Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела

Раймонд МОУДИ

ЖИЗНЬ По окончании ЖИЗНИ

Изучение феномена продолжения судьбы по окончании смерти тела

— 1 —

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мне была оказана привилегия прочесть книгу д-ра Моуди Жизнь по окончании

жизни еще до выхода ее в свет. Я восхищена тем, что данный юный ученый

имел смелость избрать подобное направление для собственной работы и вместе с

тем сделать эту область изучения дешёвой для широкой публики.

С того времени, как я начала собственную работу с безнадежно больными

больными, длящуюся уже в течении 20 лет, меня все больше и

больше занимает неприятность феномена смерти. Мы много знаем о

процессах связанных с умиранием, но имеется еще большое количество неясного

относительно того переживаний и момента смерти отечественных больных в то

время, в то время, когда они считаются клинически мертвыми.

Изучения, подобные тем, о которых рассказывается в книге д-ра

Моуди, дают нам возможность определить большое количество нового и подтверждают то, чему

нас учили в течение двух тысячелетий — что имеется жизнь по окончании смерти.

Не обращая внимания на то, что сам создатель не претендует на изучение фактически

смерти, из его материалов разумеется, что умирающие больные продолжают

четко осознавать то, что происходит около них и по окончании того, как их

вычисляют клинически мертвыми. Все это в громадной степени соответствует

моим собственным изучениям сообщений больных, каковые погибли и

после этого были возвращены к судьбе. Эти сообщения были совсем

неожиданными и довольно часто приводили в удивление искушенных, известных и

непременно компетентных докторов.

Все эти больные пережили выход из собственного физического тела,

сопровождающийся ощущением полноты и необычайного мира. Многие из них

говорят об общении с другими лицами, каковые помогали им в

переходе в второй замысел бытия. Большая часть были встречены людьми, каковые

их когда-то обожали и погибли ранее, либо же религиозными персонажами,

которым они придавали важное значение при жизни и каковые,

конечно, соответствовали их религиозным верам. Было очень

отрадно просматривать книгу д-ра Моуди именно в то время, в то время, когда я сама готова

опубликовать собственные изыскания.

Д-р Моуди должен быть готовым к солидному числу критических

высказываний, по большей части с двух сторон. Во-первых, со стороны

духовенства, которое само собой разумеется будет обеспокоено тем, что кто-то осмелился

проводить исследования, которая считается табу. Кое-какие

представители последовательности религиозных групп уже высказывали собственный критическое

отношение к для того чтобы рода изучениям. Один священник, к примеру,

охарактеризовал их как погоню за недорогой славой. Многие уверены в том, что

вопрос о жизни по окончании смерти обязан оставаться предметом слепой веры и не

обязан кем-либо испытываться. Вторая группа, со стороны которых

д-р Моуди может ожидать реакцию на его книгу — медики и учёные, каковые

сочтут изучения для того чтобы рода ненаучными.

Я пологаю, что мы достигли некоей переходной эры. Мы должны иметь

смелость открывать новые двери и не исключать возможность того, что

современные научные способы прекратили соответствовать новым направлениям

изучений. Я пологаю, что эта книга откроет такие новые двери для людей

с открытым сознанием и даст им смелость и уверенность в разработке новых

неприятностей. Они заметят, что эта публикация д-ра Моуди в полной мере точна,

так как написана искренним и честным исследователем. Полученные эти

подтверждаются моими изысканиями и собственными исследованиями вторых

в полной мере авторитетных ученых, представителей и исследователей духовенства,

каковые имеют смелость изучить эту новую область в надежде оказать помощь

тем, кто желает знать, а не просто верить.

— 2 —

Я советую эту книгу всем людям с открытым сознанием и поздравляю

д-ра Моуди с его храбрым ответом опубликовать результаты собственных

изысканий.

Элисабет Кюблер-Росс, д-р медицины.

Флоссмур, Иллинойс.

Эта книга, по существу написанная о людской бытии, конечно

отражает убеждения и основные взгляды ее автора. Не обращая внимания на то, что я

старался по возможности быть объективным и честным, кое-какие факты обо

мне по-видимому будут небесполезны для оценки некоторых необыкновенных

утверждений, каковые видятся в данной книге.

В первую очередь, я сам ни при каких обстоятельствах не стоял одной ногой в гробу, так что я не могу

свидетельствовать о соответствующих переживаниях, исходя из собственного

опыта, так сообщить, из первых рук. Одновременно с этим я не могу на этом

основании отстаивать собственную полную объективность, потому, что мои

личные чувства без сомнений включились в неспециализированную структуру книги.

Выслушивая так много людей, очарованных тем опытом, о котором

рассказывается в данной книге, я ощущал, что и сам как бы живу их

судьбой. Я могу лишь сохранять надежду, что такая позиция не скомпрометирует

уравновешенность и рациональность моего подхода.

Во-вторых, я пишу как человек не изучавший основательно огромную

литературу по парапсихологии и всевозможным оккультным явлениям. Я

говорю это не с целью скомпрометировать эту литературу, — наоборот, я

кроме того уверен, что более основательное знакомство с ней имело возможность бы углубить

познание тех явлений, каковые я замечал.

В-третьих, заслуживает упоминания моя религиозная принадлежность.

Моя семья принадлежала к Пресвитерианской Церкви, но, мои родители

ни при каких обстоятельствах не старались навязать собственные взгляды и религиозные верования

детям. По большей части они старались по мере моего развития поощрять мои

личные интересы и создавать условия для благоприятного развития

моих наклонностей. Так, я рос, имея религию не как комплект

застывших теорий, а скорее как область религиозных учений и духовных,

взоров, вопросов.

Я верю в то, что все великие религии человечества обращены к нам,

дабы сообщить большое количество правды, и я уверен, что ни один из нас не в

состоянии понять всей глубины истин, заключенных в каждой из них. В

формальном отношении я принадлежу к Методистской Церкви.

В-четвертых, мое отвлечённое и профобразование

достаточно разнообразно, так что иные имели возможность бы кроме того назвать его

разрозненным. Я изучал философию в Университете в Вирджинии и взял

докторскую степень по этому предмету во второй половине 60-ых годов двадцатого века. Область моих заинтересованностей

в философии составляют этика, логика и философия языка. По окончании

трехлетнего преподавания философии в Калифорнийском Университете я решил

поступить на медицинский факультет, по окончании чего я предполагал стать

психиатром и преподавать философию медицины на медицинском факультете.

Все эти интересы и полученные знания в той либо другой форме помогли мне в

осуществлении настоящего изучения.

Я надеюсь, что эта книга привлечет внимание к явлению, которое

есть в один момент обширно распространенным и одновременно с этим очень

мало известным и окажет помощь преодолеть предубеждение общественности в этом

отношении. Потому что я твердо уверен, что этот феномен имеет огромное

— 3 —

значение не только для теоретической и практической областей

изучений, в особенности для психологии, психиатрии, медицины, философии,

пастырства и богословия, но так же и для отечественного повседневного образа

жизни.

Я разрешу себе в начале сообщить, то чему обстоятельные обстоятельства

будут даны большое количество позднее, в частности, — я не стремлюсь продемонстрировать что имеется

жизнь по окончании смерти. И я по большому счету не пологаю, что такое подтверждение

вправду вероятно. Частично исходя из этого я избегал в приводимых рассказах

идентифицирующих подробностей, оставляя одновременно с этим их содержание

неизменным. Это было нужно как для избегания огласки того, что

касается отдельных лиц, так и чтобы получить разрешение на публикацию

рассказа о пережитом.

Пологаю, что многие читатели отыщут утверждения, каковые даются в

данной книге, немыслимыми, и первая реакция таких людей будет выбросить

все это из головы. Я не имею намерения кого-либо осуждать за это.

Пара лет назад у меня должно быть была бы совершенно верно такая же реакция. Я

не молю о том, дабы кто-либо поверил всему тому, что написано в данной

книге и принял бы мою точку зрения из несложного доверия ко мне как к

автору. Вправду, как неосуществимости либо неспособности возразить

авторитетному точке зрения, я особенно прошу не делать этого. Единственное, о

чем я прошу тех, кто не поверит тому, что прочтет тут, это легко

мало оглядеться около. Я уже неоднократно обращался к своим оппонентам с

этим призывом. И среди тех, кто принимал его, было большое количество людей, каковые

будучи сначала скептиками, со временем начинали совместно со мной действительно

вспоминать над подобными событиями.

Иначе, я не сомневаюсь, что среди моих читателей будет

большое количество таких, каковые, прочтя эту книгу возьмут громадное облегчение, так

как найдут, что они не одиноки в том, что им было нужно пережить. Для

таких людей — особенно для тех, каковые, как это и не редкость в большинстве

случаев, не говорили о пережитом никому, за исключением нескольких

доверенных лиц, -я могу сообщить одно: я надеюсь, что моя книга придаст

вам смелости поведать об этом пара свободнее, направляться. к. это прольет

больше света на самая загадочную сторону судьбы людской души.

ФЕНОМЕН СМЕРТИ.

На что похожа смерть? Данный вопрос человечество задает себе с

момента собственного происхождения. За последние пара лет я имел

возможность ставить данный вопрос перед большим числом слушателей.

Среди них были студенты психотерапевтических, философских и социологических

факультетов, верующие, телезрители, члены гражданских клубов и

опытные медики. В итоге, с некоей долей осторожности, я могу

заявить, что эта тема вызывает пожалуй самоё серьёзное отношение у

всех людей независимо от их эмоционального типа либо принадлежности к той

либо другой социальным группам.

Но, не обращая внимания на данный интерес, без сомнений да и то, что для

большинства из нас весьма тяжело сказать о смерти. Это разъясняется по

крайней мере двумя обстоятельствами. Одна из них по большей части психотерапевтического

либо культурного характера. Сама тема о смерти — табу. Мы ощущаем, по

крайней мере подсознательно, что сталкиваясь со смертью в какой-либо

форме, кроме того косвенно, мы неизбежно поднимаемся перед возможностью отечественной

собственной смерти, картина отечественной смерти как бы приближается к нам и

делается более настоящей и мыслимой. К примеру, многие студенты-медики, в

том числе и я сам, не забывают, что кроме того такая встреча со смертью, которую

— 4 —

переживает любой, кто в первоначальный раз пересекает порог анатомической

лаборатории медицинского факультета, вызывает очень тревожное чувство.

Обстоятельство моих собственных неприятных переживаний мне сейчас представляется

совсем очевидной. Как мне сейчас вспоминается, мои переживания практически

не относились к тем людям, останки которых я в том месте видел, не смотря на то, что, само собой разумеется, в

какой-то мере я думал и о них также. Но то, что я видел на столе, было

для меня в основном знаком моей собственной смерти. Так либо

в противном случае, вероятно полусознательно, я должно быть поразмыслил: Это произойдёт со

мной.

Так и разговор о смерти с психотерапевтической точки зрения

может рассматриваться как косвенное приближение к смертной казни, лишь на

втором уровне. без сомнений, что многие люди принимают каждые беседы

о смерти как что-то такое, что в их сознании вызывает такой реальный

образ смерти, что они начинают чувствовать близость собственной смерти.

Дабы предохранить себя от таковой психотерапевтической травмы, они решают легко

избегать таких бесед, как это вероятно.

Вторая обстоятельство, в результате которой тяжело говорить о смерти,

пара сложнее, потому, что коренится в самой природе отечественного языка. В

главном, слова, составляющие человеческий язык, относятся к вещам,

знание о которых мы приобретаем благодаря отечественным физическим ощущениям, в то

время как смерть имеется что-то такое, что лежит за пределами отечественного

сознательного опыта, по причине того, что большая часть из нас ни при каких обстоятельствах не переживали

ее.

Так, в случае если мы говорим о смерти по большому счету мы должны избегать

как социального табу, так и языковой задачи, которая имеет основание в

отечественном подсознательном опыте. В итоге мы приходим к

эвфемистическим аналогиям. Мы сопоставляем смерть либо умирание с вещами, с

которыми мы знакомы из отечественного повседневного опыта и каковые

представляются нам очень приемлемыми.

Возможно, одна из аналогий для того чтобы типа — сравнение смерти со сном.

Умирание, говорим мы себе, подобно засыпанию. Для того чтобы рода выражения

имеют место и в отечественном мышлении и повседневном языке, и и в

литературе многих культур и веков. Разумеется, такие выражения были просты

и в Греции. К примеру, в «Илиаде» Гомер именует сон братом

смерти, а Платон в собственном диалоге Апология вкладывает в уста собственного

учителя Сократа, приговоренного Афинским судом к смертной казни следующие слова:

И в случае если смерть имеется отсутствие всякого ощущения, -что-то наподобие сна,

в то время, когда дремлющий не видит потом никаких снов, то она была бы страно

удачной. В действительности, я думаю, если бы кто должен был выбирать такую

ночь, в которую он так дремал, что кроме того снов не видел и, сопоставив с данной

ночью все дни и остальные ночи собственной жизни, сообразил бы, сколько дней и

ночей он прожил лучше и приятнее в сравнении со всеми остальными ночами

и днями пересчитать легко.

Итак, в случае если смерть такова, то я, по крайней мере, считаю ее

удачной, по причине того, что все последующее время (с момента смерти)

выясняется ничем не больше одной ночи. (Перевод забран из Собрания

Творений Платона. Санкт-Петербург, Академия 1823 г. , т. 1, стр. 81).

Та же аналогия употребляется и в отечественном современном языке. Я имею в

виду выражение усыпить. Если вы приносите к ветеринару собаку с

просьбой усыпить ее, вы в большинстве случаев имеете в виду что-то совсем иное, чем

в то время, когда вы просите анестезиолога усыпить вашу жену либо вашего мужа. Другие

люди предпочитают другую, но сходную аналогию. Умирание, говорят они,

похоже на забывание. В то время, когда человек умирает, он забывает все собственные

горести, исчезают все мучительные и неприятные воспоминания.

— 5 —

Как бы ни были ветхи и обширно распространены эти аналогии, как с

засыпанием, так и с забыванием, их все же нельзя признать в полной мере

удовлетворительными. Любая из них дает по-своему одно да и то же

утверждение. Не смотря на то, что они и говорят это в пара более приятной форме,

однако обе они утверждают, что смерть практически имеется легко

исчезновение отечественного сознания окончательно. В случае если это так, то тогда смерть в

действительности не имеет ни одной из привлекательных линия засыпания либо

забывания. Сон приятен и желателен для нас, потому, что за ним направляться

пробуждение. Ночной сон доставляющий нам отдых, делает часы

бодрствования, следующие за ним, более приятными и продуктивными. В случае если

бы не было пробуждения, всех преимуществ сна просто не существовало бы.

Сходным образом аннигиляция отечественного сознательного опыта подразумевает

исчезновение не только мучительных воспоминаний, вместе с тем всех приятных.

Так, при более тщательном рассмотрении ни одна из аналогий не

есть такой адекватной, дабы дать нам настоящее утешение либо

надежду перед лицом смерти.

Существует, но, вторая точка зрения, которая не приемлет

утверждение, что смерть имеется исчезновение сознания. В соответствии с данной

второй, вероятно еще более старой концепции, определенная часть

людской существа живёт кроме того по окончании того, как физическое

тело прекращает функционировать и всецело разрушается. Эта неизменно

существующая часть взяла большое количество названий — психика, душа, разум, я,

сущность, сознание. Но как бы она не именовалась, представление о том,

что человек переходит в какой-то другой мир по окончании физической смерти,

есть одним из самый древних людских вер. На территории

Турции, к примеру, были обнаружены захоронения неандертальцев,

насчитывающие около 100 000 лет. Отысканные в том месте окаменевшие отпечатки

разрешили археологам установить, что эти древние люди погребали собственных

погибших на ложе из цветов. Это разрешает предполагать, что они

относились к смертной казни как к празднованию перехода погибшего из этого мира в

второй. Вправду, с самых древних времен захоронения во всех

государствах мира говорит о вере в продолжение существования человека

по окончании смерти его тела.

Так, мы имеем дело с противостоящими друг другу ответами

на отечественный начальный вопрос о природе смерти. Оба они имеют весьма

старое происхождение и однако оба обширно распространены и по этот

сутки. Одни говорят, что смерть это исчезновение сознания, другие же

утверждают, с такой же уверенностью, что смерть имеется переход души либо

разума в второе измерение действительности. В повествовании, которое

приводится ниже, я ни в какой мере не стремлюсь отвергнуть какой-либо из

этих ответов. Я привести отчет об изучении, совершённом

лично мною.

За последние пара лет я встретился с солидным числом людей,

каковые претерпели то, что я буду именовать предсмертным опытом. Я

обнаружил их различными дорогами. Сперва это случилось случайно. В 1965 году,

в то время, когда я был студентом — дипломником по курсу философии в университете

штата Вирджиния, я встретил человека что был доктором наук психиатрии

в Медицинской школе. Меня сначала поразили его

доброжелательность, юмор и теплота. Я был весьма удивлен, в то время, когда позднее

определил о нем занимательные подробности, в частности, что он был мертв, и не

один раз, а два раза, с промежутком в 10 мин., и что он говорил

совсем фантастические вещи о том, что с ним происходило сейчас.

Позднее я слышал, как он говорил собственную историю маленькой группе

студентов. В то время это произвело на меня большое чувство,

но потому, что я не имел еще достаточного опыта, дабы оценивать подобные

случаи, я отложил его подальше как в собственной памяти, так и в виде

перепечатанного конспекта его рассказа.

— 6 —

Пара лет спустя, по окончании того, как я стал доктором

философии, я преподавал в университете штата Северная Каролина. На протяжении

одного из направлений мои студенты должны были прочесть Федон Платона,

труд, в котором в числе вторых вопросов обсуждается кроме этого неприятность

бессмертия. В собственной лекции я сделал выговор на вторых положениях Платона,

представленных в данной работе и не стал останавливаться на дискуссии

вопроса судьбы по окончании смерти. В один из дней по окончании занятий ко мне подошел

студент и задал вопрос запрещено ли ему обсудить со мной вопрос о бессмертии.

Его интересовала эта неприятность вследствие того что его бабушка умирала на протяжении

операции и говорила позже об весьма занимательных впечатлениях. Я

попросил его поведать об этом и, к моему величайшему удивлению, он

обрисовал те же самые события, о которых я слышал от отечественного доктора наук

психиатрии за пара лет до этого.

С этого времени мои поиски аналогичных случаев стали более активными и

я начал в моих направлениях философии проводить занятия по проблеме судьбы человека

по окончании смерти. Но, я выполнял осторожность и осторожность и не

упоминал эти два случая переживания опыта смерти в моих лекциях. Я решил

подождать и взглянуть. В случае если такие рассказы не просто случайность,

предположил я, то, быть может, я определю больше, в случае если в общей

форме вопрос о бессмертии на философских семинарах, показав

сочувственное отношение к данной теме. К моему удивлению, я понял, что

практически в каждой группе, состоящей приблизительно из тридцати человек, по

крайней мере один студент в большинстве случаев доходил ко мне по окончании занятий и

говорил личный случай опыта близости к смертной казни, о котором он

слышал от родных людей либо перенес сам.

С того момента, как я начал интересоваться этим вопросом, меня

поражало это огромное сходство ощущений, не обращая внимания на то, что они были

взяты от людей, очень разных по своим религиозным взорам,

образованию и социальному положению. К тому времени, как я поступил в

медицинскую школу, я собрал уже большое число таких случаев. Я стал

упоминать о проводимом мной неофициальном изучении в беседах с

некоторыми из моих привычных медиков. Как-то раз один из моих друзей

уговорил меня сделать доклад перед медицинской аудиторией. После этого

последовали другие предложения публичных выступлений. И опять я

понял, что по окончании каждого выступления кто-нибудь доходил ко мне,

дабы поведать об известном ему самому опыте для того чтобы рода.

По мере того, как о моих заинтересованностях становилось все более известно,

доктора стали сообщать мне о больных, которых они реанимировали и каковые

поведали мне о собственных необыкновенных ощущениях. По окончании того, как показались

газетные статьи о моих изучениях, многие люди стали присылать мне

письма с подробными рассказами о аналогичных случаях.

На данный момент мне известно приблизительно 150 случаев, в то время, когда эти

явления имели место. Случаи, каковые я изучил, смогут быть поделены на

три четкие категории:

1. Опыт людей, которых доктора вычисляли либо заявили клинически

мертвыми и каковые были реанимированы,

2. Опыт людей, каковые в следствии аварии или страшного ранения

либо заболевания были весьма близки к состоянию физической смерти,

3. Ощущения людей, каковые стояли одной ногой в гробу и говорили о

них вторым людям, пребывавшим рядом. Из громадного количества

фактического материала представленного этими 150 случаями, конечно

был произведен отбор. С одной стороны, он был преднамеренным. Так,

к примеру, не смотря на то, что рассказы, относящиеся к третьей категории дополняют и

прекрасно согласуются с рассказами двух первых категорий, я в большинстве случаев не

— 7 —

разглядывал их по двум обстоятельствам. Во-первых, это имело возможность снизить число

случаев до отметки, более пригодного для всестороннего анализа и,

во-вторых разрешило бы мне по возможности придерживаться только сообщений

из первых уст. Так, я опросил весьма детально 50 человек, опыт

которых я могу применять. Из них случаи первого типа (те, в которых

имела место клиническая смерть) намного более богаты событиями, чем

случаи второго типа (в которых случилось только приближение к смертной казни).

Вправду, на протяжении моих публичных лекций на эту тему, случаи

смерти постоянно вызвали намного больший интерес. Кое-какие

сообщения, показавшиеся в печати, были написаны так, что возможно

было поразмыслить, словно бы я имел дело только со случаями для того чтобы рода.

Но, при подборе случаев, каковые должны были быть представлены

в данной книге, я избегал искушения останавливаться лишь только на тех

случаях, в которых имела место смерть, по причине того, что, как будет видно

дальше, случаи второго типа не отличаются; а скорее образуют единое

целое со случаями первого типа. Помимо этого, не смотря на то, что предсмертный опыт сам

по себе сходен, но одновременно с этим, как события, сопутствующие ему,

так и люди, обрисовывающие его, весьма разнятся. Вследствие этого, я постарался

дать выборку случаев адекватно отражающих эту вариабельность. Опираясь

на эти предпосылки, давайте сейчас обратимся к рассмотрению тех событий,

каковые, как мне удалось установить, смогут происходить, в то время, когда

человек умирает.

ОПЫТ УМИРАНИЯ

Не обращая внимания на громадное разнообразие событий, которые связаны с родным

знакомством со смертью, и типов людей, переживших это, все же

без сомнений то, что между рассказами о самих событиях сейчас

имеется поразительное сходство. Фактически сходство между разными

сообщениями так громадно, что возможно выделить около пятнадцати

отдельных элементов, каковые снова и снова видятся среди громадного

числа сообщений, собранных мной. На основании этих неспециализированных моментов

разрешу себе выстроить краткое, теоретически совершенное либо полное

описание опыта, которое включает в себя все неспециализированные элементы в том

порядке, в каком они в большинстве случаев видятся.

Человек умирает, и в тот момент, в то время, когда его физическое страдание

достигает предела, он слышит, как доктор признает его мертвым. Он слышит

неприятный шум, громкий звон либо жужжание, и одновременно с этим он ощущает,

что движется с громадной скоростью через долгий тёмный туннель. По окончании

этого он неожиданно обнаруживает себя вне собственного физического тела, но еще

в ярком физическом окружении, он видит собственный собственное тело

на расстоянии, как посторонний зритель. Он следит за попытками

вернуть его к судьбе, владея этим необыкновенным преимуществом, и находится в

состоянии некоего эмоционального шока.

Через некое время он планирует с мыслями и неспешно

привыкает к собственному новому положению. Он подмечает, что он владеет телом,

но совсем другой природы и с совсем вторыми особенностями, чем то физическое

тело, которое он покинул. Скоро с ним происходят другие события. К нему

приходят души вторых людей, дабы встретить его и оказать помощь ему. Он видит

души уже погибших друзей и родственников, и перед ним появляется

светящееся существо, от которого исходит такая любовь и душевная

теплота, какой он ни при каких обстоятельствах не встречал. Это существо без слов задает ему

вопрос, разрешающий ему оценить собственную жизнь и проводит его через

мгновенные картины наиболее значимых событий его жизни, проходящие перед его

— 8 —

мысленным взглядом в обратном порядке. В какой-то момент он обнаруживает,

что приблизился к некоему барьеру либо границе, составляющей,

по-видимому, раздел между земной и последующей судьбой. Но он

обнаруживает, что обязан возвратиться обратно на землю, что час его смерти

еще не наступил. Сейчас он сопротивляется, поскольку сейчас он

познал опыт другой жизни и не желает возвращаться. Он переполнен ощущением

эйфории, покоя и любви. Не обращая внимания на собственный нежелание, он, однако

каким-то образом воссоединяется со своим физическим телом и возвращается

к судьбе. Позднее он пробует поведать обо всем этом вторым, но ему

тяжело это сделать. В первую очередь ему тяжело отыскать в людской языке

адекватные слова для описания этих неземных событий. Помимо этого, он

сталкивается с насмешками и перестает говорить вторым людям. Тем не

менее, пережитые события оказывают глубокое влияние на его жизнь и

особенно на его представление о смерти и ее соотношении с судьбой.

Принципиально важно подметить, что приведенное выше описание не есть

изложением опыта какого-либо определенного человека. Это скорее

модель, объединение неспециализированных элементов, видящихся во многих

рассказах. Я привожу ее тут лишь чтобы дать

предварительное неспециализированное представление о том, что может волноваться

умирающий человек. Потому, что это модель, а не конкретное описание, я

попытаюсь в разрешённой главе обсудить детально любой из элементов на

основании бессчётных примеров.

Перед тем как это сделать, нужно, но, остановиться на

некоторых моментах, дабы ввести представленный обобщенный материал о

предсмертном опыте в соответствующие рамки.

1. Не обращая внимания на поразительное сходство между отдельными рассказами,

никакие два из них не были совсем аналогичными (не смотря на то, что кое-какие очень

приближались к этому).

2. Я не встретил ни одного человека, в рассказе которого

находились все до одного элементы обобщенного опыта. Весьма многие

информировали о большинстве из них, приблизительно о восьми либо более, а кое-какие

упоминают до двенадцати.

3. Не было ни одного элемента обобщенного опыта, что встретился

бы в рассказах полностью всех людей. Однако кое-какие из этих

элементов были практически универсальными.

4. В моей обобщенной модели нет ни одного элемента, что

встретился бы всего лишь в одном рассказе. Любой был обнаружен во

многих свободных сообщениях.

5. Порядок, в котором умирающий человек проходит разные этапы,

коротко вышеперечисленные, может различаться от того, что перечислен

в моей теоретической модели. К примеру, многие люди говорят, что

они видели светящееся существо до того либо в один момент с тем, как они

покинули собственный физическое тело, а не так, как это дано в модели, т. е.

некое время спустя. Но порядок, в котором этапы приведены в

модели, есть весьма обычным и сильные отклонения от него редки.

6. Как на большом растоянии заходит умирающий в прохождении этапов

гипотетической полной последовательности событий зависит от того,

вправду ли он был в состоянии клинической смерти. Похоже на то,

что люди, каковые были мертвыми пережили более броский и полный опыт чем

те, каковые лишь приблизились к смертной казни, а те, каковые были мертвы в

течение более долгого периода зашли дальше тех, каковые были

мертвы в течение маленького промежутка времени.

7. Пара человек, с которыми я разговаривал, были признаны

погибшими, реанимированы и в собственном последующем рассказе не упоминали ни

об одном из этих неспециализированных элементов. Практически, они говорили, что они не

— 9 —

смогут по большому счету ничего отыскать в памяти о собственной смерти. Очень увлекательны случаи,

в то время, когда мне приходилось разговаривать с людьми, каковые были признаны

погибшими много раз с разрывом в пара лет. Они говорили, что

не испытывали ничего в одном случае, но имели достаточно полный опыт в

втором.

8. Нужно выделить, что я пишу по большей части о сообщениях,

рассказах и отчётах, каковые люди сказали мне на протяжении бесед. Таким

образом, в то время, когда я говорю, что этот элемент обобщенного полного опыта

отсутствует в данном сообщении, это не означает, что я в обязательном порядке

подразумеваю, что он не имел места в опыте этого человека. Я всего лишь

имею ввиду, что данный человек не сказал мне об этом элементе либо, что из

его рассказа нельзя сделать определенного заключения, что он его

пережил. С учетом всех этих оговорок давайте разглядим кое-какие

события и основные этапы, имеющие место на протяжении умирания.

НЕВЫРАЗИМОСТЬ

База согласия при пользовании языком зиждется на

существовании широкой сферы общечеловеческого опыта, к которому

причастно большая часть из нас. Это событие есть источником

значительных затруднений, осложняющих самоосуждение тех явлений, о

которых обращение отправится ниже. События, пережитые теми, кто конкретно

приблизился к смертной казни, лежат так вне общечеловеческого опыта, что

имеется все основания ожидать определенных лингвистических трудностей при

попытках выразить то, что с ними случилось. Как раз так и происходит на

самом деле. Люди, испытавшие это, все как один характеризуют собственный опыт

как не поддающийся описанию, другими словами невыразимый. Многие подчеркивают

это. Нет слов, дабы выразить то, что я желаю сообщить либо

Не существует прилагательных и отличных степеней, дабы

обрисовать это. Одна дама обрисовала мне это в весьма сжатой форме так:

Для меня настоящая неприятность постараться вам на данный момент это растолковать,

по причине того, что все слова, каковые я знаю являются трехмерными. В то же

время, в то время, когда я это волновалась, я постоянно думала : Ну вот, в то время, когда я

проходила геометрию, меня учили, что существуют лишь три измерения, и

я неизменно этому верила. Но это неверно. Их больше. Да, само собой разумеется, отечественный мир,

тот, в котором мы живем на данный момент живем, — трехмерный, но мир другой,

совсем определенно, не трехмерен. И как раз исходя из этого так тяжело

поведать вам об этом. Я обязана обрисовать вам это в словах, каковые

являются трехмерными. Это наилучший метод растолковать, что я имею ввиду,

но и это объяснение не в полной мере адекватно. Фактически я не могу передать

вам полную картину.

СВОЙСТВО СЛЫШАТЬ ПРОИСХОДЯЩЕЕ

Многие говорили, что они слышали, как доктора либо другие

присутствующие признавали их погибшими. Одна дама сказала мне

следующее:

Я пребывала в поликлинике, но доктора не могли установить, что со

мной, исходя из этого д-р Джеймс, мой доктор, направил меня вниз, к рентгенологу,

сделать снимок печени, дабы узнать, в чем дело. Сначала препарат,

что должны были мне ввести, удостоверились в надежности на моей руке, поскольку я

подвержена аллергии к медикаментам. Но реакции не было. По окончании чего мне

стали вводить данный препарат. Но по окончании введения препарата у меня

— 10 —

остановилось сердце. Я слышала, как рентгенолог, трудящийся со мной,

подошел к телефону и собрал номер. Я слышала, как он сообщил: Врач

Джеймс, я убил вашу пациентку, госпожа Мартин, но я знала, что я не

погибла. Я постаралась шевельнуться либо дать им знать, но не имела возможности. В то время, когда

они пробовали реанимировать меня, я слышала как они обсуждали, сколько

кубиков чего-то мне ввести, но я не ощущала уколов от игл. Я совсем

ничего не ощущала, в то время, когда ко мне прикасались.

В другом случае у дамы, перенесшей пара сердечных

приступов, был приступ таковой силы, что она чуть не погибла. Она

говорит:

Неожиданно я почувствовала пронизывающую боль в груди, как если бы

моя грудная клетка внезапно была скованной металлическим обручем, что

сжимался. Мой наш друг и муж услышали, как я упала и прибежали ко мне на

помощь. Я оказалась в глубокой тьме и через нее я слышала, как мой супруг

как будто бы с громадного расстояния говорит: В этом случае все. И я поразмыслила:

да, все.

Юный человек, которого сочли мертвым по окончании автомобильной

трагедии, говорит: Я слышал, как одна дама, находящаяся в том месте,

сказала: Он мертв, и кто-то ей ответил: Да, он мертв.

Сообщения для того чтобы типа отлично согласуются с тем, что

вспоминают доктора и другие присутствующие. Так, к примеру, один доктор мне

сообщил:

У моей пациентки остановилось сердце именно перед тем, как я с

еще одним врачом должен был ее оперировать. Я находился сейчас

рядом, и я видел, как ее зрачки расширились. В течение некоего

времени мы пробовали вернуть ее к судьбе, но бесполезно, и я сообщил

второму доктору, трудящемуся совместно со мной: Давай попытаемся еще раз и

Смерть


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: