Iii. интегральная теория истины и реальности

В наши дни чуть ли имеется сомнения довольно научной и философской совокупностей чувств — истины и истины разума. Эти системы признаны вместе с их источниками истины: диалектикой людской разума и «свидетельскими показаниями» органов эмоций. логика и Математика являются по преимуществу совокупностью истины людской разума; а естествознание — главное «хранилище» истины эмоций. Не столь несомненна сейчас истина веры, источник которой именуют по-различному: «интуиция», «воодушевление», «откровение», «сверхчувственное восприятие», «мистический опыт» и т. п. А существует ли источник, хороший и от дискурсивной диалектики, и от показаний органов эмоций? Ответ, разумеется, должен быть хорошим, не смотря на то, что мы можем и не знать совершенно верно природу этого источника истины. Мы должны кроме этого признать, что, подобно наблюдению во всех его формах (экспериментальной, статистической, клинической) и рассуждению, он не всегда гарантирует истину. Но любой скрупулезный исследователь истории людской опыта, науки, философии, религии, творческой мысли и настоящих культурных сокровищ чуть ли начнёт отрицать существование для того чтобы источника истины и его весомого хорошего з*4гада в историю людской мысли, науки, искусства, философии, религии, этики, технологии а также в экономику и чр^ктические ценности. В первую очередь, это справедливо по той причине, что в базе достоверности чувств истины и систем разума лежит некий род интуиции. Во-вторых* вследствие того что интуиция, как нечто хорошее и от дискурсивной диалектики, и от чувственного опыта, часто служила как бы трамплином для множества важнейших открытий в науке, математике, философии и технологических изобретений. В-третьих, вследствие того что некая разновидность религиозной и мистической интуиции была основным источником и главной движущей силой при создании величайших художественных, религиозных и этических совокупностей культу-

862 Часть 9. «Из-за чего» и «как» социокультурного измерения

ры. В-четвертых, вследствие того что имеется достаточно большое количество свидетельств великих мыслителей, основателей религиозных движений, авторов художественных и научных открытий, каковые подтверждают существование, могущество и дееспособность этого источника истины. Поясним коротко перечисленные выше тезисы.

А. Интуиция — яркое, самоочевидное, теорематическое и обычно моментальное познание, хорошее от восприятия либо ощущения, и вдобавок в основном от воображения, памяти, обычного наблюдения и дискурсивного мышления во всех его формах — лежит в базе достоверности ответственнееших положений не только религиозной и философской мысли, но и логике-математических и эмпирических наук. Это в наши дни признают многие философы, ученые, мыслители и вообще исследователи данной неприятности. Из-за чего главные постулаты любой науки, от математики до физики, воспринимаются как несомненно точные, а их теоремы — как не требующие доказательств? Да вследствие того что они, по определению, являются аксиомами и абсолютными постулатами и не смогут быть основаны ни на логическом умозаключении, ни на эмпирическом опыте — напротив, все соответствующие логические утверждения и эмпирические теории основываются на постулатах и аксиомах и вытекают из них. Единственным источником самоочеизвестный характера таких аксиом и постулатов есть интуиция. В этом смысле интуиция — не производная от чувственного опыта и истины разума, а их основание и условие.

К такому же выводу возможно прийти, в случае если обратить внимание на тот факт, что язык как полностью нужное условие мышления создается не диалектикой людской разума, а представляет собой продукт интуиции. Кое-какие мыслители кроме того вычисляют интуицию базой отечественного восприятия: она — судья, что решает, есть ли восприятие настоящим либо иллюзорным.

По-видимому, интуиция оказывается кроме этого последним судией красивого, этического и нравственного, не говоря уже о религии — сфере, где роль интуиции, и особенно мистической, очень громадна.

В. Еще меньше сомнений приводит к тому факту, что интуиция дала начало огромному числу изобретений и открытий во всех областях людской культуры, начиная с науки — от математики, биологии и технологии до публичных и гуманитар-

41. Суперритм идеациональной, идеалистической и чувственной фаз 863

ных дисциплин — и заканчивая мастерством, этикой и другими системами. О том, что интуиция занимает важное место в математике и лежит в базе математических дедукций, писал, например, один из самых выдающихся математиков Дж. Биркгоф.

То, что многие математические открытия были сделаны интуитивно — а не по законам Ф. Бэкона либо логистики — свидетельствует сама история математики. В этом отношении до тех пор показателен персональный опыт А. на данный момент.

«В течение 14 дней, — пишет он, — я старался доказать, что неосуществима никакая функция, которая была бы подобна тем, которым я потом дал наименование Фуксовых функций. Ежедневно я усаживался за собственный рабочий стол, выбирал большое число комбинаций и не приходил ни к какому результату. Но в один раз вечером я выпил вопреки собственному обыкновению чашку тёмного кофе и не имел возможности заснуть; идеи появлялись во множестве; мне казалось, что я ощущаю, как они сталкиваются между собой [se heurter], пока, наконец, две из них, как бы сцепившись между собой [s’accrochassent], не образовали устойчивого соединения. Наутро я установил существование класса функций Фукса. Мне оставалось только сформулировать результаты, что забрало у меня всего пара часов»э.

Говорил он и о том, как ответ второй математической неприятности пришло к нему мгновенно в тот момент, в то время, когда он садился в омнибус. Прибыв в Кан, он проверил это решение и нашел его верным. Он приводит еще пара примеров такого рода и любой раз выделяет, что ответ приходило «с теми же характерными показателями: краткостью, внезапностью и яркой уверенностью [avec les memes r^racteres de brievete, de soudainete et de certitude immediate]»1. !

Чуть ли отличается от этого интуитивного опыта открытие гравитации Исааком Ньютоном. «В один памятны! сутки яблоко с легким стуком падает у его ног. Это был пустяковый случай, свидетелем которого, не вспоминая о нем, были тысячи людей. Но на данный момент он был подобен щелчку мелкого выключателя, что приводит в воздействие громадную машину, и был толчком, пробудившим его ум и вынудившим его трудиться. Как во сне, Ньютон заметил, что в случае если загадочное притяжение Земли может функционировать через пространство, достигая вершины Дерева… то оно имело возможность бы функционировать, достигая кроме того Луны»5.

Не отличается от этого и случай с Архимедом, которого его известная «Эврика!» осенила неожиданно, в то время, когда он принимал ван-

Часть 9. «Из-за чего» и «как» социокультурного измерения

ну; он был так возбужден, что кроме того забыл одеться затем. И с Галилеем, замечавшим раскачивающуюся лампаду в соборе и по окончании «замыкания» в сознании сформулировавшим закон колебания маятника; и с Робертом Майером, который из двух случайных наблюдений на протяжении одного собственного вояжа «посредством неожиданного скачка мысли… вывел закон механического эквивалента теплоты»6. В общем, интуиция дала толчок огромному числу громадных и малых открытий в математике, химии и физике.

Сообщённое в еще большей степени относится к техническим изобретениям. «Активность отечественного сознания, направленная на изобретательство… связана с чувствами теснее, чем с разумом… и носит скорее эстетический и интуитивный темперамент, чем рациональный». «работа и Интуитивное познание творческого воображения конкретно связаны с погружением в глубины, находящиеся за пределами отечественной простой сознательной жизни»7. Признания самих изобретателей демонстрируют это в полной мере четко. Один из них, говоря о потребности изобрести что-либо, пишет: «Я срочно изгоняю главную идею из объективной части моего мозга. Я, так сообщить, перестаю думать о ней и передаю ее в субъективный отдел моего мозга. В том месте она созревает до тех пор, пока не выходит наружу».

Второй говорит: «Идеи приходят ко мне, в то время, когда я меньше всего их ожидаю — в то время, когда я сплю либо о чем-нибудь клиноктаю». Многие изобретатели утверждают, что они или просыпаются с новой идеей, или она осеняет их, «как вспышка», либо приходит «на протяжении отдыха», «в ванне», либо неожиданно, в то время, когда изобретатель занят совсем вторым делом, либо же «совсем нежданно»8 и т. д.

Ничем не отличается обстановка и в других естественных науках. Многие величайшие представители естествознания считают, во-первых, что чуть ли какое-нибудь серьёзное открытие было сделано посредством «схем» Ф. Бэкона9; во-вторых, подчеркивают, что множество открытий было сделано интуитивно либо по воодушевлению.

Что касается открытий в области философии, гуманитарных и социальных научных дисциплин, то тут роль интуиции была вправду преобладающей. Это объективно подтверждается тем фактом, что практически все великие философские учения, основные гуманитарные и социальные научные теории были созданы весьма в далеком прошлом, в то время, когда не существовало ни лабораторий, ни

статистики, ни систематических данных наблюдения, ни какого-либо другого материала для эмпирического а также рационального обобщения. Изучение соответствующих фактов обосновывает, что многие теории в этих сферах обязаны своим возникновением интуиции. Это, само собой разумеется, не исключает того, что во многих случаях интуитивному озарению предшествовала напряженная работа чувственного либо дискурсивного разума. Но разум был тут бесплоден, и ответ приходило интуитивно.

Экстремальный темперамент этого процесса замечательно обрисовал один из величайших философов-поэтов XIX в. Ф. Ницше. Состояние собственной разума и души в то время, в то время, когда он писал книгу «Так сказал Заратустра», он комментирует следующим образом: «Имеется ли у кого-нибудь в конце девятнадцатого столетия ясное понятие о том, что поэты сильных эр именовали вдохновением? В другом случае я желаю это обрисовать. — При самом малом остатке суеверия вправду тяжело защититься от представления, что ты лишь инкарнация, лишь рупор, только медиум сверхмощных сил. Понятие откровения в том смысле, что что-то неожиданно с точностью и несказанной уверенностью делается видимым, слышимым и до самой глубины потрясает и опрокидывает человека, имеется легко описание фактического состояния. Слышишь без поисков; берешь, не задавая вопросы, кто тут дает; как молния вспыхивает идея, с необходимостью, в форме, не допускающей колебаний, — у меня ни при каких обстоятельствах не было выбора. Восхищение, огромное напряжение которого разрешается порою в потоках слез, при котором шаги нечайно становятся то бурными, то медленными; частичная невменяемость с предельно ясным сознанием бесчисленного множества тяжёлых дрожаний до самых пальцев ног; глубина счастья, где самое болезненное и самое ожесточённое действуют не как несоответствие, но как что-то вытекающее из поставленных условий, как нужная окраска в для того чтобы избытка света… Все происходит в выс-Щей степени непроизвольно, но как бы в потоке эмоции свободы, безусловности, силы, божественности»10.

Сходным образом и А. Стриндберг говорит, что поэтический экстаз был для него «состоянием блаженства, сопровождающим целый процесс писания».

Что касается искусства, то тут творческий процесс преимущественно целый интуитивный, будь то поэзия либо проза, музыка либо живопись, скульптура либо драма. Типично в этом смысле

Часть 9. «Из-за чего» и «как» социокультурного измерения ,И 41. Суперритм идеациональной, идеалистической и чувственной фаз 867

описание Моцартом процесса собственной работы. Отвечая на заданный ему вопрос, Моцарт пишет: «В чем, задаёте вопросы вы, заключается мой способ создания больших и нашумевших произведений? Я в действительности ничего определенного сообщить не могу больше того, что я не знаю и ни при каких обстоятельствах не смогу осознать, как это происходит. В то время, когда я особенно прекрасно себя ощущаю — ну, скажем, в то время, когда я еду в экипаже либо прогуливаюсь по окончании хорошего обеда, либо в то время, когда я не дремлю ночью — тогда мысли приходят внезапно, и притом самые лучшие. Откуда и как? Этого я не знаю и не могу знать. Мелодии, каковые мне нравятся, я удерживаю в голове и, быть может, напеваю их сам себе — так мне, по крайней мере» говорили…»

Потом он обрисовывает, как «крупицы» спонтанно соединяются между собой в единое целое, вызревают и наконец приобретают в голове законченную форму: «Любая созвучие и находка проходят передо мной, как в весьма ярком сне».

Наконец, как и Пуанкаре, слова которого были процитированы выше, Моцарт записывает ноты, и, потому, что музыка практически готова у него в голове, «она ложится на бумагу изумительно скоро» п.

Практически то же самое утверждает и Шеллинг: «Подобно тому как находящийся во власти рока человек совершает не то, что он желает либо собирается совершить, в противном случае, что предписывают ему неисповедимые веления судьбы, во власти которой он находится, и живописец… думается подчиненным некой силе… заставляющей его высказывать либо изображать то, чего он и сам полностью не постигает и суть чего нескончаем по собственной глубине»|2. Наконец, что касается религиозных и моральных учений, то они интуитивны очень. Они возвещают откровенную истину веры; они основаны практически только на сверхрациональной, сверхчувственной, сверхэмпирической Безотносительной Истине, другими словами на Всевышнем. Все великие религии основаны мистиками, наделенными харизматическим бесплатно. Таковы Будда, Зоро-астр, Лао Цзы, пророки евреев, Махавира, Мухаммед, Христос, апостол Павел, Августин Блаженный — впредь до более поздних других великих и мистиков христианства религий. В то время, когда же появляется некая псевдорелигия, основанная на «науке», рациональности либо на «разумных, эмпирически проверенных истинах», она никуда не годна и в лучшем случае представляет собой третьесортную вульгаризацию социальной либо гуманистической философии либо, несложнее говоря, псевдонауку.

Все же великие религии открыто заявляют, что они сущность corpus13 возвещенной, сверхрациональной, сверхэмпирической, сверхчувственной истины, дарованной милостью Абсолюта харизматическим личностям — пророкам, святым, мистикам, оракулам и вторым его «орудиям». Опыт этих «орудий» неизменно сверхрациональный либо мистический. А мистический опыт имеет мало неспециализированного (в случае если по большому счету имеет) с простым познанием, осуществляемым через органы эмоций либо рациональный дискурс. Без мистической интуиции у человечества вряд ли была бы хоть одна великая религия, потому, что любая великая религия имеется обретение истины веры методом мистического опыта. Поскольку религия по большому счету и великие мировые религии в частности составляют одно из самых больших достижений человеческой культуры, это снова показывает на то, сколь ключевую роль играется интуиция и особенно интуиция мистическая в истории людской мысли и культуры. Религия, с ее сверхрациональной и сверхчувственной интуицией, ведет нас к касанию с той стороной настоящей и многообразной действительности, которая остается недосягаемой через чувственное и разумное познание. Основатели, пророки, мистики и апостолы ведущих религиозных совокупностей, как и великие живописцы, каковые также по-своему являются «орудиями» мистической интуиции, — все они главные посредники истины веры, которая ведет нас к касанию со сверхэмпирическим и металогическим качествами Нескончаемого Большое количествообразия, с coincidentia oppositorum Эриугены и Николая Кузан-ского14.

В случае если интуиция, так, играется решающую роль во всех сферах творчества, то, следовательно, она ярд ^гся главным причиной познания, поскольку любое подлинное п зоргние имеется настоящее познание, так же как и любое настоящее открытие имеется творчество. В то время, когда Моцарт либо Бетховен, Фидий либо Шекспир, Будда либо апостол Павел, Рафаэль либо Дюрер, Платон либо Кант создавали собственные художественные, религиозные либо философские совокупности, они открывали скрытую возможность, существующую в действительности; они обнаруживали ее и превращали из потенциальной возможности в актуальную реальность. Они открыли то, что было сокрыто, продемонстрировали нам то, чего мы не видели и не знали. В этом смысле всякое творчество имеется познание, а созидание — открытие новых звуковых комбинации (в хорошей музыке) либо новых архитектурных форм, раскры-

Часть 9. «Из-за чего» и «как» социокультурного измерения • 4/. Суперритм идеационаяьной, идеалистической и чувственной фаз 869

тых в невиданном сочетании камня, мрамора, дерева и других стройматериалов; либо новых качеств действительности, которые открывают нам живопись, литература, этика и религия. В случае если представить на мгновение, что все художественные, религиозные, философские и моральные сокровища стёрты с лица земли и все отечественное знание сведено к строго «научным открытиям», сформулированным сухим языком теорем, то как было бы обеднено отечественное знание о реальности и мире! Из миллионеров мы перевоплотились бы в нищих.

Иначе, любое научное открытие есть вместе с тем и продуктом творчества (не обязательно в смысле навязывания природе того, что создано отечественным разумом, как это утверждают их последователи и кантианцы, а как обнаружение скрытых возможностей природы, их реализация и тем самым обогащение отечественного знания). В этом смысле Ньютон создал закон тяготения, Р. Майер — закон сохранения энергии, Ломоносов и Лавуазье — закон сохранения материи и т. д.

Как решающую роль играется интуиция в творчестве, так же громадную роль она играется в любом познании и открытии.

Данный беглый обзор растолковывает, из-за чего мыслители — представители самых различных направлений — признают истину — и интуицию веры, ее продукт — как источник и corpus истины sui generis 15, хороший от источника и corpus’a знания, взятого при помощи органов эмоций либо при помощи рациональной диалектики. Тут разъясняется, помимо этого, из-за чего они приписывают интуиции очень большую роль в происхождении и стимулировании чувственного и рационального познания. По окончании всего сообщённого будут понятны следующие утверждения мыслителей, придерживающихся различных направлений;

«Бессознательное довольно часто руководит поступками людей намеками и предчувствиями, в то время, когда они не в состоянии оказать помощь себе посредством осознанного мышления.

Бессознательное содействует осознанному процессу мышления, воодушевляя его в громадных и малых делах, но мистицизм ведет человечество к представлению о высших и потусторонних мирах (unities).

Бессознательное делает людей радостными, одаряя их чувством красивого и свойством к художественному творчеству» 16.

«Новые пути мышления рождаются из проблесков интуиции» 17.

«В математике целые положительные числа 1,2,3 и т. д. подчинены определенным и несложным арифметическим законам, а эти законы интуитивно считаются подлинными… Но существует много других абстрактных математических структур помимо тех, что были указаны. В любом случае считается, что они — логические выводы из некоторых интуитивно принятых постулатов… Так вот, я желал бы особенно выделить то, что математик идет значительно дальше таких общепринятых и четко как следуетженных догадок, но его немногословные мысленные верования в них чуть ли покажутся в печати… К примеру, он верит в существование разных нескончаемых классов наподобие того, что образован всеми целыми числами… Такие идеи… я именую… математической верой… Практически все величайшие математики разделяли подобные точки зрения и придавали им глубочайшее значение… Скрываемые ими верования имели величайшее эвристическое значение как инструменты открытия»18.

В этом отношении еще более показательны такие ученые, как Эддингтон, Джине, Дриш и другие.

«Людская дух как что-то знающее совсем не такое узкое понятие, как что-то замечающее. Сознание имеет и такие функции, каковые не в состоянии выполнять вычислительная машина; а знание разрешает постигать и другие истины, не считая тех, что связаны с чувственными впечатлениями… Вера глубже любой формы разума. В век разума вера все еще остается господствующей; потому что разум — это одно из ее слагаемых»1Э.

Чуть ли возможно сомневаться в том, что интуиция — это подлинный источник подлинного знания, чья роль отличается от разума и роли чувств. В случае если это так, то значит, истина веры, у^й источник и основание — интуиция, так же настояща, т-cai. и истина разума и чувств. Особенно это принципиально важно учитывать при рассмотрении тех качеств настоящей действительности, каковые геиэстижимы разумом и чувством. Этим разъясняется кроме этого, из-за чего истина веры была в состоянии господствовать в течение столетий и из-за чего сверхрациональные религии появились вечными спутниками развития людской культуры. Если бы истина веры (и интуиция как ее источник) была полностью лсжной, то этого бы не произошло. В свете сказанного выше о той ответственной и довольно часто незаменимой роли, которую игралась интуиция в познании подлинной действительности, делается объяснимым бессмертие искусств и религии и господство истины веры в течение продолжительных периодов. А бессмертие сверхчувственной религии, сверхрациональных ис-

кусств и этики, господство истины веры в течение продолжительных столетий подтверждают ключевую роль интуиции как источника истины, творчества и знания.

Следовательно, в силу вышеизложенных обстоятельств интегральная истина не аналогична ни одной из трех форм истины, но охватывают их все. Интегральная истина, с ее трехмерным измерением истины веры, чувств и разума, ближе к полной истине, чем каждая из трех ее односторонних форм. Таким же образом и действительность, открываемая интегральной трехмерной истиной, с ее источниками — интуицией, чувствами и разумом — значительно ближе к нескончаемой металогической действительности с ее coincidentia oppositorum, чем чисто чувственная, либо чисто рациональная, либо же чисто интуитивная действительность, раскрывающаяся по отдельности каждой из этих совокупностей истины. Чувственно-эмпирический аспект интегральной истины познается посредством истины эмоций; рациональный — посредством истины разума; сверхрациональный — посредством истины веры. Тройственная интегральная совокупность истины снабжает нас не только более адекватным знанием действительности, но и более надежным опытом — кроме того в своеобразной области каждой совокупности истины. Любая из этих совокупностей истины, отделенная от остальных совокупностей, делается менее надежной либо более фальшивой кроме того в пределах собственной сферы действия. Органы эмоций, не контролируемые разумом либо интуицией, смогут дать нам только хаотическую массу впечатлений, восприятий, ощущений, но не в состоянии обеспечить нас ни целостным знанием, ничем по большому счету, не считая как неупорядоченными обрывками псевдонаблюдения и псевдовпечатления. В лучшем случае они могут дать нам лишь массу тщетных фактов — безо всякой связи, общей концепции и системы. Без интуиции и истины разума органы эмоций выясняются бессильными кроме того в познании чувственно принимаемого нюанса действительности. При восприятии звука, запаха, видимых предметов отечественные органы эмоций, как показывают опыты И.П. Павлова, гораздо не сильный, чем органы эмоций у собаки. В течение тысяч лет такие виды энергии, как электрическая и радиоволны лежали практически у нас «под носом», и однако эти сенсорные формы действительности не было возможности ни заметить, ни услышать, ни потрогать. В течение тех же тысяч лет многие эмпирические закономерности природных явлений были в принципе доступ-

41. Суперритм идеациональной, идеалистической и чувственной фаз 871

ны отечественным «ушам и глазам», и однако мы были не в состоянии уловить их. И они были «открыты» лишь с помощью вторых источников познания — интуиции и логики. Когда эти азбучные истины будут наконец поняты, то станет светло, каким ограниченным, бедным, бессвязным и узким было бы отечественное знание, если бы оно ограничивалось одним лишь чисто чувственным познанием и зависело бы лишь от наших органов эмоций. Совершенно верно так же одни только диалектические рассуждения не смогут обеспечивать нам знания эмпирических явлений. Они смогут представить нам идеальный силлогизм либо математический вывод, но для того чтобы рода силлогизм либо вывод будут эмпирически точными лишь в том случае, если громадная и меньшая посылки также будут эмпирически точными. А такая эмпирическая адекватность не может быть установлена посредством истины разума. Наконец, интуиция, не контролируемая истиной чувств и разума, частенько дает нам вместо интуитивной истины интуитивную неточность. Любой из систем ис и этих источниковтины легко вводит нас в заблуждение, в то время, когда он изолирован от систем истины и других источников и не «перепроверяется» ими. Принципиально важно, дабы он был соединен с ними в одно интегральное целое.

Из этого — громадная адекватность интегральной совокупности исреальности и тины если сравнивать с частичной либо односторонней реальностью и истиной каждой из этих совокупностей.

Главные теории истины. Хороший подход


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: