История как естественный процесс самовоспроизводства

Разделом философии, дающим философскую интерпретацию исторического процесса, есть Философия истории. Элементы философского осмысления истории находились еще в историографических работах и античной философии. В Средние века философское изучение истории не отделялось какое количество-нибудь светло от теологических представлений об истории. Как особенный раздел философии Философия истории сложилась лишь в XVIII в. Сам термин «Философия истории» был введен Вольтером в 1765 г. В работах И. Г. Гердера Философия истории конституировалась как независимая дисциплина. Ответственный вклад в последующее ее развитие внесли Г. В. Ф. Гегель, К. Маркс, О. Конт, Н. Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, П. А. Сорокин, К. Ясперс и др.

проблематика и Содержание Философии истории значительно изменялись с течением времени. В круг главных задач современной Философии истории входят:

– изучение развития людской истории, на какие конкретно она делится эры, цивилизации, культуры, обнаружение ее неспециализированной схемы;

– анализ неспециализированной формы исторического процесса, говорящий о характере взаимоотношений между прошлым, настоящим и будущим (к данной теме относятся теории, в соответствии с которым история имеет форму прямой линии, в силу чего времена не смогут повторять друг друга, либо форму круга, не несущего с собой никакой принципиальной новизны, либо форму спирали, сочетающей линейное и кругообразное перемещение, либо форму колебаний между некоторыми достаточно устойчивыми полюсами, и т.д.);

– изучение основных факторов исторической эволюции (предопределенность истории волей Всевышнего, историческими законами, детерминация ее системой ценностей, сотрудничеством материальной и духовной культуры, и т.д.);

– изучение смысла истории, ее ее целей и направления, в случае если предполагается, что такие суть, цели и направление существуют;

– изучение процесса постепенного формирования единого человечества и всемирный истории;

– предсказание неспециализированных линий либо тенденций будущего развития;

– анализ предмета науки истории и обнаружение тех факторов, каковые связывают многообразные исторические дисциплины (политическая история, экономическая история, история культуры, история религии, история мастерства и т.д.) в определенное единство.

В ответе этих задач наука и Философия истории История должны тесно взаимодействовать. Часто появляющаяся между ними взаимное непонимание и полемика не смогут поставить под сомнение то, что им тяжело, в случае если по большому счету быть может, обойтись приятель без приятеля. Перефразируя известное выражение, возможно заявить, что «Философия истории» без науки «Истории» безлюдна, а наука «История» без «Философии истории» слепа.

Наука «Философия» и «История истории» принципиально различаются в собственных подходах к настоящей истории. Историк пытается заниматься прошлым и лишь прошлым. Он не делает прогнозов и не заглядывает в будущее. Он разглядывает лишь имевший место движение событий и неодобрительно относится к мысленному опыту в истории, к анализу, наровне с настоящим событием, кроме этого вероятного хода событий («история не имеет сослагательного наклонения»). Историк наблюдает в прошлое из настоящего, что определяет возможность его видения. Не смотря на то, что истории, написанной с «вневременной» либо «надвременной» позиции, не существует, историк пытается максимально сократить действие на собственные суждения о прошлом не только собственного будущего, но и собственного настоящего.

Точка зрения Философии истории есть более широкой. Выявляя определенные линии развития событий в прошлом, Философия истории пытается продолжить их в будущее. Представления не только о настоящем, но и о будущем определяют неспециализированные рамки философско-исторического рассуждения. Философия истории разглядывает кроме этого являвшиеся вероятными, но не осуществившиеся варианты исторического развития, не смотря на то, что и относится к таковой «истории мыслимых миров» с известной осторожностью. Как и история, Философия истории исходит из настоящего, но оно значительно шире, чем настоящее историка. В частности, историк избегает вербализации собственных представлений о настоящем, стремясь максимально отстраниться от него. Философия истории открыто высказывается о настоящем как моменте между прошлым и будущим. Наука История, как говорят, ничему не учит, правильнее, пытается не учить современников, усматривая в этом — и не без основания — один из залогов собственной объективности. Философия истории, связывающая прошлое с будущим через настоящее, учит уже самим фактом установления таковой связи.

Более широкий, чем у истории, кругозор Философии истории содержит многие опасности и растолковывает, из-за чего она часто вырождается в утопию, как это было у Платона, либо в антиутопию, как у Ж.-Ж. Руссо. Вместе с тем широта кругозора разрешает Философии истории, воображая главные линии развития людской общества, наметить ту точку их схода на горизонте, которая, не будучи видима сама, формирует более широкую, чем у науки истории, возможность исторического изображения и в большей мере упорядочивает настоящее историческое пространство. Погружая исторические события в широкий контекст не только прошедшей, но и настоящей и будущей культуры, Философия истории очищает эти события от исторических случайностей, отделяет ответственное от второстепенного и, подчеркивая главные линии исторического развития, придает настоящей истории недостающие ей схематичность и ясность. Конструкции Философии истории постоянно являются идеализациями, либо примерами, но примерами, сопоставление с которыми настоящих их последовательностей и событий разрешает яснее осознать сущность последних.

Хорошее представление о современной Философии истории дают созданные в XX в. концепции Философия истории А. Тойнби, П. Сорокина и К. Ясперса. Теория цивилизаций А. Тойнби продолжает линию О. Шпенглера и есть, возможно сообщить, хорошим вариантом теории локальных цивилизаций. По А. Тойнби, история слагается из множества независимых, слабо связанных между собой цивилизаций, любая из которых проходит, подобно живому организму, путь от рождения до смерти. В числе этих цивилизаций египетская, андская, китайская, шумерская, греческая, западная, православная христианская (в Российской Федерации), арабская, индуистская, вавилонская и др. «Число известных цивилизаций мало. Нам удалось выделить лишь 21 цивилизацию, но возможно высказать предположение, что более детальный анализ вскроет намного меньшее число всецело свободных цивилизаций — около десяти» (А. Тойнби).

Рост цивилизации пребывает в прогрессивном и накапливающем внутреннем ее самоопределении либо самовыражении, в переходе от более неотёсанной к более узкой религии и культуре. Позицию А. Тойнби возможно охарактеризовать как культурологический плюрализм — убеждение, что людская история является совокупностью дискретных единиц социальной организации. Любая из них проходит собственный неповторимый путь и имеет необычную систему ценностей, около которой складывается вся ее жизнь.

П. Сорокин выделяет три главных типа культуры, либо мировосприятия, в истории : идеационную, идеалистическую и чувственную. Эти типы возможно назвать кроме этого «религиозным», «промежуточным» и «материалистическим». Базу религиозной культуры образовывает представление о Всевышнем как всепроникающей действительности, которой подчинено земное существование человека (к примеру, культура западноевропейского Средневековья). Материалистическая культура основывается на противоположном принципе: реально существует лишь то, что поддается восприятию органами эмоций. Промежуточная культура соединяет в себе элементы как религиозной, так и материалистической культур. Вся людская история истолковывается как смена этими тремя типами культур друг друга. В древней Греции сначала господствовала религиозная культура, на смену ей пришла греко-римская материалистическая культура. Эта эра сменилась христианской религиозной культурой. После этого, по окончании относительно непродолжительной промежуточной культуры, утвердилась материалистическая культура. Сейчас эта культура находится уже в глубоком кризисе, предсказывающем становление новой, более идеальной формы религиозной культуры. «Ночь переходной эры начинает спускаться на нас, с ее кошмарами, пугающими тенями, душераздирающими кошмарами. За ее пределами различим, но, восход солнца новой великой идеационной культуры, приветствующей новое поколение — людей будущего» (П. А. Сорокин).

Главная тема философии истории К. Ясперса — тема единства всемирный истории. Ясперс скептически относится к популярной в 1920–1930-е гг. теории культурных циклов и выделяет, что людская история имеет единые истоки и неспециализированную цель. Научно доказать это нереально, единство истории возможно лишь предметом веры, но не религиозной, а философской веры. Всю историю К. Ясперс дробит на доисторию, мировую историю и историю. Особенную роль в фазе истории играется период, именуемый К. Ясперсом осевым временем. В это время между 800 и 200 гг. до н.э. случился самый резкий поворот в истории, показался человек нового типа, сформировалась как бы ось всемирный истории. Начало третьего периода, длящегося и по сей день, связано с происхождением науки и техники, внутренне и снаружи революционизировавших мир. «Целостная концепция философии истории, которую мы пробуем дать, направлена на то, дабы осветить отечественную собственную обстановку в рамках всемирный истории. Задача исторической концепции — содействовать осознанию современной эры» (К. Ясперс).

В последние два десятилетия оживились два ветхих предрассудка, касающихся Философии истории. Первый из них, реанимированный под влиянием постмодернистской моды, сводится к мысли, что философское изучение истории не может породить никаких неспециализированных идей, касающихся людской истории и тем более связных концепций исторического развития. Оно должно ограничиваться мелочами и разрозненными деталями. Вторым предрассудком, сложившимся когда-то в недрах неокантианства, есть утверждение, что одной из основных задач Философии истории есть изучение своеобразия исторического познания. Философия истории истолковывается в следствии как раздел теории познания.

Первый предрассудок связан с разрушением грандиозных философско-исторических построений XIX в. и надеждой на то, что на смену философскому осмыслению истории вот-вот придет некая новая, более научная и более критическая теория развития общества. Но надежда на разработку теории публичной эволюции, не являющейся философской и не вызывающей, подобно всем философским концепциям, ожесточенных споров, есть иллюзорной. Мысль включить в число неспециализированных неприятностей проблему своеобразия и Философию истории исторического познания, думается приемлемой лишь на первый взгляд. Во-первых, в случае если пойти по такому пути, придется для каждой из бессчётных социальных и гуманитарных наук создавать собственную «теорию познания» («теорию экономического познания», «теорию психотерапевтического познания» и т.п.). Но таких теорий нет, и разумеется, что их ни при каких обстоятельствах не будет. Имеется только неспециализированная, не смотря на то, что и очень не сильный до тех пор пока, эпистемология социальных и гуманитарных наук. Во-вторых, наука История есть одной из гуманитарных наук, и обсуждать неприятности исторического познания в отрыве от общего контекста гуманитарного и социального познания непродуктивно. Особенная «теория исторического познания» неизбежно окажется комплектом поверхностных советов, как писать книги по истории, включая советы, как трактовать древнюю историю, историю зарождения капитализма и т.д. Обе указанные идеи не соответствуют настоящей эволюции Философии истории XX в., которая не выдвинула никаких «критических научных теорий» и не показала заметного интереса к своеобразию исторического познания.

В современной науке существуют два главных подхода к истории: унитарно-стадиальный и плюрально-циклический.

Низшими, первичными субъектами истории являются конкретные отдельные общества — социально-исторические организмы, более высокими, вторичными — совокупности социально-исторических организмов и, наконец, высшим, третичным субъектом истории есть вся совокупность существовавших и существующих социально-исторических организмов — человеческое общество в целом.

Соответственно, существуют процессы истории отдельных социоисторических организмов (общин, племен, родов, государств), процессы истории совокупностей социоисторических организмов (исторических регионов) и, наконец, процесс глобальной, либо всемирный, истории.

Напомним, что для того чтобы взора придерживаются не все. Никто не сомневается в том, что существуют отдельные социоисторические их истории и организмы, совокупности социоисторических их истории и организмов. В противном случае обстоит дело с понятием людской общества в целом и понятием процесса глобальной истории.

Наровне с изложенной выше точкой зрения, в соответствии с которой реально существуют не только отдельные социоисторические организмы и разного рода их совокупности, но и человеческое общество в целом, и процессы развития отдельных социоисторических их систем и организмов, совместно забранные, образуют один единый процесс глобальной истории, существует и прямо противоположная. В случае если первое познание возможно было бы назвать унитаристским (от лат. unitas— единство), то второе ? плюралистическим (от лат. plurails — множественный).

Сущность плюралистического понимания истории содержится в том, что человечество подразделяется на пара совсем независимых образований, каждое из которых имеет собственную, полностью независимую историю. Каждое из этих исторических образований появляется, начинается и непременно с неизбежностью гибнет. На смену погибшим образованиям приходят новые, каковые совершают совершенно верно такой же цикл развития.

Потому, что каждое такое историческое образование всё начинает сначала, ничего принципиально нового внести в историю оно не имеет возможности. Из этого следует, что все для того чтобы рода образования совсем равноценны, эквивалентны. Ни одно из них по уровню развития не следует ни ниже, ни выше всех остальных. Каждое из этих образований начинается, причем до поры до времени возможно кроме того поступательно, но человечество в целом не эволюционирует, и уж тем более — не прогрессирует. Происходит вечное вращение множества беличьих колес.

История , так, всецело раздроблена не только в пространстве, но и во времени. Существует множество исторических образований и множество историй. Вся история имеется нескончаемое повторение множества однообразных процессов, имеется совокупность множества циклов. Исходя из этого таковой подход к истории с полным основанием возможно назвать не просто плюралистическим, а плюрально-циклическим. Исторический плюрализм неизбежно включает в себя циклизм.

Очень просто осознать, что, в соответствии с таковой мнению, людской общества как целостного образования не существует. Нет людской общества в целом. Существует только человечество как несложная сумма множества всецело независимых публичных единиц. Соответственно глобальная история — несложная совокупность историй этих единиц. Процессы их развития не образуют одного глобального процесса. Нет всемирный истории как единого процесса развития. Соответственно, не может быть и речи о стадиях развития людской общества в целом и тем самым об эрах глобальной истории.

Сейчас выделяемые приверженцами для того чтобы понимания истории совсем независимые исторические единицы значительно чаще именуются цивилизациями. Исходя из этого для того чтобы рода подход к истории в большинстве случаев именуется цивилизационным.

Говоря о культурно-исторических типах, великих культурах, цивилизациях и т.п., приверженцы плюралистского подхода имели в виду или отдельные социально-исторические организмы, или, что значительно чаще, те либо иные совокупности социально-исторических организмов. Основанием для чёрта той либо другой совокупности социоисторических организмов как исторического единства жала общность культуры. Но никакого единого критерия общности культуры, а тем самым и границы между культурами приверженцы исторического плюрализма не выработали. Из этого много произвола и субъективизма в выделении границ исторических единиц.

Несложнее всего было, в то время, когда таковой единицей объявляли настоящий социально-исторический организм. И Н. Я. Данилевский, и О. Шпенглер, и А. Дж. Тойнби единодушно выделяют в качестве особенной исторической единицы Древний Египет. Единодушие отмечается и в том случае, в то время, когда имеется в виду региональная совокупность социально-исторических организмов с более либо менее четко очерченными границами. Так, к примеру, все они в качестве особенной исторической единицы именовали Западную Европу. Но уже в вопросе об античности между ними существуют разногласия. В случае если О. Шпенглер говорит об древней, либо греко-римской культуре, а А. Дж. Тойнби — об греческой цивилизации, либо греческом обществе, то Н. Я. Данилевский — о двух разных культурно-исторических типах: греческом и римском.

Н.Я. Данилевский и О. Шпенглер подошли к истории выборочно. Первый выделил десять развившихся культурно-исторических типов, добавив к ним два типа погибших насильственной смертью и еще один, которому еще предстоит расцвести. О. Шпенглер назвал восемь великих культур.

А. Дж. Тойнби в собственном «Постижении истории» постарался произвести полное историческое картографирование человечества. И делая это, он много раз менял точку зрения: то соединял пара обществ, каковые ранее вычислял особенными цивилизациями, в одну единицу, то разделял то, что ранее объявлял одной единицей, на пара свободных цивилизаций.

Плюралистический подход к истории исключает существование стадий, имеющих всемирно-историческое значение. Но и унитаристский подход не обязательно связан с их признанием. Выделение стадий глобальной истории с необходимостью предполагает соединение унитаристского понимания истории со взором на нее как на процесс не просто трансформации, а развития, причем развития не по большому счету, а поступательного, т.е. прогресса. Унитарно-стадиальное познание истории показалось первым. Оно появилось в следствии долгого развития исторической и философско-исторической мысли.

Кто сможет заменить человечество ?


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: