Гл. xv. доказательств их системы происхождение эонов нельзя указать никаких.

1. Сейчас я обращусь снова к упомянутому выше разбору происхождения (эонов). И, в первую очередь, пускай они сообщат нам обстоятельство этого происхождения эонов, не касаясь предметов творения; потому что, как они говорят, не эоны случились для творения, а творение для эонов, и не эоны сущность подобие тварей, а твари подобие не. И как они приводят обстоятельства подобий, говоря, что месяц имеет тридцать дней для тридцати эонов, и сутки имеет двенадцать часов, а год двенадцать месяцев кроме этого для двенадцати эонов, находящихся в Плироме, и тому подобные бредни; так пускай они растолкуют мне обстоятельство происхождение эонов, из-за чего оно как раз было таково, из-за чего первое и родоначальное всего произведение имеется осмерица, а не пятерица, троица, семерица либо что-либо подходящее под второе число? И из-за чего от Жизни и Слова случилось как раз десять эонов, а не более либо менее, и из-за чего от Церкви и Человека случилось как раз двенадцать, в то время, когда совершенно верно кроме этого имело возможность случиться их большее либо меньшее число?

2. Потом, из-за чего вся Плирома разделяется на три части, на осьмерицу, десятерицу и дванадесятицу, а не на какое-либо второе число, не считая этих? И из-за чего разделение произведено именно на три, а не на четыре, пять, шесть либо другие числа, каковые не имеют никакого соотношения с предметами творения, потому что эоны, как они говорят, древнее этих дольных вещей и должны иметь собственный собственное основание, которое существовало прежде мироздания, а не по примеру творения, точь-в-точь совпадая с ним.

3. То, что мы говорим о творении, в соответствии с с верным порядком (господствующим в мире), потому что данный порядок находится в гармонии с самими сотворенными вещами; но они не смогут указать собственного основание для тех (существ), каковые древнее тварей и создались сами собою, и потому будут в очень затруднительное положение. Потому что в случае если их самих задать вопрос на счет Плиромы, подобно тому, как они задают вопросы нас, словно бы незнающие о творении, — то они либо начнут перечислять человеческие страсти, либо же заведут обращение о гармонии в творении, давая ответы довольно вторичного, а не того, что, согласно их точке зрения, образовывает первое. Потому что мы спрашиваем их не о гармонии в творении и не о людских страстях; но так как их Плирома, подобием которой они именуют творение, осьмерична, десятерична и дванадесятична, то они должны признать, что Папа создал такую Плирому без предусмотрения и всякого плана, и потому допустить нелепость в этом Отце, если Он что-либо сделал неразумно. В случае если же они, наоборот, — считают, что Плирома произведена в таком виде для творения, по предвидению Отца, гармонически устроившего все существа, то, значит, Плирома создана не для самой себя, но для собственного подобия, которое должно было быть сходно с нею, как статуя делается из глины не для самой себя, а для той статуи, которая должна быть сделана позже из меди, золота либо серебра; и творение будет значительно выше Плиромы, в случае если для его произведены горние вещи.

Гл. XVI. Творец мира либо произвел из самого себя первообразы вещей, имевших быть созданными, либо же Плирома создана по какому-либо предшествующему образу, а тот со своей стороны По другому, и без того потом в бесконечность.

1. Но если они не желают сознаться, в чем я обличаю их, как раз что они не смогут указать какое-либо основание для для того чтобы происхождения их Плиромы, то они нужно должны допустить высшее Плиромы, второй более духовный и более сильный порядок, по образу которого создана их Плирома. Потому что в случае если Демиург дал настоящую форму творению не сам от себя, но по образу горних вещей, то их Глубина, давшая Плироме как раз такую форму, от Кого взяла образ того, что было прежде нее? Потому что нужно предположить либо, что идея о творении существовала в Всевышнем, сотворившем мир, — так что Собственной силою и из Себя Самого забрал пример для миротворения, либо, если Он взял это от кого-нибудь,- то нужно постоянно доискиваться, откуда же тот, кто выше Его, имеет пример сотворенных вещей, насколько велико число произрождений, и какова субстанция самого первообраза? Но в случае если Глубина имела возможность сама от себя образовать в таком виде Плирому, то отчего же Демиург сам от себя не имел возможности создать таковой мир? И снова, в случае если творение имеется подобие горних вещей, — то из-за чего не назвать эти подобием еще высших существ, а эти высшие снова подобием вторых, и так не сочинить бесчисленные подобия подобий?

2. Это и произошло с Василидом, в то время, когда он не попал на истину; полагая, что, допустив нескончаемую последовательность вещей, случившихся одна из второй, избегнет для того чтобы затруднения, он признавал триста шестьдесят пять небес, появившихся последовательно одно от другого и похожих друг на друга, — и в подтверждение этого говорил о числе дней года, как я прежде сообщил, и выше их признавал Силу, которую они именуют Неименуемым, и ее созидающее воздействие; но он не избежал для того чтобы же затруднения. Потому что на вопрос, — откуда самое высшее небо, из которого он последовательно создаёт другие небеса, взяло собственный образ, — он сообщит, что от распоряжения, принадлежащего Неименуемому. И после этого обязан будет сообщить либо что Неименуемый создал его сам от себя, либо же обязан будет допустить еще другую силу, от которой его Неименуемый взял таковой пример для того, что создано его действием.

3. Сколь, исходя из этого, надёжнее и вернее сначала признать истину, т. е., что Всевышний, Творец, Что создал мир, имеется единый Всевышний и не считая Его нет иного Всевышнего, и что Он Сам от Себя взял вид и образец сотворенных вещей, чем утомившись по окончании столь блуждания и великого несчастья быть вынужденными все-таки остановить собственный ум на чем-либо едином, и Ему приписать создание сотворенных вещей.

4. Что касается до упрека, что делают нам валентиниане, словно бы мы пребываем в дольней седьмерице, как бы неспособные возвысится духом горе и разуметь горнее, поскольку не принимаем их нелепой болтовни, — в том самом и их обвиняют последователи Василида говоря, что они (валентиниане) кроме этого вращаются около дольнего, идя до первой и второй осьмерицы, и безразсудно считаюм, что прямо по окончании тридцати эонов нашли Всевышнего Отца, и не достигают своим умом до Плиромы, которая выше 365 небес и превосходит 45 осьмериц. Совершенно верно кроме этого кто-нибудь, придумав 4380 небес либо эонов, имел бы основание упрекать и их (последователей Василида), так как в днях года содержится столько часов. А если бы кто-нибудь прибавил к этому еще ночи, удвоив упомянутое число часов, и вообразил бы, что он открыл очень много осьмериц и бесчисленное количество эонов, и вопреки Всевышнему Отцу воображал себя самого идеальнее всех, то он кроме этого имел возможность бы поставить также самое в виду всем вторым, — так как они не досягают высоты изобретенного им множества небес либо эонов, и по собственной слабости вращаются в дольнем либо среднем месте.

Александр Чирцов о пространстве, времени и предсказании будущего


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: