Ii. чего нет вовсе, есть в овсе.

«…Солнце чуть показалось из-за горизонта, в то время, когда мы пустились в путь, планируя поохотиться на перепелов. Любой был вооружен дробовиком, но собака с нами шла лишь одна. По словам Моргана, лучшие места для охоты пребывали за указанным им кряжем. Мы перевалили через кряж по тропинке, бегущей через поросль карликового дуба. На противоположном, очень пологом, склоне колосился дикий овес. Морган выбрался из зарослей первым, опередив меня на пару шагов. Внезапно, справа и чуть спереди, раздался шум, листья тревожно зашелестели, кусты зашевелились, словно бы раздвигаемые большим животным.

— Спугнули оленя, — сообщил я. — Нам бы винтовку.

Напряженно смотревший за кустарником Морган не ответил, но взвел оба курка и поднял оружие, готовый к стрельбе. Его беспокойство поразило меня — он прослыл человеком очень хладнокровным кроме того в моменты неожиданной и неизбежной опасности.

— Кинь, — обратился к нему я. — Ты так как не планируешь палить дробью по оленю, а?

Снова я не взял ответа, он только легко развернул голову, и напряжение в его взоре поразило меня. Сейчас я осознал, что дело предстоит нешуточное, и первой моей мыслью было, что мы нарвались на гризли. Я приблизился к Моргану, на ходу готовясь выстрелить.

Кусты больше не шевелились, и шорох стих, но Морган не терял бдительности.

Что это? Какого именно дьявола? — задал вопрос я.

— Чертова Тварь! — отозвался он, не двигаясь. Его голос был резок и неестественен. Моего спутника сотрясала дрожь.

Я, было, опять заговорил, но заметил, как овес рядом от того места, откуда донесся шум, самым необъяснимым образом шевелится. Вряд ли мне удастся обрисовать это зрелище. Казалось, что стебли не просто гнутся — сминаются под порывом ветра, сминаются и остаются лежать, да и то, что сминало их, медлительно и неотвратимо наползало на нас.

Ничто из когда-либо виденного мною не вызывало у меня таких необыкновенных ощущений, как это невиданное, неизвестное явление, и все же я не помню, дабы испугался. Как-то раз, — упоминаю тут об этом случае только вследствие того что он пришел мне на память тогда, — легкомысленно высунувшись из открытого окна, я по неточности принял деревце на расстоянии вытянутой руки от меня за часть группы вторых, громадных деревьев, росших поодаль. Оно, помой-му, имело те же размеры, но значительно более четкие и ясные очертания — я различал рисунок коры, форму ветвей, — и вследствие этого оно выбивалось из неспециализированной картины, внося в нее разлад. Обычное искажение воздушной возможности, но он встревожило, практически напугало меня. Мы мертвой хваткой вцепляемся в привычные для нас законы природы, и любое, кроме того иллюзорное отступление от них воспринимается как угроза отечественной безопасности, предзнаменование немыслимого бедствия. Исходя из этого беспричинное, казалось бы, беспокойство травы и неторопливое, неуклонное приближение линии слома внушали большое беспокойство. Спутником же моим овладел настоящий ужас, и я еле поверил в действительность происходящего, в то время, когда он быстро вскинул ружье и выстрелил из обоих стволов по шевелящемуся овсу! Прежде, чем дым рассеялся, я услышал сумасшедший крик, похожий на гул зверя, а Морган отшвырнул оружие, сорвался с места и ринулся бежать. В следующее мгновение я был на земле, сбитый ожесточённым ударом чего-то скрытого дымом, чего-то мягкого, тяжелого, с ужасной силой ринувшегося на меня.

Опоздал я встать и подобрать оторванное у меня из рук ружье, как услышал крики Моргана, напоминающие предсмертные, и с криками его смешивались неотёсанные, прерывистые звуки, какие конкретно издают дерущиеся псы. Похолодев от кошмара, я еле встал и взглянуть на Моргана — и не приведи Господь мне еще раз заметить что-либо подобное! Меньше, чем в тридцати ярдах, стоя на одном колене, умирал мой дорогой друг. Его голова была запрокинута под ужасным углом, шляпа слетела, долгие волосы растрепались, а тело кошмарно моталось из стороны в сторону, вперед и назад. Запястье поднятой правой руки было оторвано — по крайней мере, я не видел его. Второй руки было не различить. Временами, как сейчас вспоминается, взору раскрывалась лишь часть тела, целые куски — не знаю, как и сообщить, — как словно бы выцветали, а после этого резкое перемещение туловища снова разрешало их рассмотреть.

Все это продолжалось считанные секунды, но за это время Морган успел принять все позы упорного борца, столкнувшегося с соперником куда тяжелее и посильнее его. Я не видел никого, не считая него, да и его не всегда четко. Не прекращавшиеся проклятия и крики моего приятеля заглушал хищный, яростный гул, на какой не могут ни один человек и ни одно животное из тех, что я встречал.

Недолго пробыв в нерешительности, я отбросил ружье и ринулся приятелю на выручку. Появилась хрупкая надежда, что с ним произошёл припадок, какая-то непонятная конвульсия. Но в то время, когда я подбежал к нему, он уже затих. Звуки смолкли, но с кошмаром, какого именно не позвало кроме того только что произошедшее, я снова начал наблюдать таинственное перемещение овса, в этом случае от истоптанной площадки около распростертого тела к лесной опушке вдалеке. И лишь в то время, когда оно закончилось у кромки деревьев, я смог оторвать взор от поля и повернуться к моему спутнику. Он был мертв».

МНОГИЕ ДОКТОРА ЭТОГО НЕ ЗНАЮТ . 7 способов Окончательно избавиться от ВСД и вернуть здоровье


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: