Герой из рабочего класса при дворе версаля.

Алан Рикман перешел от скромных начинаний к проектам на большом экране. Он рассказывает Хиллари Уайт об Имоне де Валера, Людовике XIV и наследии Гарри Поттера.

Ваше сердце слегка трепещет, когда Алан Рикман улыбается вам. Эта улыбка. Такая же мрачная, острозубая усмешка с хитрым прищуром, которая обманула Джона МакКлейна и терроризировала горожан Ноттингема. Кажется, она зачастую появляется на лице звезды, сидящей напротив меня, спиной к ярким утренним лучам за окном отеля Мэррион. 69-летний актер находится в городе на время кинопоказа романтической истории «Небольшой хаос» на Международном кинофестивале Джеймсон в Дублине. И всё хорошо, так как он рассказывает мне о своём ирландском происхождении по бабушкиной линии со стороны отца. «Когда я сюда приезжаю, я не шучу», — говорит он с шутливым негодованием. – Это было абсолютно так, как будто бы я пришёл куда-то, где был раньше, я это знал, и это было возвращение в середину 90-х, когда я снимался в «Ужасно большом приключении», и это было до того, как банки обанкротились. Тогда это было невероятно празднично, и для меня было просто пойти в бар, в котором не было ужасных музыкальных автоматов, на самом деле люди видели и обсуждали игру Шерон Шеннон в клубах, это было откровенно похоже на встречу с самим собой. И я разговаривал с Шарлин Спитари (солисткой группы Texas и другом) о сущности кельтов, поскольку обладаешь схожим мироощущением, потому что моя мать была валлийкой. Во мне немного английской крови». Всё это передается с помощью великолепной визитной карточки Рикмана – пугающей игры слов, которую он использует, этого голоса. Слушать его богатое, карамельное, по-кошечьему мягкое звучание голоса, медлительно изрекающее что-то такое же повседневное, как заказ кофе или разговоры о погоде – это удивительно. Этот голос, создан для того, чтобы смолкали комнаты, кинозалы, политические митинги и хаос в классах школы волшебников. Кажется преступлением прерывать это, но я должна. Имеет ли большое значение для него участие в фильмах наподобие «Майкла Коллинза», учитывая эту родословную?

Он задумчиво кивает: «Огромное значение, — подмигивает он. – Особенно, когда работаешь дома. Чего я не мог понять, так это того, как Ник (Джордан, режиссер) собирается уместить всё это в два часа. Я подумаю, что нам невероятно повезло, учитывая, что в действительности это должен был быть 16-часовой мини-сериал. Я хотел бы, чтобы вы смогли рассмотреть эту историю с разных точек зрения, а в конце найти одну общую точку пересечения.

Рикман высказывает мнение о том, как играть жизнь реальных исторических персонажей и как становиться в некую «защитную» для них позицию по одной причине простого человеческого отношения к ним, а именно: если вы судите слишком судите своих персонажей, то их становится труднее играть. Он ощущает это в короле Людовике XIV, которого он играет в «Небольшом хаосе», и до сих пор в Эймоне де Валера, спустя почти два десятилетия с момента выпуска «Майкла Коллинза».

«Ни для кого не секрет, что Нил чувствовал в Эймоне де Валера, — вздыхает он, отступая от темы. Я думаю, что будет еще один фильм, который снимут по одному из великих романов всех времен, в котором были бы де Валера и Коллинз, прежде чем их пути разойдутся. В то время, как де Валера был в Америке, Коллинз шел и читал сказки перед сном своим детям! Они были как Инь и Ян, конечно, они были близки в чём-то. Я не придерживаюсь мнения, что де Валера был в ответе за его смерть, потому что, насколько я вижу, у него не было достаточно власти на тот момент, и есть достаточно легенд о том, что за день до того, как он [Коллинз] был убит, он пытался найти Коллинза. Должно быть, он что-то знал, но не мог этому воспрепятствовать. Да, это было очень важно для меня в то время. «Это очевидно. Вы можете узнать, как он рассказывает это, сидя в камере в Килмайнхэм Гаол, и ему вручают записку, написанную де Валерой мелким подчерком с просьбой позаботиться о своей семье. — Невероятно, — замечаю я, — по некоторым причинам. – «Да», — шепчет Рикман. Насыщенно, насыщенно, насыщено.

После «Зимнего гостя», «Небольшой Хаос», был вторым художественным фильмом, который снял Рикман, и первым, в котором он при этом ещё и снялся сам. Написанная Элисон Диган (родилась в Дублине, жена Себастьяна Барри), эта история рассказывает о ландшафтном дизайнере и скорбящей матери (в исполнении Кейт Уинслет), занятой проектированием одного из самых пышных дворцовых садов в Версале. Это пышный и осторожный ход, который весьма недооценен в своём роде. Спонсоры проекта, по его словам, настаивали на том, чтобы Рикман, непосредственно сам исполнил главную роль.

Это был не мой выбор, — объясняет он. Единственное, что сделало это возможным, так это то, что Людовик XIV был немного похож на кинорежиссера. Это определенная положение, когда ты наблюдаешь за всем, делаешь выбор или что-то переделываешь. Выражение на лице не должно сильно меняться, оно статично и неподвижно. Люди сами к нему подходят. Помню, я думал: Если бы во времена Людовика изобрели кино. Ну, держитесь, Харви Вайнштейн». Еще одна усмешка, еще одно маленькое отступление. Он вежливо развеивает мое предположение о том, что должен быть некий элемент путешествия во времени, когда, прежде, чем погрузиться в него, создаются все эти роскошные, тяжеловесные костюмы. «В действительности, ты живёшь настоящим, — мягко улыбается он. — Поверьте, к вашей голове всегда приставлен пистолет, и это пистолет во времени настоящем, и если это не погода, то это деньги или просто давление кинопроизводства. Работа в домашней обстановке приятна, потому что вы окружены людьми, которые по-настоящему увлечены. И если погода хорошая, нет самолёта, пролетающего над вашей головой через каждые 10 секунд, то работать в такие дни становится большим праздником. Это просто работа. И это приятно. Ты просто работаешь».

Работа. Именно этому правилу Рикман следовал на протяжении всей своей блестящей сценической и экранной карьеры, которая началась, когда тогдашний 26-летний успешный графический дизайнер выиграл стипендию Лондонской Королевской академии драматического искусства (РАДА), поддавшись зову актёрства. Рикман вырос в районе Хаммерсмита, и его отец (фабричный рабочий) умер, когда Алану Рикману было восемь. В то время жизнь его матери, двух его братьев и сестры была нелегкой. Всё, чего он достиг, стало результатом его упорства, и актёрская игра, как и любая другая профессия, стала для него испытанием, а не шуткой.

Если у вас есть талант, всё, что у вас есть, это ответственность перед ним, — настаивает он. Вы не можете ставить его себе в заслугу. Это случайность или что-то другое.

А кто-то ещё, например, может быть блестящим пожарным. И становится все труднее и труднее; молодые актеры сегодня, они не должны быть членами профсоюза, и нет никакого особого давления на них в плане обучения. Они не замечают, как они быстро разбрасываются своими навыками, и всё только для галочки, лишь щёлкнув пальцами.

В качестве заместителя председателя RADA, Рикман вполне может беспокоиться за большинство молодых актеров, но он не волнуется по поводу Дэниела Радклиффа, Эммы Уотсон и Руперта Гринта, его бывших звёздных коллег по «Гарри Поттеру» и, возможно, самых известных подростков в мире во времена зенита славы нашумевшей франшизы.

Он и его давняя спутница Рима Хортон познакомились в очень раннем возрасте; Рима в дальнейшем стала советником лейбористской партии и преподавателем экономики в Кингстонском университете. У него никогда не было детей, но он с гордостью говорит о звёздном трио. Все они смелые молодые души. Вы только посмотрите, как Эмма выступает в ООН или как Руперт самостоятельно штурмует сцену в Вест-Энде, а Даниэл делает действительно смелые шаги в жизни и работе. Я не знаю, является ли это удачей или же было множество голосов, которые успели дать им наставления. Полагаю, мы все разговаривали с ними, когда у нас выдавалась свободная минутка на съемках.

Он до сих пор пытается преодолеть феномен Гарри Поттера, и удивляется встречам с одержимыми фанатами, которые ещё не родились, когда он начал играть двуликого Северуса Снейпа. Что же это такое — удивляется он вслух, — что до сих пор имеет такую власть над воображением людей? Мне легче думать, что ребенок возьмет настоящую книгу и заблудится в ней. В этом есть что-то фундаментальное; так мы можем понять, кто мы такие, рассказывая друг другу истории.

Добродушный Алан Рикман покашливает, когда я спрашиваю о выходе на пенсию: «Попробуйте сказать это слово Джуди Дэнч или ещё кому-нибудь», — выговаривает он. – Для актёров смысл в том, чтобы продолжать работу».

© Перевод – Е. Н. (от 5 октября 2017 г.)

Оригинал статьи: газета INDEPENDET, Хиллари А Уайт, «Герой из рабочего класса при дворе Версаля» (от 13.04.2015 г.)

Егор Яковлев о правлении атамана Краснова


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: