Гордость и предубеждение

Джейн Остен

предубеждение и Гордость

КНИГА ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Все знают, что юный человек, располагающий средствами, обязан подыскивать себе жену.

Как бы мало ни были известны намерения и взоры для того чтобы человека по окончании того, как он поселился на новом месте, эта истина так прочно овладевает умами рядом живущих семейств, что на него тут же начинают наблюдать как на законную добычу той либо второй соседской дочки.

— Дорогой господин Беннет, — сообщила как-то раз госпожа Беннет супругу, — слышали вы, что Незерфилд-парк наконец больше не будет пустовать?

Господин Беннет ответил, что он этого не слышал.

— Однако это так, — продолжала она. — Только что заходила госпожа Лонг и сказала мне эту новость!

Господин Беннет промолчал.

— А хотелось бы вам знать, кто будет отечественным новым соседом? — с нетерпением задала вопрос его супруга.

— Готов вас выслушать, в случае если вам весьма хочется мне об этом сообщить.

Большего от него не требовалось.

— Ну так слушайте, мой дорогой, — продолжала госпожа Беннет. — Незерфилд, по словам госпожа Лонг, снят весьма богатым молодым человеком из Северной Англии. В понедельник он приезжал в том направлении в карете, запряженной четверкой лошадей, осмотрел поместье и пришел в таковой восхищение, что тут же условился обо всем с мистером Моррисом. Он переезжает к Михайлову дню, и уже в конце будущей семь дней в том направлении приедет кое-кто из его прислуги.

— А как его кличут?

— Бингли.

— Он женат либо холост?

— Холост, дорогой, в том-то и дело, что холост! Юный холостяк с доходом в четыре либо пять тысяч в год! Не правда ли, успешный случай для отечественных девочек?

— Как так? Разве это имеет к ним отношение?

— Дорогой господин Беннет, — ответила его супруга, — сейчас вы легко невыносимы. Очевидно, вы осознаёте, что я имею в виду его женитьбу на одной из них.

— Гм, таковы его замыслы?

— Замыслы! Боже мой, сообщите же вы другой раз! Но так как может в полной мере произойти, что он в одну из них влюбится. Исходя из этого, когда он приедет, вам нужно будет нанести ему визит.

— Я, соглашусь, не вижу к тому оснований. Отправьтесь-ка вы сами с девочками. Либо отправьте их одних — это, быть может, будет значительно лучше. Не то внезапно он вздумает влюбиться в вас — так как вы никак не меньше привлекательны, чем любая из наших дочек.

— Вы мне льстите, дорогой. Когда-то я и в действительности была не лишена привлекательности. Но на данный момент, увы, я уже не претендую на то, дабы слыть красавицей. Даме, у которой пять взрослых дочерей, не нужно большое количество думать о собственной красоте.

— В этих событиях у дамы не довольно часто остается столько красоты, дабы о ней приходилось особенно большое количество думать.

— Но, мой дорогой друг, вам обязательно направляться посетить мистера Бингли, когда он покажется.

— Чуть ли я за это возьмусь.

— Но поразмыслите о отечественных девочках. Вы лишь представьте себе, как прекрасно одна из них будет устроена. Вот заметите, господин Уильям и леди Лукас сходу поспешат в Незерфилд. А для чего, как вы думаете? Уж само собой разумеется, для собственной Шарлотты — вы же понимаете, они не очень-то обожают навещать незнакомых людей. Вы обязательно должны отправиться — так как мы сами без этого никак не можем у него побывать.

— Вы чересчур щепетильны. Полагаю, господин Бингли будет рад вас заметить. Желаете, я дам вам для него записочку с обещанием выдать за него замуж любую из моих дочек, которая ему больше понравится? Пожалуй, нужно будет лишь замолвить словечко в пользу моей крошки Лиззи.

— Надеюсь, вы этого не сделаете. Лиззи никак не лучше вторых ваших дочерей. я точно знаю, что она и вполовину не так прекрасна, как Джейн, и значительно менее добра, чем Лидия. Но ей вы почему-то постоянно оказываете предпочтение!

— Ни одна из моих дочек ничем особенно не примечательна, — ответил он. — Они столь же глупы и невежественны, как все другие девчонки в этом возрасте. Легко в Лиззи самую малость больше толку, чем в ее сестрах.

— Господин Беннет, как смеете вы так оскорблять ваших собственных детей? Вам доставляет наслаждение меня изводить. Само собой разумеется, вам нет никакого дела до моих истерзанных нервов.

— Вы ошибаетесь, моя дорогая. Я в далеком прошлом привык с ними принимать во внимание. Так как они — мои ветхие приятели. Недаром вы мне толкуете о них не меньше двадцати лет.

— Ах, вы себе кроме того не воображаете, как я страдаю.

— Надеюсь, вы все же доживете до того времени, в то время, когда в окрестностях покажется множество парней с доходом как минимум несколько тысяч в год.

— Кроме того в случае если их будет двадцать, какой в них прок, раз вы все равно отказываетесь к ним ездить?

— Ну, в случае если их будет двадцать, моя дорогая, тогда я, само собой разумеется, соберусь да сходу и объеду их всех подряд.

В характере мистера Беннета так затейливо сочетались склонность и живость ума к иронии, взбалмошность и замкнутость, что за двадцать три года совместной судьбе супруга все еще не сумела к нему приноровиться. Разобраться в ее натуре было существенно проще. Она была невежественной дамой с неустойчивым настроением и недостаточной сообразительностью. В то время, когда она бывала чем-нибудь обижена, то думала, что у нее не в порядке нервы. Целью ее жизни было выдать дочерей замуж. Единственными ее развлечениями были новости и визиты.

ГЛАВА II

Господин Беннет все же одним из первых посетил мистера Бингли. Честно говоря, он сначала имел в виду нанести ему визит, не смотря на то, что все время уверял жену, словно бы бы ни за что к нему не отправится. И она оставалась в полном неведении довольно его намерений до конца того дня, в то время, когда визит состоялся. Подлинное положение вещей раскрылось следующим образом. Замечая за тем, как его вторая дочь украшает лентами шляпку, господин Беннет нежданно увидел:

— Надеюсь, Лиззи, мистеру Бингли это понравится.

— Мы ни при каких обстоятельствах не определим, что нравится и что не нравится мистеру Бингли, — с раздражением проговорила ее мать, — раз нам не нужно будет бывать в Незерфилде.

— Но вы забываете, мама, — сообщила Элизабет, — что мы встретим его на балу, и госпожа Лонг давала слово нас познакомить.

— О нет, госпожа Лонг ни за что этого не сделает. У нее у самой две племянницы. Терпеть не могу эту эгоистку и ханжу!

— И я также, — сообщил господин Беннет. — Как приятно, что в этом серьёзном деле вы от нее не зависите.

Госпожа Беннет не снизошла до ответа; но, не будучи в силах сдержать собственный раздражение, она напустилась на одну из дочерей:

— Для всевышнего, Китти, прекрати так кашлять! Хоть чуточку поразмысли о моих нервах. Они этого не выдержат.

— Китти у нас ни с чем не считается, — сообщил папа. — Всегда она кашляет невпопад.

— Я кашляла не для наслаждения, — обиделась Китти.

— В то время, когда у вас следующий бал, Лиззи?

— Через 14 дней.

— Ах, вот как, — вскрикнула мать. — Значит, госпожа Лонг возвратится лишь незадолго до бала! Как же она нам его представит, в случае если кроме того не успеет с ним до этого встретиться?

— Тогда, дорогая моя, вы сможете появляться нужной вашей приятельнице, представив ей мистера Бингли.

— Нереально, господин Беннет, нереально, раз я сама не буду с ним знакома. Вы легко нужно мной издеваетесь!

— Ваша осторожность делает вам честь. Само собой разумеется, такое недолгое знакомство практически ничего не означает. Какое суждение возможно составить о человеке в течение 14 дней? Но, в случае если ее не познакомим с мистером Бингли мы, это сделает кто-нибудь второй. По мне — пускай госпожа Лонг и ее племянницы также попытают счастья. Я кроме того готов забрать такое хорошее дело на себя, если оно вам весьма не по душе.

Женщины уставились на отца. Госпожа Беннет пробормотала:

— Какой бред!

— Что свидетельствует ваше ясное замечание, сударыня? — задал вопрос он с удивлением. — Вычисляете ли вы вздорным обычай, в соответствии с которому, перед тем как иметь дело с незнакомым человеком, он должен быть вам представлен? Либо вам не нравится существующий порядок для того чтобы представления? Опасаюсь, отечественные взоры в этом отношении легко расходятся. А ты, Мэри, что думаешь по этому поводу? Ты так как у нас такая рассудительная женщина, просматриваешь ученые книги а также делаешь из них выписки.

Мэри желала сообщить что-нибудь серьёзное, но ничего не смогла придумать.

— До тех пор пока Мэри планирует с мыслями, — продолжал он, — возвратимся к мистеру Бингли.

— Не могу больше слышать о мистере Бингли, — заявила супруга.

— Жаль, что вы не сообщили мне об этом раньше. Знай я это этим утром, я бы ни за что к нему не отправился. Экая досада! Но раз уж я у него побывал, опасаюсь, избежать с ним знакомства будет не так-то легко.

Господин Беннет добился, чего желал, — женщины пришли в крайнее удивление. Особенно очень сильно была поражена госпожа Беннет. Но, в то время, когда первый порыв эйфории миновал, она принялась уверять, что именно этого от него и ожидала.

— Вы поступили в действительности великодушно, мой дорогой господин Беннет! Не смотря на то, что, соглашусь, я не сомневалась, что в итоге добьюсь от вас этого. Я знала, вы так любите отечественных девочек, что не могут пренебречь подобным знакомством. Ах, как я радостна! И как мило вы над нами подшутили. Поразмыслить лишь, вы еще утром побывали в Незерфилде и до сих пор кроме того словом об этом не обмолвились!

— Сейчас, Китти, можешь кашлять какое количество угодно, — сообщил господин Беннет, выходя из помещения, дабы не слышать восторженных излияний собственной жены.

— Какой же, девочки, у вас красивый папа! — вскрикнула она, в то время, когда дверь закрылась. — Не знаю, право, чем вы отблагодарите его за такую доброту. Да и меня также. Поверьте, в отечественные годы не так-то приятно ежедневно заводить новые знакомства. Но для собственных детей мы готовы на все. Лидия, милочка моя, хоть ты и моложе всех, сдается мне, что танцевать на балу господин Бингли будет как раз с тобой.

— Меня этим не поразишь, — храбро заявила Лидия. — Хоть я и моложе, но я — самая высокая.

Остаток вечера состоялся в рассуждениях о том, через какое количество дней направляться ожидать ответного визита мистера Бингли и в то время, когда затем его возможно будет пригласить на обед.

ГЛАВА III

Как ни старались госпожа Беннет и ее пять дочерей, им все же не удалось добиться от главы семьи для того чтобы описания мистера Бингли, которое имело возможность бы удовлетворить их любопытство. Они атаковали мистера Беннета самыми разными методами: вопросами напрямик, хитроумными предположениями, отдаленными намеками. Но он не поддавался ни на какие конкретно уловки. И в итоге им было нужно удовольствоваться сведениями из вторых рук, взятыми от их соседки, леди Лукас. Сообщения последней были очень многообещающими. Господин Уильям был в восхищении от мистера Бингли. Он еще весьма молод, оптимален собой, очень любезен и, в довершение всего, высказывает намерение обязательно находиться на ближайшем балу, куда планирует прибыть с целой компанией собственных друзей.

Ничего лучшего не было возможности и хотеть. Кто интересуется танцами, тому ничего не следует влюбиться. Все питали самые радужные надежды на скорейшее завоевание сердца мистера Бингли.

— Ах, если бы мне довелось заметить одну из моих дочерей радостной хозяйкой Незерфилда, — сообщила супругу госпожа Беннет, — и без того же удачно выдать замуж остальных — мне бы тогда нечего было больше хотеть.

Через пара дней господин Бингли дал визит мистеру Беннету и просидел десять мин. в его библиотеке. Господин Бингли сохранял надежду посмотреть на молодых леди, о красоте которых он уже большое количество слышал, но ему удалось повидать лишь их отца. Женщины были пара удачливее его: им посчастливилось заметить из верхнего окна, что на нем был светло синий сюртук и что он приехал на вороной лошади.

Практически сразу после этого было отправлено приглашение на обед. Госпожа Беннет составила уже меню, делавшее честь ее умению вести хозяйство, как внезапно из Незерфилда пришел ответ, расстроивший все замыслы. Мистеру Бингли нужно на следующий сутки уехать в Лондон, что, к величайшему сожалению, лишает его возможности воспользоваться оказанным ему вниманием и т. д. и т. п. Госпожа Беннет была очень разочарована. Она никак не имела возможности представить, что за дела появились у него в городе так не так долго осталось ждать по окончании переезда в Хартфордшир, и начала беспокоиться, что он всегда будет порхать с места на место и что Незерфилд ни при каких обстоятельствах не станет его постоянным пристанищем. Ее тревога была до некоей степени рассеяна предположением леди Лукас, что он имел возможность отправиться в Лондон за собственными приятелями, с которыми планировал появиться на балу. Скоро стали поговаривать, что на бал вместе с Бингли прибудет двенадцать дам и семь джентльменов. Девушек опечалило число дам, но они пара ободрились, услышав, что вместо двенадцати спутниц с ним приехали из Лондона лишь шесть: пять его сестер и одна кузина. В то время, когда незерфилдская компания вступила в бальный зал, обнаружилось, что она состоит всего из пяти человек: мистера Бингли, двух его сестер, мужа старшей сестры и еще одного молодого господина.

Господин Бингли был молодым человеком с добропорядочной и непринуждёнными манерами и приятной наружностью. Обе сестры его — особами красивыми и очень светскими. Его зять, господин Хёрст, еле мог сойти за аристократа. Но приятель мистера Бингли, господин Дарси, сходу привлек к себе внимание всего зала собственной статной фигурой, верными аристократической внешностью и чертами лица. Через пять мин. по окончании их прихода всем поступила информация, что он обладатель имения, приносящего десять тысяч фунтов годового дохода. Джентльмены нашли его хорошим представителем мужского пола, женщины заявили, что он значительно привлекательнее мистера Бингли, и в течение первой половины вечера он приводил к всеобщему восхищению. Но позднее, из-за его поведения, популярность мистера Дарси скоро убывает. Стали поговаривать, что он через чур горд, что он перед всеми задирает шнобель и что ему тяжело угодить. И уже все его огромное поместье в Дербишире не имело возможности искупить его неприятной а также отталкивающей наружности. Очевидно, он не выдерживал никакого сравнения со приятелем.

Господин Бингли скоро перезнакомился практически со всеми находившимися. Он был оживлен и любезен, принимал участие в каждом танце, жалел о через чур раннем окончании бала а также упомянул вскользь, что не мешало бы устроить бал в Незерфилде. Столь приятные качества говорили сами за себя. Как разительно отличался он от приятеля! Господин Дарси танцевал лишь раз с госпожа Хёрст и раз с мисс Бингли, не захотел быть представленным вторым женщинам и целый другой вечер совершил, прохаживаясь по залу и иногда перекидываясь словами с кем-нибудь из собственных спутников. Темперамент его осудили все. Дарси был признан одним из самых заносчивых и неприятных людей на свете, и все хором высказывали надежду на то, что он больше ни при каких обстоятельствах не покажется в местном обществе. Среди злейших его соперников была госпожа Беннет. Разделяемое данной женщиной неспециализированное неудовольствие поведением мистера Дарси превратилось в личную неприязнь по окончании того, как он отнесся пренебрежительно к одной из ее дочерей.

Из-за нехватки кавалеров Элизабет Беннет была вынуждена в течение двух танцев просидеть у стенки. Наряду с этим ей нечайно было нужно подслушать разговор между мистером Дарси, что стоял рядом, и мистером Бингли, на 60 секунд покинувшим танцующих чтобы уговорить приятеля последовать их примеру.

— Отправимся, Дарси. Я обязан вынудить вас танцевать, — сообщил он, подходя к собственному приятелю. — Не могу наблюдать, как вы целый вечер глупейшим образом простаиваете в одиночестве. Право же, пригласите кого-нибудь.

— Ни за что! Вы понимаете, танцы не доставляют мне наслаждения, в случае если я не знаком со своей женщиной. А в местном обществе — это было бы для меня легко невыносимо. Ваши сестры приглашены, а не считая них, в зале нет ни одной дамы, танцевать с которой не было бы для меня сущим наказанием.

— О, я не так привередлив, как вы! — вскрикнул Бингли. — Клянусь честью, я еще ни разу не встречал за один вечер так много хорошеньких дам; среди них имеется легко красивые женщины!

— Вы танцуете с единственной хорошенькой женщиной в этом зале, — сообщил господин Дарси, посмотрев на старшую мисс Беннет.

— О, это самое очаровательное создание, какое мне когда-нибудь приходилось встречать! Но вон в том месте, за вашей спиной, сидит одна из ее сестер. По-моему, она также весьма недурна. Желаете, я попрошу мою женщину вас познакомить?

— Про кого это вы рассказываете? — Обернувшись, Дарси посмотрел на Элизабет, но, увидев, что она на него наблюдает, отвел глаза и холодно сообщил: — Что ж, она как словно бы мила. И все же не так хороша, дабы нарушить мой душевный покой. А у меня на данный момент нет охоты утешать молодых леди, которыми пренебрегли другие кавалеры. Возвращайтесь-ка к собственной женщине. Уверяю вас, вы теряете со мной время, которое имели возможность бы совершить, наслаждаясь ее ухмылками.

Бингли последовал этому совету, его друг отошел в второй финиш помещения, а Элизабет осталась на месте, питая не через чур хорошие эмоции по отношению к Дарси. Но, она с наслаждением поведала об этом случае в кругу собственных друзей, поскольку владела радостным нравом и была не прочь посмеяться.

Вся семья совершила вечер все же весьма приятно. Госпожа Беннет была в восхищении от внимания, которое жители Незерфилда оказали ее старшей дочери. Господин Бингли танцевал с ней два раза, и она была любезно принята его сестрами. Джейн радовалась этому не меньше матери, не смотря на то, что и не высказывала собственного восхищения столь очевидно. Элизабет радовалась за Джейн. Мэри слышала, как кто-то в беседе с мисс Бингли назвал ее самой начитанной женщиной во всей округе; Кэтрин и Лидии посчастливилось ни разу не остаться в танцах без кавалеров — большего от бала они пока не обучились хотеть. Так, все возвратились в Лонгборн[1]— селение, в котором они жили и где семейство без звучно занимало видное положение, — в отличнейшем состоянии духа. В то время, когда они приехали, господин Беннет еще не дремал. За книгой он не подмечал времени; на данный же раз ему было очень любопытно выяснить, как прошел вечер, от которого столь многого ожидали его домашние. Он практически не сомневался, что планы его жены в отношении их нового привычного не увенчаются успехом. Но скоро он осознал, что ему предстоит выслушать рассказ совсем в другом роде.

— О дорогой господин Беннет, — входя в помещение, вскрикнула его супруга, — какой вечер мы совершили! Бал был прекрасен! Жаль лишь, вас не было. Джейн пользовалась неординарным успехом. Все лишь и говорили, какая она красивая женщина. Господин Бингли назвал ее очаровательной и танцевал с ней два раза. Вы лишь поразмыслите, мой дорогой друг, — целых два раза! И она была единственной, кого он приглашал два раза. Сперва он танцевал с мисс Лукас. Меня всю покоробило, в то время, когда я встретилась с ним с ней в паре. Но она ему никак не понравилась. Да и кому она может понравиться, вы сами понимаете! Но в то время, когда начала танцевать Джейн, он как словно бы целый загорелся. Разузнал, кто она такая, попросил, дабы его ей представили, в этот самый момент же пригласил ее на второй танец. В третьем танце его парой была мисс Кинг, в четвертом — Мария Лукас, в пятом еще раз Джейн, в шестом — Лиззи; буланже[2]он танцевал…

— Будь у него ко мне хоть капля сочувствия, — нетерпеливо перебил ее супруг, — он бы танцевал в два раза меньше. Для всевышнего, не перечисляйте больше его дам. Что ему стоило подвернуть ногу при первом танце?

— Ах, дорогой мой, я от него в восхищении! — продолжала госпожа Беннет. — Он неординарно оптимален собой! А сестры его — легко очаровательны! Я в жизни не видывала более элегантных костюмов! Пологаю, что кружево на платье госпожа Хёрст…

Тут ее обращение была опять прервана, поскольку господин Беннет не захотел выслушивать описание уборных. Исходя из этого ей было нужно переменить тему, и она возмущенно и с преувеличениями поведала про неслыханную наглость мистера Дарси.

— Могу вас заверить, — заключила она, — Лиззи не большое количество утратила от того, что пришлась ему не по вкусу! Этому неприятному человеку и нравиться кроме того не следует. Таковой серьёзный и надутый, недаром его все невзлюбили. Расхаживает туда-сюда, мня о себе всевышний весть что! Не хватает хороша, дабы с ним танцевать!.. Желала бы я, дабы вы были в том месте и осадили его как направляться. Терпеть не могу этого человека!

ГЛАВА IV

В то время, когда Элизабет и Джейн остались одни, Джейн, до того отзывавшаяся о мистере Бингли очень сдержанно, согласилась сестре, как он ей понравился.

— Он как раз таковой, каким должен быть юный человек, — сообщила она, — умный, хороший, радостный. И я ни при каких обстоятельствах еще не видела аналогичных манер — столько свободы и вместе с тем как чувствуется хорошее воспитание!

— К тому же он недурен собой, — добавила Элизабет, — что кроме этого говорит в пользу молодого человека, в случае если к нему это относится. Именно поэтому темперамент его можно считать в полной мере идеальным.

— Я была так польщена, в то время, когда он пригласил меня танцевать второй раз! Соглашусь, я этого совсем не ожидала.

— Не ожидала! Но я ожидала вместо тебя. Символы внимания любой раз застигают тебя неожиданно, а меня — ни при каких обстоятельствах. В этом — одно из различий между нами. Ну что могло быть естественнее того, что он в один раз пригласил тебя танцевать? Разве он не видел, что ты самая прекрасная женщина в зале? Чего же тут удивляться его тактичности? Но, он в действительности достаточно дорогой юный человек, и пускай уж он тебе нравится. Тебе неоднократно нравился кое-кто и похуже.

— Лиззи, дорогая!

— Ты сама знаешь, что через чур склонна расхваливать кого угодно, не подмечая ни в ком мельчайшего недостатка. Все люди кажутся тебе хорошими и прекрасными. Ну хоть раз в жизни ты отозвалась о ком-нибудь не хорошо?

— Мне никого не хотелось бы неосмотрительно осудить. Но так как я постоянно говорю то, что думаю.

— Я знаю. Именно это меня больше всего и удивляет. Как ты, с твоим здравым смыслом, способна не подмечать глупости и слабостей окружающих? Наигранное прекраснодушие видится достаточно довольно часто, чуть ли не на каждом шагу. Но честно, без всякого притворства либо расчета видеть в каждом человеке только хорошие качества, к тому же их преувеличивая, и не подмечать ничего нехорошего — на это способна ты одна. Значит, тебе так же понравились и его сестры? Собственными манерами они так как резко отличаются от мистера Бингли?

— Очевидно, в случае если делать выводы по первому взору. Но достаточно с ними мало разговориться, дабы ощутить, какие конкретно это славные дамы. Мисс Бингли планирует жить с братом и вести его хозяйство. Мне думается, я не совершу ошибку, предвещая, что в ее лице мы купим очень приятную соседку.

Элизабет выслушала ее без звучно, но в душе с ней не дала согласие. Поведение сестер мистера Бингли на балу отнюдь не было вычислено на общее одобрение. Владеющая большей, чем Джейн, наблюдательностью, не столь добрая и не связанная личным эмоцией, Элизабет не имела возможности ими восхищаться. Мисс Бингли и ее сестра, госпожа Хёрст, были в действительности особами очень изысканными. Они не. были лишены остроумия, в то время, когда пребывали в хорошем размещении духа, умели понравиться, в то время, когда это входило в их намерение, но одновременно с этим были заносчивы и горды. Обе они казались достаточно прекрасными, взяли образование в одном из лучших частных пансионов, обладали двадцатью тысячами фунтов, расходуя денег больше, чем имели в своем распоряжении, привыкли вращаться в светском обществе, а потому вычисляли себя вправе придерживаться большого мнения о собственных персонах и низкого — о людях окружающих. Появились они в почтенной семье, происходившей из Северной Англии, — событие, запечатлевшееся в их памяти более глубоко, чем то, что своим достатком они были обязаны торговле.

Папа мистера Бингли покинул сыну примерно сто тысяч фунтов. При жизни он планировал приобрести имение, но собственной грезы так и не осуществил. Сам господин Бингли также питал в душе такое намерение, а также как-то ездил с целью этого в родное графство. Но по окончании того, как он обзавелся хорошим домом с прилегающими охотничьими угодьями[3], для многих, знавших его легкомысленный темперамент, казалось возможным, что он всю жизнь совершит в Незерфилде, отложив основание родового поместья Бингли до нового поколения.

Его сестрам весьма хотелось, дабы он стал землевладельцем. Но не смотря на то, что до тех пор пока что он оставался только арендатором, мисс Бингли ни в коей мере не отказывалась играть роль хозяйки за его столом. Госпожа Хёрст, которая стала женой человека более родовитого, чем богатого, также ничего не имела против того, дабы вычислять его дом своим, в то время, когда ей это представлялось эргономичным. Про Незерфилд-парк Бингли определил благодаря случайной советы через два года по окончании собственного совершеннолетия. Он обошел дом за полчаса, остался доволен его внутренним устройством и местоположением, и изложенными хозяином преимуществами имения, в этот самый момент же его снял в аренду.

Не обращая внимания на различие характеров, он был связан с Дарси теснейшей дружбой. Дарси ценил Бингли за его легкую, открытую и податливую натуру, не смотря на то, что эти качества быстро противоречили его собственному нраву, которым сам он отнюдь не был обижен. Бингли в полной мере надеялся на дружбу Дарси, очень доверяя его суждениям, более глубоким, чем его личные. Не смотря на то, что Бингли вовсе не был недалеким человеком, но Дарси был по-настоящему умен. Одновременно с этим Дарси был горд, замкнут и ему было тяжело угодить. Его манеры, не смотря на то, что и свидетельствовали о хорошем воспитании, не через чур располагали к себе окружающих. В этом отношении его приятель имел перед ним большое преимущество. Где бы ни показался Бингли, он сходу вызывал к себе дружеские эмоции. Дарси же неизменно всех от себя отталкивал.

Отношение каждого к меритонскому балу хватало характерным. Бингли в жизни собственной еще не встречал столь милого общества и таких очаровательных дам; все были к нему хороши и внимательны, он не чувствовал никакой натянутости и скоро близко сошелся со всеми, кто пребывал в зале. Что же касается мисс Беннет, то он не имел возможности себе представить более прелестного ангела. Дарси, наоборот, видел около себя толпу людей достаточно некрасивых и совсем безвкусных, к каким он не испытывал ни мельчайшего интереса и со стороны которых не подмечал ни внимания, ни размещения. Он признавал, что мисс Беннет недурна собой, но обнаружил, что она чересчур большое количество радуется.

Госпожа Хёрст и ее сестра готовы были дать согласие с таковой чёртом мисс Беннет, но все же Джейн им понравилась и они заявили, что она премиленькая девочка и что они ничего не имеют против того, дабы поддерживать с ней знакомство. Мисс Беннет так и осталась премиленькой девочкой, в соответствии с чем мистеру Бингли было разрешено относиться к ней, как ему хочется.

ГЛАВА V

Рядом от Лонгборна жила семья, с которой Беннеты поддерживали особенно родные отношения. Господин Уильямс Лукас ранее занимался торговлей в Меритоне, где купил некое состояние, и титул баронета, пожалованный ему в бытность его главой горадминистрации, благодаря особому обращению к королю. Последнее отличие подействовало на него, пожалуй, через чур очень сильно. Оно породило в нем неприязнь к занятиям и прежнему образу жизни в маленьком торговом городе. Расставшись с тем и вторым, он перебрался со своей семьей в дом, расположенный в одной миле от Меритона, что с той поры начал именоваться «Лукас Лодж»[4]. Тут господин Уильям, не будучи обременен никакими делами, имел возможность с наслаждением предаваться размышлениям о собственной значительности и проявлять предупредительность по отношению ко всему свету. В действительности, не смотря на то, что полученное звание и возвеличило его в собственных глазах, оно все же не сделало его гордым. Наоборот, господин Уильямс был воплощением внимательности и любезности к каждому встречному, поскольку представление ко двору в Сент-Джеймсе[5]сделало этого по природе безобидного и дружелюбного человека еще и обходительным.

Леди Лукас была доброй дамой, в меру недалекой, дабы стать подходящей соседкой для госпожа Беннет. У нее было пара детей. Старшая дочь, смышленая и начитанная женщина лет двадцати семи, была громадной подругой Элизабет.

Девушки барышни и Лукас Беннет неизбежно должны были встретиться, дабы поболтать о бале. И на следующее утро первые появились в Лонгборне, готовые слушать и говорить.

— Для вас, Шарлотта, вечер начался хорошо, — обратилась госпожа Беннет к мисс Лукас. — Так как первый танец господин Бингли танцевал с вами.

— Да, но он был больше доволен собственной женщиной во втором танце.

— Вы рассказываете это, по причине того, что он пригласил Джейн еще раз? Что ж, он в самом деле вел себя так, словно бы она ему приглянулась. Я кроме того кое-что слышала по этому поводу — не помню подробностей, — что-то в связи с мистером Робинсоном.

— Возможно, вы имеете в виду его разговор с мистером Робинсоном, что я случайно подслушала? Разве я вам его не передала? В то время, когда господин Робинсон задавал вопросы его — нравится ли ему отечественное общество, не находит ли он, что в зале собралось большое количество хорошеньких дам и которая из них думается ему самой прекрасной, он сразу же ответил на последний вопрос: «О, очевидно, старшая мисс Беннет! Тут кроме того не может быть двух точек зрения!»

— Честное слово, сообщено достаточно решительно. Возможно поразмыслить, что… Но вы понимаете — все может кончиться ничем.

— Не правда ли, я была более удачливой шпионкой, чем ты, Элиза? — сообщила Шарлотта. — Господин Дарси говорит менее приятные вещи, чем его приятель. Бедная Элиза! Ты, оказывается, всего лишь «как словно бы мила»!

— Надеюсь, вы не начнёте вбивать Лиззи в голову, что она должна быть задета его словами? Понравиться такому несносному человеку было бы легко несчастьем. Госпожа Лонг сообщила день назад, что он просидел около нее полчаса кряду и за все время кроме того не раскрыл рта.

— Уверены ли вы в этом? — задала вопрос Джейн. — Нет ли тут какого-либо недоразумения? Я прекрасно видела, как господин Дарси с ней говорил.

— Мелочи! Она его под конец задала вопрос — понравился ли ему Незерфилд. Вот ему и было нужно что-то ответить. Она утвержает, что Дарси сделал это очень нехотя.

— Мисс Бингли сообщила мне, — увидела Джейн, — что он терпеть не имеет возможности подолгу разговаривать с посторонними. Но с родными приятелями он держится неординарно приветливо.

— Вот уж не поверю тут ни единому слову, дорогая. Если бы он умел быть приветливым, он бы поболтал с госпожа Лонг. В чем тут дело, мне совсем светло: он лопается от гордости, а тут до него как-то дошло, что у госпожа Лонг нет экипажа и что на бал она прикатила в наемной карете.

— Меня мало трогает, что Дарси не разговаривал с госпожа Лонг, — сообщила Шарлотта. — Но мне жаль, что он отказался танцевать с Элизой.

— На твоем месте, Лиззи, — сообщила мать, — в следующий раз я бы сама отказалась принять его приглашение.

— Пологаю, что я могу давать слово вам ни при каких обстоятельствах с ним не танцевать.

— Соглашусь, — сообщила мисс Лукас, — гордость мистера Дарси задевает меня не так очень сильно, как чья-либо вторая. У него для гордости основания. Приходится ли удивляться, что столь выдающийся юный человек, знатный и богатый, придерживается большого мнения о собственной особе. Он, в случае если возможно так сообщить, в праве быть гордым.

— Все это так, — ответила Элизабет. — И я бы с радостью забыла обиду ему его гордость, если бы он не ранил мою.

— Гордость, — вмешалась Мэри, неизменно отличавшаяся глубиною суждений, — представляется мне очень распространенным недочётом. Во всех прочтённых мной книгах говорится, что людская природа ей весьма подвержена. Очень немногие среди нас не лелеют в собственной душе эмоции самодовольства, связанного с какой-то настоящей либо мнимой чертой характера, которая выделила бы их среди окружающих. тщеславие и Гордость — различные вещи, не смотря на то, что этими словами довольно часто пользуются как синонимами. Человек возможно гордым, не будучи тщеславным. Гордость скорее связана с нашим собственным о себе мнением, тщеславие же — с мнением вторых людей, которое нам бы хотелось, дабы они составили о нас.

— В случае если б я был так же богат, как господин Дарси, — вскрикнул юный Лукас, что приехал в Лонгборн вместе с сестрами, — я бы не стал особенно важничать, а завел бы себе свору борзых да откупоривал ежедневно по бутылочке вина!

— Ты бы наряду с этим выпивал значительно больше вина, чем направляться, — возразила госпожа Беннет. — И если бы я застала тебя за этим занятием, я бы отобрала у тебя бутылку.

Мальчик стал с ней спорить, утверждая, что она не осмелилась бы этого сделать, но она настаивала на своем, и спор закончился лишь с отъездом гостей.

ГЛАВА VI

Лонгборнские леди скоро посетили незерфилдских дам. Визит был подобающим образом возвращен. Приятные манеры старшей мисс Беннет расположили в ее пользу госпожа Хёрст и мисс Бингли. И не смотря на то, что мамаша была признана невыносимой, а о младших дочках не стоило и сказать, двум старшим дали осознать, что с ними хотели бы поддерживать более близкое знакомство. Такое внимание весьма обрадовало Джейн. Но Элизабет, все еще ощущавшая их гордое отношение ко всему местному обществу, а также, пожалуй, кроме того к ее сестре, приняла его достаточно холодно, считая, что некая доброжелательность госпожа Хёрст и мисс Бингли к Джейн, по всей видимости, проистекает из склонности к ней мистера Бингли. В действительности, эта склонность кидалась в глаза всякому, кто видел их совместно. Для Элизабет было кроме этого разумеется, что увлечение Джейн мистером Бингли, появившееся сначала их знакомства, делается все более сильным и что в недалеком будущем она будет по уши в него влюблена. Элизабет, но, с удовлетворением подмечала, что эта влюбленность станет не скоро известна посторонним, поскольку громадную силу эмоции Джейн сочетала с приветливостью и таким самообладанием, каковые должны были обезопасисть ее от подозрений излишне любопытных привычных. Она поделилась этим наблюдением со своей подругой мисс Лукас.

— Возможно, это хорошо, — сообщила Шарлотта, — так обладать собой, дабы в аналогичных событиях не выдавать собственных эмоций. Но в данной способности может таиться и некая опасность. В случае если дама скрывает увлечение от собственного избранника, она рискует не сохранить его за собой. И тогда не сильный утешением для нее будет сознавать, что мир остался в таком же неведении. Практически любая привязанность в какой-то степени держится на признательности либо тщеславии, и пренебрегать ими вовсе не безопасно. Легко увлечься все мы готовы совсем бесплатно — маленькая склонность в полной мере естественна. Но мало найдется людей так великодушных, дабы обожать без всякого поощрения. В девяти случаях из десяти даме лучше казаться влюбленной посильнее, чем это имеется в действительности. Бингли без сомнений нравится твоя сестра. И однако все может кончиться ничем, если она не окажет помощь ему продвинуться дальше.

— Но она оказывает помощь ему так, как допускает ее темперамент. Неужто он так ненаблюдателен, что не подмечает склонности, которая мне думается очевидной.

— Помни, Элиза, что темперамент Джейн известен ему не так прекрасно, как тебе.

— Но в случае если дама неравнодушна к мужчине и не пробует подавить в себе это чувство, обязан же он это подметить?

— Быть может, — в случае если лишь он проводит с ней достаточно большое количество времени. Но хоть Бингли и Джейн видятся частенько, они ни при каких обстоятельствах не остаются подолгу наедине. А видясь в обществе, они, само собой разумеется, не смогут все время говорить лишь между собой. Исходя из этого Джейн обязана применять как возможно лучше любой час, за который она располагает его вниманием. В то время, когда сердце его будет завоевано, у нее останется какое количество угодно времени чтобы влюбиться в него самой.

— Хороший замысел, — ответила Элизабет, — для тех, кто ищет лишь, как бы стремительнее выйти замуж. И если бы я задумала купить богатого мужа либо по большому счету какого-нибудь мужа, я бы, предположительно, им воспользовалась. Но эмоции Джейн совсем иного рода. Она не сооружает расчетов. До сих пор она еще сомневаешься ни в силе собственной привязанности, ни в том, как она разумна. С того времени, как они познакомились, прошло всего 14 дней. Она протанцевала с ним два танца в Меритоне, после этого видела его в течение одного утра в Незерфилде. По окончании того они еще четыре раза совместно обедали в громадной компании. Этого не хватает, дабы она смогла изучить его темперамент.

Pride and Prejudice(2005) | Предубеждение и Гордость


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: