языком. Но для знания значения языкового выражения интуиции носителя языка, его языковой компетентности очевидно не хватает.

Увидим, что применение терминов “значение” и “смысл” неоднозначно в литературе по лингвистике и философии. Существуют разные концепции, отличающиеся очень показательным своеобразием.

К примеру, имеется точка зрения, в соответствии с которой значение языкового выражения имеется величина довольно устойчивая, изменять ее может только влияние определенного контекста потребления. Такая поменянная сущность и будет тем, что именуют смыслом языкового выражения. В соответствии с данной концепции у конкретного языкового выражения возможно множество смыслов и одно значение потребления. Такое вывод подводилось в качестве теоретического основания под кое-какие герменевтические методики. Но, как правильно в свое время увидел Шпет, такую догадку и теоретически, и фактически обосновать весьма тяжело. Отнесение значения к лексике, а смысла к потреблению разделяет две интуитивно связанные характеристики слова и затрудняет решение проблемы понимания текстов. Весьма интересно подчернуть, что Шпет развивает идея, которая идейно предшествует современным влиятельным семантическим концепциям. Он различает номинативную функцию слова и семасиологическую соответственно номинативной и смысловой предметности. Имя имеется, с одной стороны, чувственно принимаемая вещь, символ. Оно связано с обозначаемым предметом в акте представления и восприятия. Сообщение символа с обозначаемым имеется “машинально чувственная” сообщение. Дабы перейти от чувственного к мысленному, необходимо “углубиться” в структуру слова, разглядеть второй уровень данной структуры, перейти от представлений и восприятий к мыслям, а тут мы уже будем иметь дело с семасиологической функцией слова.

Очень плодотворной была идейно связанная с концепцией Шпета значения и экспликация смысла в терминах “интенсионал” и “экстенсионал”, причем наметилась устойчивая традиция истолкования интенсионала как языкового (не мысленного!) содержания. Интенсионал имеется та совокупность показателей, каковые конкретно определяют экстенсионал. Под последним, со своей стороны, понимается совокупность предметов внешнего (по отношению к языковому выражению) мира. Ясно, что при таком подходе отношение к миру вероятных обозначаемых сущностей определяется совокупностью языковых семантических показателей. Понятие значения тут как бы “расщепляется” на два понятия: интенсиональное и экстенсиональное значение. Язык при таком подходе владеет “миротворческой силой”, он формирует вероятные миры, объекты которых существуют так светло и осмысленно, как это им разрешает их интенсиональное содержание. Интенсиональное содержание тяготеет тут к мысленному содержанию, смыслу, но представители для того чтобы подхода не склонны отождествлять эти понятия, а напротив, оттеняют своеобразие интенсионала, чтобы намеренно выделить, что все содержание языковых выражений возможно выделить лишь из внутренних ресурсов языка.

Многие эксперты, в частности в области вычислительной лингвистики, не удовлетворились таким подходом, поскольку он не высказывал в явном виде метод коммуникации человека (а вдруг какая-либо теория пробовала это делать, то она выяснялась неадекватной для построения удовлетворительной концепции понимания языка) и всецело игнорировал концептуальное (мысленное) содержание языкового выражения, которое дано кроме того до начала дискурса и связано с умением его участников пользоваться языком, умением, в котором зафиксированы языковой установка и опыт человека на понимание и возможное восприятие в данных условиях дискурса. Таковой подход в конечном итоге абсолютизировал дескриптивную функцию языка. Исходя из этого появились концепции, каковые вводят понятия концептуального представления, концептуального уровня языка со необычной логикой, служащие для мысленного понятий содержания и уточнения смысла языка.

Совершённый анализ убеждает в том, что при ответе неприятности понимания нужно идти не от формализованных языков при помощи приближения их к настоящим процессам понимания, а от настоящего феномена понимания, забрав его за идеал. В качестве первого шага к цели введем понятие “неспециализированное семантическое значение языкового выражения”. Оно есть комплексным многоаспектным образованием, зависящим от развитости публичного “смыслового горизонта” носителей языка (концептуальный нюанс); от соотношения с действительностью, т. е. объектами, фактами, явлениями, событиями, о которых идет обращение в данном языковом выражении (истинностно-денатативный нюанс); от правил языкового отражения действительности (интенсионально-десигнативный нюанс); от структуры языка (логико-грамматический нюанс); от контекста потребления (коммуникативный нюанс); от прагматических условий, делающих нужной постановку вопроса о значении данного языкового выражения (пресуппозиционный нюанс).

Сейчас возможно сформулировать главный тезис: осознавать языковое выражение — значит знать неспециализированное семантическое значение его. Так как текст представляет собой непустое множество элементов, связанных между собой структурными отношениями, то осознавать текст — значит знать неспециализированное семантическое значение каждого входящего в него элемента, знать свойства структурных взаимоотношений и зависимость разбираемого текста от контекста. Экспликацию данной догадки совершенного, примерного понимания возможно совершить при семантических условий и-помощи выявления понимания.

В случае если представить познание текстов как структурно организованно целое, то оно может включать этапы, любой из которых владеет относительной самостоятельностью, не связан с другими временными отношениями, исходя из этого принятая потом нумерация этапов есть условной.

Первый этап процесса понимания текста связан с обнаружением его синтаксической формы. На этом этапе действуют два условия понимания. Первое предполагает умение отличать грамматически верные элементы от неправильных. Мы определим образования отечественного языка в воображаемых знаковых структурах. Тут текст еще не предстает перед нами как совокупность связанных предложений. Второе условие соотносится с обнаружением смысла логических констант и с соотнесением их потребления в данном тексте с общепринятыми нормами логики.

Оба условия в совокупности составляют то, что именуется логико-грамматическим владением текстом.

На втором этапе происходит обнаружение семантически значимых, смысловых структурных единиц и решение вопроса об их неспециализированном семантическом значении. Знание о значении структурных единиц образовывает то, что есть третьим условием понимания текстов.

Четвертым нужным условием понимания есть учет контекста потребления. Контексты смогут быть языковыми и неязыковыми. Последними могут служить настоящие положения дел, о которых идет обращение, вероятные (мыслимые) положения дел, события и исторические факты, знание, учитывающееся при интерпретации текста (“фоновое знание”). Языковые контексты помогают, в большинстве случаев, для устранения многозначности выражений. Неязыковые контексты также будут ликвидировать многозначность и, помимо этого, уточнять значение структурных элементов и всего текста в целом.

Пятым условием понимания есть учет прагматических параметров, от которых зависит потребление данного выражения. Познание текста можно считать процессом, ограниченным рамками коммуникативной обстановке, в то время, когда происходит передача информации (диалог) от одного индивида к второму. Под прагматическими условиями нужными для понимания текстов, предполагаются события, каковые имели возможность бы быть предлогом для производства данного текста, определенный уровень знаний участников коммуникации, их намерения, темперамент коммуникативного акта (важное сообщение, шутка, дезинформация и пр.). При интерпретации довольно часто употребляются сведения биографического характера об авторе текста, учитывается историческая ситуация; время от времени существенно воздействуют на познание кроме того манера произношения либо стиль выражения. В случае если между интерпретатором и автором текста существует историческая расстояние, то направляться учитывать различия культур, исторических эр, языков и т. д. Целый данный комплекс моментов, воздействующих на познание текстов объединяется неспециализированным заглавием — прагматические условия понимания. Еще раз хотелось бы выделить, что эта совокупность условий понимания вводит абстрактную, теоретическую обстановку “чистого” понимания, моделирует совершенное познание и есть логико-семантическим базисом для реконструкции осознающей деятельности.

Логика герменевтического рассуждения

Герменевтическая логика изучает логические основания, правила и методы понимания смысла текстов (знаково-символических совокупностей). Она основана на принципе зависимости логического способа от предмета рассуждения, на интерпретационной природе рассуждений в области герменевтики, на принципе диалогичности герменевтического мышления. В ее базис заложены кроме этого герменевтический круг, синтез феноменологических теорий обнаружения смысла с герменевтическими способами его понимания и принцип диалектического сотрудничества между объяснением, пониманием и интерпретацией, в то время, когда интерпретация поставляет материал для объяснения, для работы герменевтического аппарата (логики рассуждения), приводящего к постижению смысла (пониманию).

Концептуальное содержание современной герменевтической логики имеется итог продолжительного исторического процесса, на протяжении которого она купила собственный настоящее лицо, по крупицам собирая идейный материал. Непременно, становление герменевтического способа в определенной степени оказывало влияние на конституирование герменевтической логики. И все же первый прорыв логического способа в герменевтические сферы был осуществлен Х. Вольфом, философом, что конкретно герменевтикой не занимался. Возможно заявить, что он создал теоретические предпосылки для этого серьёзного шага вперед.

Вольф полагал, что логика в теоретическом смысле следует за психологией и онтологией. Он в необычной форме зафиксировал тот момент, что логика может зависеть от определенных онтологических предпосылок, т. е. от определенного содержания, обусловленного предметом изучения. Получается, что логика у Вольфа не имеет собственных законов, зависит от учения о психологии и бытии. Вольф различал теоретическую и практическую логику. Для теоретической логики значительно, что ее онтология определяет свойства логического вывода, а практическая логика не зависит от предмета.

Эта идея Вольфа была развита И. М. Хладениусом и И. Кантом, но по-различному. Кант развивал идею чистой логики (она и имеется теоретическая логика в смысле Вольфа), но кантова чистая логика уже не зависит от онтологии как первой части метафизики. Более того, практическая логика не согласится Кантом в качестве научной дисциплины. Обращение, по Канту, может идти лишь о прикладной логике подобно тому, как мы говорим о прикладной математике, геометрии и пр. Представляется, что взоры Канта были шагом вперед по пути формализации логики и одновременно с этим отступлением назад, поскольку особые логические дисциплины лишались научного характера. Хладениус же, наоборот, признавая практическое значение логики, пробовал в один момент увеличить онтологические основания теоретической логики и включить в нее то, что ранее исконно считалось мнением, к примеру, историю, подводя тем самым логические основания под одну из главных гуманитарных наук.

Цель Хладениуса — установить значение единичного как объекта исторического познания. Он различает опыты и единичные “факты”. Опыт имеется неспециализированное положение, основывающееся на восприятии отдельных случаев и их интуитивном эмпирическом обобщении. Суждения субъектом которых являются так полученные умелые неспециализированные положения именуются суждениями типа неспециализированных мест. Это — эмпирические суждения, являющиеся, согласно точки зрения Хладениуса, первыми купленными в науке положениями. Неспециализированные суждения в простом смысле слова имеют вторичное происхождение, они взяты посредством определений, обобщений и других логических операций.

Особенности логического аппарата исторического познания характеризуются суждениями типа неспециализированных мест. Хладениус подводит к идее необычной силлогистики, в которой наровне с неспециализированными и единичными терминами употребляются и термины типа неспециализированных мест. Количеством типически неспециализированных понятий есть “неизвестное множество”. В нем возможно особенным образом выделить пара образцов, обычных представителей, каковые образуют новое ясное, четкое множество. Его элементы будут “воображать” неизвестное множество. Отношение между выбранным неопределённым множеством и образцом не есть теоретико-множественным отношением принадлежности элемента к классу. Экземпляр-пример светло и четко воображает всю совокупность. Данное обобщение основано на аналогии и на наблюдении маленького числа известных примеров.[66] Выводы с применением для того чтобы типа терминов значительны и свойственны для исторического познания.

Серьёзными вехами в становлении идей герменевтической логики являются рассмотренные выше концепции Дильтея, Шпета, Гадамера, в которых были изучены неспециализированные неприятности герменевтической логики и каковые позволяют сделать следующие обобщающие выводы.

В гуманитарном познании используется в неявном виде особенный логический вывод, что на первый взгляд, по направленности мысли возможно было бы отнести к индукции. Но потому, что тут имеют дело не с рассуждениями о особенностях элементов множеств, а с умозаключениями, в которых в качестве субъектов суждений употребляются личные целостные объекты либо их части, то таковой логический вывод не есть индукцией. Это необычный тип мериологического обобщения либо ограничения. Мериологическое умозаключение от части к целому осуществляется на основании абстрагирования (отвлечения от несущественного) и идеализации (выделения чрезвычайного, особого). Его специфика содержится в переносе особенностей некоторых частей на все целое. Наряду с этим опускают множество “личных событий” (абстракция) и выделяют чрезвычайные черты (идеализация). Конечно, что наряду с этим, каковы критерии выбора абстрагируемого и идеализируемого материала, научная ценность и такова объективность исследуемого предмета.

Вводимое понятие типа в подлинно научной методологии кроме этого делает характерную ему роль. К примеру, история имеется наука в той мере, в какой она образует довольно неспециализированные понятия (типические понятия), подводит личный факт под типические обобщения, это характерно еще для одной своеобразной для гуманитарных наук логической операции, которую за неимением общепринятого наименование возможно условно назвать “подведением”. Она предполагает сопоставление (сравнение) данной индивидуальности с результатом мериологического обобщения (суть логико-гносеологический) и в один момент объяснение (суть методологический). Наряду с этим подразумевается особенная философская установка на онтологический статус довольно неспециализированных (типических) понятий: в бытии не существует довольно неспециализированного, оно обнаруживается в единичном при познавательных операциях с личным, т. е. оно характерно лишь для отечественного знания. Причем личное имеется категория логическая и гносеологическая, а единичное — онтологическая. При интерпретации и построении теоретических совокупностей это событие направляться учитывать, разводя эти категории по различным уровням языка (синтаксис, семантика).

В психологически ориентированных изучениях довольно часто употребляется особенный прием, которым пользуются при постижении целого и сущность которого возможно названа “дивинаторным схватыванием”. Он с новой стороны специфицирует герменевтическую логику в гуманитарных изучениях. Сущность данного способа содержится в восстановлении целого по немногим фрагментам и чертам на базе предположения, “интуитивного” умозрительного предположения.

В герменевтической логике с позиций хорошей логики поднимаются неприятности совсем необыкновенные, такие, к примеру, как неприятность прямого и косвенного значения, контекстного значения, соотношения начального (узуса) и этимологического значения (общеупотребительного значения) слова; тропного[67] значения.

В герменевтической логике значительное значение имеет различение понимания, интерпретации и объяснения. Последняя имеется средство успехи понимания. Познание же имеется усвоение смысла текста. Существует два вида понимания: интуитивное и дискурсивное. Первое соответствует полному яркому знанию смысла, ситуации непонимания тут не появляется (кроме того при наличии неточности). Второй вид характеризуется наличием непонимаемого “остатка” (части) в целом. В этом случае поэтапно проводятся определенные операции, каковые возможно представить как алгоритмический процесс. На начальной стадии этого процесса формируется реконструкционная догадка о смысле целого. На втором представляется догадка о смысле некоей части по отношению к смыслу целого при учете ранее введенной реконструкционной догадки. На третьем этапе формулируется условие объяснения смысла непонимаемого остатка: суть целого растолковывает суть непонимаемой части, если она делается частью единой совокупности целого, т. е. так входит в совокупность, что не противоречит согласованию и целому его частей.

В представленном ходе постижения смысла текста центральное место занимает реконструкционная догадка. На ее базе происходит интерпретация (наделение смыслом) малоизвестных частей целого и объяснение роли каждой части в структуре целого. Интерпретация в совокупности с объяснением образовывает весьма необычный метод рассуждения, что оказывает помощь найти специфику герменевтической логики.

Еще одной ответственной изюминкой герменевтических рассуждений есть их тесная сообщение с нерациональными моментами, нужно присутствующими в гуманитарных явлениях. Для герменевтической логики наровне с учетом очевидно осознаваемых логических правил характерна рационализация бессознательных моментов, неявно присутствующих в мысленном содержании знаково-символических совокупностей, в виде которых есть исследователю предмет гуманитарного познания. В герменевтической логике вводится в логические сферы то, от чего хорошая логика сознательно отвлекалась. В этом случае в логические рассуждения “внедряются” моменты когнитивной и этнической психологии, теории и прагматики коммуникации; логические структуры наполняются многими содержательными представлениями, каковые специфицируют процессы герменевтических рассуждений.

Герменевтика: Шлейермахер, Гадамер, Дильтей


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: