Ii. законченность разрушения

Дуврские скалы разны по высоте и форме.

Остроконечный и согнутый Небольшой Дувр от основания до вершины целый в долгих и разветвляющихся жилах относительно рыхлой каменной породы кирпичного цвета, которая переслаивает гранит. Эти красноватые пласты испещрены трещинами. Одна из трещин повыше корпуса Дюранды была так расширена и отшлифована волнами, что превратилась в нишу, словно бы предназначенную для статуи. Очертания гранитных выступов Малого Дувра округлы и ласковы, как у лидийского камня, но мягкие линии не скрадывают его суровости. Небольшой Дувр оканчиваетеся острием наподобие рога. Громадный Дувр отполирован, ровен, ровен, отвесен, как будто бы вырезан по чертежу из куска тёмной слоновой кости. Ни углубления, ни выступа. Но гостеприимно смотрят его крутые склоны; кроме того каторжник не в силах воспользоваться им для побега, кроме того птица – свить в том месте гнездо. На вершине его, как на утесе «Человек», показывается площадка; лишь она неприступна.

На Небольшой Дувр возможно взобраться, но в том месте не удержишься; на Громадном возможно расположиться, но в том направлении не взберешься.

Бегло осмотрев риф, Жильят возвратился в лодку, выгрузил собственные скромные пожитки на самый широкий из камней, выступавших из воды, связал вещи в тугой сверток, обернул его брезентом и, стянув петлей стропа, втиснул в расщелину гора, куда не доходили волны, а после этого, цепляясь руками и ногами, карабкаясь вверх с выступа на выступ, хватаясь за мельчайшие неровности, добрался по Малому Дувру до повисшей в воздухе Дюранды.

Он дотянулся до кожуха и спрыгнул на палубу.

Ужасную картину являло собою разбитое судно и в.

Дюранда хранила следы ужасающего насилия. То было самоуправство бури, леденящее душу. Гроза на море ведет себя, как шайка пиратов. Кораблекрушение похоже на злодеяние. Туча, молния, ливень, ветры, волны, рифы – банда сообщников, вгоняющих в страх.

На искалеченной палубе, казалось, слышался яростный топот морских духов. На всем лежал отпечаток дикого разгула.

Причудливо изогнутые металлические части говорили о неистовых налетах ветра. Междупалубное пространство смахивало на палату сумасшедшего, где все перебито.

И зверь так не терзает добычу, как море. Вода производит когти. Ветер грызет, волна пожирает: морские валы-челюсти.

Они рвут на куски и дробят. Удар океана подобен удару львиной лапы.

Изюминкой разгрома Дюранды были кропотливость и обстоятельность, с которыми он производился. То была страшная работа живодера. Очень многое, казалось, было сделано специально. Так и хотелось сообщить: какая жестокость! Обшивку судна сняли умело, доска за доской; циклон – мастер на такие дела. Кромсать и строгать – вот прихоть этого чудовища, этого разрушителя. У него повадки палача. Он как будто бы предает пытке то, что портит. Возможно поразмыслить, что он вымещает злобу; он измывается, как дикарь. Уничтожая, он терзает. Он мучает тонущее судно, мстит, забавляется: в этом проявляется его мелочность.

Циклоны – редкое явление в отечественных широтах, и чем они неожиданнее, тем страшнее. Гор, попавшаяся им на пути, может винтом завертеть ураган. Не лишено возможности, что шквал, взвившись спиралью над Дуврами и неожиданно ударившись об утес, превратился в смерч; этим и разъясняется, что пароход был закинут так высоко на горов. Корабль для циклона – что камень для пращи.

Дюранда напоминала человека, разрубленного надвое; из раны, зиявшей в ее чреве, подобно внутренностям вывалились перепутанные обломки. Снасти, колеблемые ветром, подергивались; вздрагивая, покачивались цепи; нервы корабля и обнажённые мышцы бессильно повисли. То, что не было сломлено, было расчленено; куски обшивки подводной части с торчащими гвоздями напоминали скребницы; все разваливалось; ганшпуг стал легко куском железа, лот – куском свинца, юферс – куском дерева, гардель – клочком пакли, бухта троса – спутанным мотком, ликтрос – ниткой-наметкой: везде унылая бесцельность разрушения; все было сорвано, перемещено, расколото, изгрызено, покороблено, пробито, стёрто с лица земли; в данной ужасной груде обломков утратилась обоюдная сообщение; куда ни взглянешь – везде дыры, распад, разрывы, во всем неопределенность, неустойчивость, свойственные любому беспорядку, будь то столкновение людей, именуемое битвой, будь то столкновение стихий, именуемое хаосом. Все рушилось, все оползало: доски, филенки, куски железа, тросы, балки потоком устремились к огромной пробоине в килевой части и, сгрудившись, у самого ее края, при мельчайшем толчке имели возможность низвергнуться в море. От прочного корпуса судна-победителя осталась лишь корма, повисшая между обоими Дуврами и готовая упасть; она была пробита во многих местах, и через широкие отверстия показывалась чёрная утроба корабля.

Снизу волны оплевывали эти жалкие останки.

FORZA HORIZON 4 — Погода меняет всё I Обзор Игромании


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: