Горькая складка обозначилась у губ гостя.

— Будем смотреть правде в глаза, — и гость развернул собственный лицо в

Сторону бегущего через облако ночного светила. — И вы и я — сумасшедшие,

что отпираться! Видите ли, он вас потряс — и вы свихнулись, поскольку у вас,

Разумеется, подходящая для этого земля. Но то, что вы говорите, несомненно

Было в конечном итоге. Но это так неординарно, что кроме того Стравинский,

очень способный психиатр, вам, само собой разумеется, не поверил. Он наблюдал вас? (Иван

Кивнул.) Ваш собеседник был и у Пилата, и на завтраке у Канта, а сейчас он

Посетил Москву.

— Да так как он тут линия знает чего натворит! Как-нибудь его нужно

Изловить? — не совсем с уверенностью, но все же поднял голову в новом Иване

Прошлый, еще не совсем добитый Иван.

— Вы уже пробовали, и будет с вас, — иронически отозвался гость, — и

Вторым также пробовать не рекомендую. А что натворит, это уж будьте

благонадежны. Ах, ах! Но до чего мне обидно, что встретились с ним вы, а не

я! Хоть все и перегорело и угли затянулись пеплом, все же, клянусь, что за

Эту встречу я дал бы связку ключей Прасковьи Федоровны, потому что мне больше

нечего отдавать. Я бедный!

— А для чего он вам пригодился?

Гость продолжительно печалился и дергался, но наконец заговорил:

— Видите ли, какая необычная история, я тут сижу из-за того же, что и

Вы, как раз из-за Понтия Пилата, — тут гость пугливо посмотрел назад и сообщил: —

Дело в том, что год тому назад я написал о Пилате роман.

— Вы — автор? — с интересом задал вопрос поэт.

Гость потемнел лицом и погрозил Ивану кулаком, позже сообщил:

— Я — мастер, — он сделался жёсток и вынул из кармана халата

Совсем засаленную тёмную шапочку с вышитой на ней желтым шелком буквой

М. Он надел эту шапочку и показался Ивану в профиль и в фас, дабы

Доказать, что он — мастер. — Она собственными руками сшила ее мне, —

Таинственно добавил он.

— А как ваша фамилия?

— У меня нет больше фамилии, — с мрачным презрением ответил необычный

Гость, — я отказался от нее, как и по большому счету от всего в жизни. Забудем о ней.

— Так вы хоть про роман сообщите, — деликатно попросил Иван.

— Извольте-с. История моя, вправду, не совсем обычная, —

Начал гость.

Историк по образованию, он еще два года тому назад трудился в одном

Из столичных музеев, а помимо этого, занимался переводами.

— С какого именно языка? — с интересом задал вопрос Иван.

— Я знаю пять языков, не считая родного, — ответил гость, — английский язык ,

Французский, немецкий, латинский и греческий. Ну, самую малость еще просматриваю

По-итальянски.

— Ишь ты! — завистливо шепнул Иван.

Жил историк одиноко, не имея нигде родных и практически не имея привычных в

Москве. И, представьте, в один раз победил сто тысяч рублей.

— Вообразите мое удивление, — шептал гость в тёмной шапочке, — в то время, когда

Я сунул руку в корзину с нечистым бельем и наблюдаю: на ней тот же номер, что и

в газете! Облигацию, — пояснил он, — мне в музее дали.

Победив сто тысяч, таинственный гость Ивана поступил так: приобрел книг,

Кинул собственную помещение на Мясницкой…

— Уу, проклятая дыра! — прорычал гость.

И нанял у застройщика в переулке недалеко от Арбата…

— Вы понимаете, что такое — застройщики? — задал вопрос гость у Ивана в этот самый момент

Же пояснил: — Это немногочисленная несколько жуликов, которая каким-то образом

Сохранилась в Москве…

Нанял у застройщика две помещения в подвале мелкого домика в садике.

Работу в музее кинул и начал придумывать роман о Понтии Пилате.

— Ах, это был золотой век, — сверкая глазами, шептал рассказчик, —

Совсем отдельная квартирка, и еще передняя, и в ней раковина с водой, —

Почему-то особенно горделиво выделил он, — мелкие оконца над самым

Тротуарчиком, ведущим от калитки. Наоборот, в четырех шагах, под забором,

сирень, клён и липа. Ах, ах, ах! Зимою я весьма редко видел в оконце

Чьи-нибудь тёмные ноги и слышал хруст снега под ними. И в печке у меня всегда

пылал пламя! Но неожиданно наступила весна, и через мутные стекла заметил я

Вначале обнажённые, а после этого наряжающиеся в зелень кусты сирени. И вот тогда-то,

Прошедшей весной, произошло что-то значительно более восхитительное, чем получение

ста тысяч рублей. А это, согласитесь, громадная сумма денег!

— Это правильно, — признал пристально слушающий Иван.

— Я открыл оконца и сидел во второй, совсем малюсенькой комнате, —

Гость начал отмеривать руками, — так… вот диван, а наоборот второй диван,

А между ними столик, и на нем красивая ночная лампа, а к окну ближе

Книги, тут мелкий письменный столик, а в первой комнате — огромная

Помещение, четырнадцать метров, — книги, книги и печка. Ах, какая у меня была

ситуация!

Неординарно пахнет сирень! И голова моя становилась легкой от

Холодное сердце


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: