I. архетипы и мифологемы

Принятые в психологии определения архетипа сводятся к следующим.

1. Архетип как смысловая единица, пускай в разной степени выраженности, в обязательном порядке имеет собственные проявления вне рамок времени и пространства всегда и у всех народов, находя собственный отражение в фольклоре, представлениях об ирреальном мире, суевериях и религиозных воззрениях и т. д.

2. Понятие об архетипе есть врожденной, внутренней установкой, не зависящей от научения и сознательного жизненного опыта, каковые только содействуют его возможному усилению и проявлению этого проявления.

3. Архетипы нельзя путать с инстинктами, сфера влияния которых намного более широка и неконкретна. Во внутреннем мышлении животных преобладают инстинкты, во внутреннем мышлении человека – архетипы. Архетипы представлены чувствами, владеющими как побудительными мотивами к тем либо иным действиям, так и свойством побуждать энергетику к их осуществлению.

4. В мышлении человека архетип представлен знаком либо группой знаков, организованных и прочитываемых в единственно вероятном смысле.

5. Архетип владеет устойчивостью. Он – независимая область психики. Его нереально поменять волевым методом.

6. Архетип в обязательном порядке владеет амбивалентностью, т. е. двойственностью прочтения и возможного понимания – как два прочтения аркана Таро, в прямом и перевернутом положении. Имеющий только прочтение и одно понимание символ не есть строгим отражением архетипа. Это в лучшем случае – мифологема.

7. Обе этих стороны архетипа владеют особенным комплектом элементов и качеств-мифологем, не принадлежащих иным архетипам.[27]

8. Отдельные их группировки и архетипы способны, в силу объективных обстоятельств (к примеру, условий существования), вырабатывать классические образы мышления, поступков и представлений отдельных обществ, этносов и народов, каковые на практике проявляются в виде комплектов довольно устойчивых мифологем.

9. Архетип не есть установочная программа[28]исключительно мышления. Он показан в реальности в качестве одного из определенных факторов случайностной картины событий.

10. Проявление архетипов (либо их группы) не есть проявление материалистической теории возможности, но они способны осуществлять контроль проявления математической возможности событий, осуществлять контроль ее степени и параметры проявления, приводя события в состояние случайностности (видимой стохастичности, феноменальности) в соответствии с возможностям и собственным особенностям.

Согласно точки зрения Ольги Тарика (поддерживаю!), архетипы ни за что нельзя путать с мифологемами.

Что имеется мифологема?

Мифологема – нюанс проявления архетипа в том либо другом замысле осмысления обстановки либо в конкретном жизненном случае. В случае если архетип – один, то мифологем при нем возможно множество. Они, например, связывают архетипы в одно системное целое.

Заберём какой-либо архетипический миф, некоторый сюжет с участием одного либо более храбрецов, свойственный в один момент нескольким либо кроме того многим народам. Он бывает отражен в фольклоре и касаться иных сторон бытия. У различных народов в различные времена это возможно притча, легенда, былина, анекдот и т. д. Действительно, направляться учесть, что, не обращая внимания на некую общность фабулы, настоящий сюжет претерпевает трансформации, время от времени кроме того в пределах одного и того же этноса.

Так, в русско-славянском былинном фольклоре (и, само собой разумеется, не только в нем), присутствует сюжет о борьбе отца с сыном. Мол, папа – храбрец, богатырь, видится в единоборстве с соперником, причем соперник данный – его личный сын, не смотря на то, что главному храбрецу это неизвестно. Чем закончится поединок?

И вот, по сюжету-мифологеме одного из сборников былин мы имеем катастрофу: Илья Муромец зверски (в противном случае не сообщишь) расправляется с Сокольничком-охотничком. Одновременно с этим, по другой версии, из другого сборника, он каким-то образом определит, кто перед ним, проводит «воспитательную работу», и в будущем оба богатыря, стремя в стремя, сражаются с ворогами погаными. Где-нибудь в третьем источнике мы можем совсем не отыскать следов упоминания о данном Сокольничке, в четвертом – он может упоминаться, но безо всякой связи с предполагаемым отцом и т. д.

Наглядным примером подобному явлению помогают мифологии, эпос. Заберите хотя бы греческую мифологию. Попытайтесь, исходя из данных «Мифологического словаря», составить таблицу на тему «Кто кому отец и кто кому мама». Таковой опыт сравнительно не так давно совершил один, думается, британский либо американский исследователь, он чуть ли не три-четыре года мужественно создавал собственную совокупность и, как об этом писали, в итоге добился успеха… Во что, честно говоря, очень слабо верится (сам в свое время пробовал!). Бессчётные наслоения, вызванные присутствием на балканском полуострове многих и иногда разнородных, хотя бы в мелочах, культур, неминуемо вносили собственный в исходные сюжеты мифа. Да, как раз архетипическая база-миф была и остается. Но пускай те же пелазги, дорийцы, ахейцы, ионийцы, не говоря уже о македонцах, фракийцах, славянах, латинянах и т. д., неизбежно видоизменяли исходный миф, вносили что-то собственный, собственные мифологемы.[29]Существуют, к примеру, фиванский и троянский подобные сборники и циклы мифов мифов Афин, Тавриды, Малой Азии…

Мы так привыкли сказать и восхищаться: «Ах, греки!», «Ах, египтяне!», «Ах, индийцы!», забывая наряду с этим, что и те и другие, и многие третьи претерпевали в истории бессчётные изменения, что в области этнического состава, что в области культуры, что в сфере традиций, языка, письменности…

В чем? В мифологемах исконного мифа. Учтем, что незыблемые, исходные, архетипические базы отечественного внутреннего мировоззрения свойственны не только для конкретной страны-местообитания, но и для самого общества людей в целом, в каком бы времени либо стране это общество не имело место быть.

Тарика в собственном докладе как пример приводит, и весьма удачно, одного из нередких персонажей мифов, в частности – кузнеца. Это Велунд (Воланд) германских мифов, Гефест-Вулкан греко-латинского пантеона. К сему возможно добавить египетского Сетха, покровителя ремесел, северо-кавказского Курдалагона, славянского Краснояра, иранского Кей-Кубада… Они – различные как по описанию, так и по их роли в сюжете различных народов. Но этот образ-архетип неизбежно, так или иначе, в мифологиях легко обязан находиться. Прибавим: это должно происходить кроме того в том случае, если история конкретного этноса не подразумевает необходимого занятия обработкой металлов. Причем чем более развита культура, тем образ конкретнее. К примеру, в этом случае это не просто образ мастерового. Он обращается с огнем, он приближен к высшим таинствам, он входит в пантеон всевышних. У иранцев Кей-кузнец (Кубад, Кавад) – спаситель мира, в «Ригведе» он напрямую творит мир, как и сходный персонаж в сходных преданиях австралийских аборигенов.

Но в то же самое время упоминаемый кузнец где-то будет выступать как персонаж хороший, где-то – как отрицательный, где-то – как привлекательный, где-то – он хромой и некрасивый и т. д.

Наличие устойчивого мифа о конкретном храбрец, в обязательном порядке присутствующем в фольклоре того либо иного народа, дает нам право выделить данный образ в качестве конкретного архетипа. Различные же сюжеты, как и разные его, храбреца, характеристики должны быть признаны мифологемами, т. е. преломлениями исходного образа в восприятии определенного этноса.

В случае если мифологем, как у нас выходит, вероятно неисчислимое множество, то какое количество же должно быть архетипов? Что они, архетипы?

Возвратимся к арканам Таро.

Старшие арканы в большинстве важных колод – да, это те же архетипы. Младшие, согласно точки зрения Ольги Тарика, – мифологемы. Причем, по ее же точке зрения, колода Уэйта отличается тем, что в ней архетипы отражены и в Младших арканах.

С этим возможно и соглашаться, и не соглашаться. Вопрос сложный.

Само собой разумеется, возможно было бы принять, что в идеально выстроенной колоде Таро, да, вправду, в качестве архетипов как опорных точек внутреннего, врожденного восприятия мира, смогут и должны выступать как Старшие, так и Младшие арканы.

Тут, думается, все ясно: существует прямое положение карты и перевернутое. Две половинки одного и того же архетипа.

Но как же быть с мифологемами? А вот мифологемы – это отечественные прочтения карт тех либо иных арканов в качествах. Т. е. в случае если аркан Таро, по крайней мере Старший, возможно принятым как архетип, то мифологема – это то же что один из способов его интерпретации применительно к конкретному вопросу.

В этом случае должны существовать мифологемы различных порядков либо уровней. Допустим, отдельный уровень – это привязка придворного аркана к одному либо двум из Старших, и привязки числовых арканов в зданиях Старших.

Более низкие уровни – это конкретные прочтения карт соответствующих арканов для различных случаев – прямо либо перевернуто. Еще более низкий уровень – варьирование этих качеств в зависимости от настоящих обстановок. И кожный покров. д.

Тайный, обнажающийся на практике скрытый символизм карты разрешает нам интуитивным методом угадывать, что именно на этот раз будет обозначать тот либо другой аркан. Но, иначе, пускай это выглядит необычно либо, напротив, закономерно, каждое конкретное прочтение будет неминуемо притягивать и иные толкования, столь же конкретные. Это проявляется особенно ярко в том случае, в то время, когда мы разбираем громадные расклады, как, к примеру, «Пять крестов», рассчитанный на объективное изучение всего жизненного пути человека. Тут мифологема сплетается с мифологемой.

К примеру, мы видим, что на каком-то этапе судьбы данному человеку выпадает прямая карта Отшельника. Мы, в полной мере законно, можем утверждать, что:

• данный период посвящен его формированию как личности;

• это период громадной внутренней работы;

• это период основания собственного дела;

• это период неудач на амурном фронте, и неприятностей в семье;

• это период установления определенного равновесия в его организме;

• в это время он будет испытывать определенные неприятности в материальном замысле, но на судьбу будет хватать…

И т. д.

Все эти мифологемы-нюансы, какая посильнее, а какая не сильный, в обязательном порядке будут находиться в этом случае. Осознать же, что для исследуемой личности будет на первом месте, а что попутно, окажут помощь соседние арканы.

Мифологемы окутывают исходный архетип подобно тому, как кора оплетает ствол дерева. И более того, они, как соки, пронизывают ствол, и способны проецироваться в окружающее пространство… и во сотрудничестве обнаружить подобные себе и трудиться с подобными себе в иных архетипах.

И вот что весьма интересно. Потому, что мифологема предстает тем же знаком, но в динамике, она способна преображаться и порождать себе подобные мифологемы. И кстати – себе подобные, но вовсе не обязательно аналогичные, с позиций отечественного настоящего мира.

В превосходной повести Ричарда Баха «Иллюзии» рассказчику дается задание: визуализировать в воображении любой предмет и вынудить его показаться в действительности. «Голубое перо!» – говорит он. Некое время спустя он видит на упаковке товара наклейку: «произведено компанией „Голубое перо“». Т. е. появление фактически голубого пера как определенного предмета необязательно, хотя бы вследствие того что рассказчик не весьма умел в магии. Но в его действительности появляется сходная мифологема.

Подобными сюжетными линиями практически пестрит как фольклор, так и настоящая судьба. Отыщем в памяти известное: «Примешь ты смерть от коня собственного». Но как как раз? От удара копытом? Возможно. Подхватишь ту же заболевание, что и конь? Возможно. Изопьешь, как Иванушка, из конского копытца? Почему бы и нет…

Комплект мифологем тут многообразен. Но только одна, самый приближенная к конечному архетипу (судьбы собственной не минешь!), в итоге ведет к предсказанному ужасному результату. И змея-мифологема в полной мере стохастически жалит предусмотрительного князя в ногу…

Это так же как в басне о смерти древнегреческого Эсхила, которому оракул предсказал, что он погибнет от того, что на голову ему упадёт тяжелый предмет. В тот сутки Эсхил с утра пораньше отправился в поле, уверенный в том, что в поле-то никакой предмет ему на голову с небес не упадет. Но вот казус: именно сейчас над ним пролетал орел, державший в когтях черепаху…

Примем: яснее, правильнее, конкретнее ни волхв, ни оракул сообщить просто не могли! Не смотря на то, что, разумеется, и осознавали – не одно, так второе! Как, кстати, и гадалка при сделанного в свое время предсказания всем известному автору этого стихотворения: «От белой головы, от белой лошади…».

Этот поворот мифологем, свойство их конкретно пробиваться на первый замысел, оттесняя наряду с этим другие, употребляется в магии. Заберём, допустим, злосчастный аркан Повешенного.

Тут возможно перечислить последовательность мифологем:

• первая: страшная хроническая заболевание;

• вторая: разорение;

• третья: заключение в тюрьме;

• четвертая: погруженность в творческую работу;

• пятая: отчаянная влюбленность;

• шестая: тяжёлое и страшное путешествие;

• седьмая: тяжело протекающие роды и беременность…

И т. д., и т. п.

Но мифологемы, как говорилось выше (и в том их отличие от архетипов), способны:

• сопутствовать друг другу;

• перекликаться между собой;

• отражать друг друга;

• переплетаться между собой.[30]

Равновесность, равноправность, равнозначность, равновероятность поминутно проявляются в пляске мифологем.

II. Две стороны бытия

Карл Густав Юнг сравнивал аспекты и факторы официальной теории возможности и аспекты и факторы собственной теории случайности с меридианами и параллелями на глобусе.

Да, принимаемая учеными совокупность действительности, вправду – решка и орёл, бинарная совокупность, тут все в порядке. Но наровне с ней в конечном итоге неотрывно присутствует, пересекаясь с первой в собственных проявлениях, совокупность другая, ирреальная – чего не принимают иные излишне материалистически мыслящие. Это та самая совокупность, которую изучаем, а кроме того, пробуем применить на практике мы, тарологи и арканологи.

Осмелюсь продолжить ее, как продолжил в колоде «РМР».[31]

Кристаллическая решетка, пускай она будет трехмерной. Первая из ее внутренних плоскостей либо измерений – так называемый настоящий мир (желтые карты в данной колоде). Отечественная повседневность. Вторая – мир ирреальный, мир, из которого исходит влияние архетипов как внешних, так и внутренних (красные карты, волшебство). И третья (светло синий карты) – отечественное осмысление этого влияния двух сил друг на друга, попытка вести себя адекватно и соответствуя событиям.

Как как раз вести? Практики Таро подтвердят. Допустим, вы выложили на рабочий стол с дюжина прекрасно перемешанных колод. Очередную карту вы имеете возможность вынуть из той, с которой сейчас трудитесь… да вот, подчас нет. Ваша рука почему-то потянулась и извлекла ее из совсем другой колоды. А основное, она именно к месту и говорит вам правильно!

Вы вошли в ритм, резонанс, вибрацию с великой случайностью. Что у Юнга именуется термином синхронии либо синхронистичности – в различных переводах по-различному.

III. Синхрония

Получается… что? А что получается?

Получается как в кино. Да, мы замечаем некое действо, игру актеров. Попутно предметы, обстановку, интерьер либо пейзаж. Попутно обращаем внимание на условия – цвета, освещение, контрастность. Попутно – на звуки: музыку, перкуссию, эффекты…

Чем гениальнее постановщик, тем более броским и правдивым представляется воздействие. И вправду, из-за чего? А по причине того, что оно согласовывается с нашим личным, в основном внутренним опытом восприятия действительности.

Разные мифологемы-проявления исходного архетипа-аркана (либо их группы) следуют в резонанс между собой. «Беда одна не ходит», как и радость, кстати, также.

Отечественные приметы? Отечественные сны? Отечественные предчувствия? Т. е. те карты-арканы, которыми мы руководствуемся, иногда принимая это за суеверия, а иногда и реально убеждаемся, что они не имеют отношения к суевериям вовсе.

Архетип унижаемого сироты в русской культуре представлен Иваном Запечником


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: