И переносных значений как фактор стиля

Перейдем сейчас к сотрудничеству вариантов слова в тексте, т.е. к стилистической функции полисемии.

С целью этого обратимся к понятиюсемантической структуры слова.В § 1 уже указывалось, что семантической структурой слова в языке есть совокупность его лексико-семантических вариантов. Принципиально важно выделить, что наряду с этим допускается дискретность вариантов, любой из которых имеет собственные коннотационные и дистрибутивные изюминки. Мы имеем право назвать эту совокупность структурой, потому, что она есть множеством, в котором выяснены кое-какие отношения. Неспециализированное свойство элементов этого множества пребывает в том, что все его элементы, т.е. лексико-семантические варианты слова, имеют какие-нибудь неспециализированные семы и выражены одной и той же комбинацией морфем, не смотря на то, что и видятся в различных условиях дистрибуции.

На условия дистрибуции, но, накладываются кое-какие ограничения, потому, что все лексико-семантические варианты слова должны принадлежать к одной части речи. Отношения, определенные на семантической структуре слова, имеется отношения семантической производности, потому, что любой из вариантов имеет с остальными неспециализированные семантические компоненты денотативного значения.

Полисемия не мешает пониманию, потому, что в контексте слово реализуется, в большинстве случаев, лишь в одном из вероятных для него значений, которое и именуют контекстуальным значением. Но все остальные значения элиминируются не всецело, а существуют как некоторый ассоциативный фон. Время от времени авторы, в особенности поэты, сознательно составляют возможность реализации двух значений — контекстуального и отраженного.

В сонете VIII Шекспир рекомендует приятелю жениться и наряду с этим сравнивает его с музыкой, а музыку с гармонией в семье. Два этих образных замысла сливаются воедино в развернутой сравнении и метафоре, причем многие слова реализуются в один момент в двух значениях — матримониальном и музыкальном. Так, слово concord читатель воспримет и как созвучие и как согласие, union как гармонию и как брачный альянс, тем более что это слово синтаксически связано с married, которое в данном контексте свидетельствует соединенный, но не имеет возможности утратить и собственного главного значения. Вот данный сонет:

Music to hear, why hear’st thou music sadly?

Sweets with sweets war not, joy delights in joy.

Why lovest thou that which thou receivest not gladly,

Or else receivest with pleasure thine annoy?

If the true concord of well-tuned sounds.

By unions married, do offend thine ear,

They do but sweetly chide thee, who confounds

In singleness the parts that thou shouldst bear.

Mark how one string, sweet husband to another,

Strikes each in each by mutual ordering,

Resembling sire and child and happy mother

Who all in one, one pleasing note do sing:

Whose speechless song, being many, seeming one.

Sings this to thee: «thou single wilt prove none.»

(W. Shakespeare. Sonnet VIII)

Вышеперечисленные случаи одновременной реализации двух значений далеко не исчерпывают всех таких живых метафор в этом сонете, но они достаточно репрезентативны. Отметим еще лишь концовку: тут сильной позицией выделено совпадение в слове single двух значений: холостой и отдельный (о ноте; single = single note).

Для основной идеи и образной системы произведения подобное применение полисемии оказывается, следовательно, крайне важным.

Обратимся к литературе XX века.

В стихотворении Т.С. Элиота «Амурная песнь Альфреда Пруфрока» вечер сравнивается с больным на операционном столе:

When the evening is spread out against the sky

Like a patient etherized upon a table.

Первая ассоциация, которая появляется у читателя, — ассоциация с заболеванием, вечер не легко болен, но слово etherize имеет два значения: усыплять эфиром и превращать в эфир, а слово ether — поэтический синоним слова sky. Так появляется подтекст, строка приобретает добавочный суть: стол и небо — это что-то более долговечное, чем пациент и вечер; где-то в глубине появляется тема смерти, которая проходит в подтексте всего стихотворения, начиная с эпиграфа из «Ада» Данте и потом, в то время, когда говорится о воскрешении Лазаря, об отрезанной голове Иоанна Предтечи, о «Вечном лакее», символизирующем смерть, и заканчивая окончательными словами — «мы тонем».

В «Воспоминаниях детства» Д. Томаса столкновение двух различных вариантов слова front, в частности фронт, прихожая и передовые позиции, разрешает читателю глубже пробраться в детское восприятие мира.

I was born in a large Welsh industrial town at the beginning of the Great War. […] This sea town was my world; outside, a strange Wales, coal-pitted, mountained, river run, full, so far as I knew, of choirs and sheep and story-book tall hats, moved about its business which was none of mine; beyond that unknown Wales lay England, which was London, and a country called «The Front» from which many of our neighbours never came back. At the beginning, the only «front» I knew was the little lobby before our front door; I could not understand how so many people never returned from there; but later I grew to know more, though still without understanding, and carried a wooden rifle into Cumdonkin Park and shot down the invisible, unknown enemy like a flock of wild какое количество.

Столкновение двух различных вариантов слова образует прием остранения, благодаря которому ожесточённая нелепость войны, воспринятая через призму детского понимания, ощущается особенно остро. То, что функция применения многозначности тут содержится как раз в этом, подтверждается замечательной конвергенцией приемов, раскрывающих непосредственность детского восприятия отчизны.

Явление многозначности описывалось в литературе много раз, и существует довольно много терминов, именующих разные типы значений. Главные противопоставления, каковые нам в будущем пригодятся, — это противопоставление прямого и переносного (метафорического либо метонимического), неспециализированного и специального, узуального и окказионального, общеязыкового и терминологического, нейтрального и стилистически окрашенного, современного и устаревшего значений. Подробное описание типов значения имеется в соответствующей лексикологической литературе, и читатель с ними уже знаком1. Мы ограничимся тут лишь некоторыми замечаниями, серьёзными для стилистического анализа и относящимися к оппозиции прямого и переносного значений.

Прямое, илиноминативное, значение слова реализуется либо, правильнее, может реализоваться при отсутствии контекста. Прямые значения в большинстве случаев являются одновременно и главными, и самые частотными, но статистически данный вопрос пока не обследовался. В случае если заглавие складывается из одного слова (и артикля) (С. Р. Snow — The Search, Homecomings; J. Conrad — Chance, The Typhoon, Victory; W.B. Yeats — Meditations, The Statues, A Vision), то это слово употреблено в собственном прямом значении. Не просто так, но, большая часть литературных произведений на английском имеет заглавия, состоящие хотя бы из двух слов, потому, что многозначность британской лексики делает однословные заглавия не хватает ясными.

Помимо этого, в контексте всего произведения и однословное наименование легко получаетпереносное значение. The Search свидетельствует духовные поиски, а не настоящие, физические; Victory обозначает моральную победу, но поражение и смерть в фактической борьбе; Justice (Дж. Голсуорси) — наименование ироническое, т.е. читатель снова оказывается перед совмещением значений.

Существует особенный стилистический прием(минус-прием)преднамеренной простоты описания при помощи слов, употребленных лишь в прямых значениях, называемыйантологией.

простотой словаря и Реалистической точностью характеризуются многие части произведений Э. Хемингуэя. В начале рассказа In Another Country читаем:

In the fall the war was always there, but we did not go to it any more. It was cold in the fall in Milan and the dark came very early. Then the electric lights came on, and it was pleasant along the streets looking in the windows… It was a cold fall and the wind came down from направляться mountains.

Потребление обыденных слов в их прямых значениях формирует представление о сдержанности рассказчика — раненого молодого американца, простого для Э. Хемингуэя мужественного храбреца.

Значение именуется переносным либо образным, в то время, когда оно не только именует, но и обрисовывает либо характеризует предмет через его сходство либо сообщение с другим предметом. Контекстуальное значение наряду с этим выясняется сопоставленным с прямым значением, что подчеркивает в нем те черты, на которых основан перенос. М. Диккенс обрисовывает весьма энергичную медицинскую сестру, сравнивая ее с динамо-машиной: She was a dynamo of activity. She was here, there and everywhere — admonishing the doctor, slanging the nurses, telling you to do something and then snatching it away to do it herself… (M. Dickens. One Pair of Feet).

Технический термин «динамо» приобретает тут окказиональное метафорическое значение источник людской энергии. Прямое значение в тексте отсутствует. Метафора не только делает портрет-чёрта, этот в следующем за ней предложении, более броским, но и отражает радостное и легко ироническое отношение автора (рассказ ведется от первого лица) к персонажу. Увидим попутно, что функционально-стилистическая коннотация кроме этого может иметь характерологическую функцию, потому, что она вызывает ассоциации, связанные со сферой потребления этого слова.

Очевидно, не всякое переносное значение есть стилистически релевантным: в языке большое количество стершихся метафор, не имеющих необразных синонимов и являющихся единственным заглавием референта: the mouth of the river, the leg of the table (но, и эти метафоры, в случае если их большое количество, оказываются экспрессивными). Такие случаи направляться отличать от узуальных метафор, каковые являются вторым заглавием референта, ср.: the heart of the matter : : the essence of the matter.

Такие метафоры делают стилистическую функцию. Так, cow применительно к даме возможно стилистически релевантным в собственной неотёсанной экспрессивности. Особенно серьёзным со стилистической точки зрения являются неожиданные метафоры, дающие эффект двойного видения, т.е. образные, конкретные и чувственные, привлекающие внимание читателя. направляться отыскать в памяти, что стилистическая метафора имеется скрытое сравнение: на основании показателя, неспециализированного для обоих сопоставляемых участников, наименование одного предмета используется к второму, выявляя какую-нибудь ответственную линии второго (к примеру энергию медицинской сестры). Метафора основана на ассоциации по сходству1.

Метонимическим именуется значение, которое вероятно в следствии переноса заглавия одного предмета на другой на базе какой-нибудь постоянной связи между ними. Метонимия основана на ассоциации по смежности. Информируемое понятие обогащается наряду с этим конкретными образами: Give everyman thy ear and few thy voice (W. Shakespeare).

Переносное значение в поэтической метонимии либо мета-; форе создается на этот случай и ясно из структуры контекста. На сущности и природе тропов и образа мы уже детально , останавливались выше. Тут же нужно напомнить, что тропы являются техникой осуществления сопоставления означаемого с выбранным для него образом.

Урок №9. Инструкция к прослушиванию курса


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: