И не успел николай иванович опомниться, как голая гелла уже сидела за

машинкой, а кот диктовал ей:

— Сим удостоверяю, что предъявитель этого Николай Иванович совершил

Упомянутую ночь на балу у сатаны, будучи привлечен в том направлении в качестве

перевозочного средства… поставь, Гелла, скобку! В скобке пиши боров.

Подпись — Бегемот.

— А число? — пискнул Николай Иванович.

— Чисел не ставим, с числом бумага станет недействительной, —

Отозвался кот, подмахнул бумагу, откуда-то добыл печать, по всем правилам

подышал на нее, оттиснул на бумаге слово уплочено и вручил бумагу Николаю

Ивановичу. Затем Николай Иванович провалился сквозь землю, а на месте его

Показался новый неожиданный человек.

Это еще кто? — брезгливо задал вопрос Воланд, рукой заслоняясь от света

Свечей.

Варенуха повесил хвост, набрался воздуха и негромко сообщил:

— Отпустите обратно. Не могу быть вампиром. Так как я тогда Римского чуть

насмерть с Геллой не уходил! А я не жестокий. Отпустите.

— Это что еще за абсурд? — задал вопрос, морща лицо, Воланд. — Какой таковой

Римский? Что это еще за чепуха?

— Не извольте тревожиться, мессир, — отозвался Азазелло и обратился

К Варенухе: — Хамить не нужно по телефону. Лгать не нужно по телефону.

Ясно? Не станете больше этим заниматься?

От эйфории все помутилось в голове у Варенухи, лицо его засияло, и он,

не помня, что говорит, забормотал:

— Подлинным… другими словами я желаю сообщить, ваше ве… на данный момент же по окончании

Обеда… — Варенуха прижимал руки к груди, с мольбой смотрел на Азазелло.

— Хорошо, к себе, — ответил тот, и Варенуха растаял.

— Сейчас все покиньте меня одного с ними, — приказал Воланд, показывая

На мастера и Маргариту.

Приказание Воланда было выполнено мгновенно. По окончании некоего молчания

Воланд обратился к мастеру:

— Так, значит, в Арбатский подвал? А кто же будет писать? А

Мечтания, воодушевление?

— У меня больше нет вдохновения и никаких мечтаний также нет, —

Ответил мастер, — ничто меня около не интересует, не считая нее, — он снова

Положил руку на голову Маргариты, — меня сломали, мне скучно, и я желаю в

Подвал.

— А ваш роман, Пилат?

— Он мне ненавистен, данный роман, — ответил мастер, — я через чур много

Испытал из-за него.

— Я умоляю тебя, — жалобно попросила Маргарита, — не скажи так. За

Что же ты меня терзаешь? Так как ты знаешь, что я всю жизнь положила в эту твою

Работу. — Маргарита добавила еще, обратившись к Воланду: — Не слушайте

Его, мессир, он через чур замучен.

— Но так как нужно же что-нибудь обрисовывать? — сказал Воланд, — если вы

Исчерпали этого прокуратора, ну, начните изображать хотя бы этого Алоизия.

Мастер улыбнулся.

— Этого Лапшенникова не напечатает, да, помимо этого, это и неинтересно.

— А чем вы станете жить? Так как нужно будет нищенствовать.

— С радостью, с радостью, — ответил мастер, притянул к себе Маргариту, обнял

Ее за плечи и прибавил: — Она образумится, уйдет от меня…

— Не думаю, — через зубы сообщил Воланд и продолжал: — Итак,

Человек, сочинивший историю Понтия Пилата, уходит в подвал, в намерении

Расположиться в том месте у лампы и нищенствовать?

Маргарита отделилась от мастера и заговорила весьма горячо:

— Я сделала все, что имела возможность, и я нашептала ему самое соблазнительное. А

Он отказался от этого.

— То, что вы ему нашептали, я знаю, — возразил Воланд, — но это не

Самое соблазнительное. А вам сообщу, — улыбнувшись, обратился он к мастеру,

— что ваш роман еще принесет вам сюрпризы.

— Это весьма безрадостно, — ответил мастер.

— Нет, нет, это не безрадостно, — сообщил Воланд, — ничего ужасного уже

Не будет. Ну-с, Маргарита Николаевна, все сделано. Имеете ли вы ко мне

Какую-нибудь претензию?

— Что вы, о, что вы, мессир!

— Так заберите же это от меня на память, — сообщил Воланд и вынул

Из-под подушки маленькую золотую подкову, усыпанную бриллиантами.

— Нет, нет, нет, с какой же стати!

— Вы желаете со мной поспорить? — улыбнувшись, задал вопрос Воланд.

Маргарита, поскольку в плаще у нее не было кармана, уложила подкову в

Салфетку и затянула ее узлом. Тут что-то ее изумило. Она посмотрела назад на окно,

в котором сияла луна, и сообщила:

— А вот чего я не осознаю… Что же, это все полночь да полночь, а

Так как в далеком прошлом уже должно быть утро?

— Торжественную полночь приятно мало и задержать, — ответил Воланд.

— Ну, хочу вам счастья.

Маргарита молитвенно протянула руки к Воланду, но не посмела

приблизиться к нему и негромко вскрикнула:

— Прощайте! Прощайте!

— До свидания, — сообщил Воланд.

И Маргарита в тёмном плаще, мастер в больничном халате вышли в коридор

Ювелиршиной квартиры, в котором горела свеча и где их ждала свита

Воланда. В то время, когда пошли из коридора, Гелла несла чемодан, в котором был роман и

Маленькое имущество Маргариты Николаевны, а кот помогал Гелле. У дверей

Квартиры Коровьев раскланялся и провалился сквозь землю, а остальные пошли провожать по

Лестнице. Она была безлюдна. В то время, когда проходили площадку третьего этажа, что-то

МАСТЕР и Маргарита. Михаил Булгаков. (Часть 2)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: