Iv. критицизм и догматизм

Запрещено на данный момент касаться философских вопросов, не выплачивая хотя бы минимальной дани теории познания и не делая реверанса пред китайским драконом критицизма, сейчас красующимся на портале философской академии. Критицизм либо догматизм? Таков вопрос. Согласно нашей точке зрения, ни то, ни второе. В первую очередь настоящая философская критика и критицизм не только не тождественны, но часто в значительной мере различествуют между собою. Критицизм может мучиться — и мы считаем, что в современной схоластике и вправду страдает, догматизмом не меньше, чем и отпетые догматики, и среди критицистов, объявляющих себя критическими философами, сейчас, как и неизменно, большое количество званых, но мало избранных. самые притязательные и влиятельные критицистические построения отечественного времени (так наз. Фрейбургской и Марбургской школы: телеологический идеализм Виндельбанда и Риккерта и логика чистого познания Когена и Наторпа) страдают в конечном итоге неприкрытым догматизмом в собственных основоположениях: в одной из них зыбкий и неустойчивый аппарат современного научного мышления безотлагательно перевоплощён в безотносительный фундамент философии, в второй же мнимое долженствование в познании при помощи последовательности софистических умозаключений перевоплощено в призрачный предмет познания. И притом каждое из этих направлений, само собой разумеется, лишь себя и вычисляет высказывающим подлинные заветы кантовского критицизма. Само собой разумеется, последовательность и самоотчетность мысли, строгая возможная ясность и логичность понятий, законченность их чеканки, словом, критический самоконтроль желательны для всякого, и кто же откажется быть в этом смысле критическим философом, да и кто себя сейчас не вычисляет таковым! Действительно критическими философами были, без сомнений, все творческие умы в философии, вносившие ясность в ту либо другую ее область, выдвигавшие новую философскую проблему, и наивно думать, словно бы философской критики не было ранее Канта. Да это и прямо не соответствует исторической истине. Вместе с тем не существует какого-либо особенного секрета изобретателя, обладая которым лишь и возможно обучиться философской критике. Теперешний критицизм легко имеется школьное направление, основанное на страшно преувеличенной оценке Канта и его (мнимо-)коперниканского философского деяния. В неокантианском критицизме, данной алхимии познания отечественных дней, мы видим философскую заболевание современности, возможно, предрассветные сумерки философии.

Спор между догматизмом и критицизмом в теперешней постановке сводится к вопросу об установлении обычного отношения между практикой знания, которая характеризуется непосредственностью, погружением в предмет знания с неразличимостью в нем объекта и субъекта, либо материи и формы знания, априори и a posteriori, и критикой, которая высказывает собой рефлексию по поводу данного акта знания и есть по отношению к нему второй уже потенцией, по выражению Фихте. Критическое изучение знания неизменно имеется второй этаж, строимый на данном уже фундаменте, размышление по поводу уже совершившегося факта знания. Как говорит Фихте по поводу собственной Wissenschaftlehre и как это возможно применено ко всей Erkenntnisslehre, kein einziger ihrer Gedanken, Satze, Ausspruche, ist einer des wirklichen Lebens, noch passend in das wirkliche Leben. Es sind eigentlich nur Gedanken von Gedanken, die man hat, oder haben sollte, Satze von Satzen… Ausspruche von Ausspruchen. Каждый акт знания, как акт судьбы, в этом смысле нужно догматичен, т. е. отличается непосредственностью, самопогруженностью, самодовлеемостью, чуждой рефлексии. Таковою же, а не иною была, само собой разумеется, кроме того и Критика чистого разума, как она зарождалась в уме ее автора, раньше того, как она в качестве готового уже продукта сделалась оселком для точения зубов критических мышей. Идея, знание имеется творчество, а творчество конкретно, идеи и творческие замыслы родятся в сознании, а не фабрикуются в критической реторте наподобие гомункула. Потому не может быть для того чтобы критического управления, которое вправду научило бы обладать инструментом знания, потому что критика приходит только post factum, имеется рефлексия по поводу уже совершившегося факта познания. Исходя из этого критике нельзя научиться, и опытный критицизм имеется безлюдная претензия. знание и Мышление не может быть обосновываемо либо оправдываемо критикой, потому что само оно имеется факт, существующий прежде всякой критики и от нее не зависящий. Критика занимается констатированием и анализом данностей знания, но не есть законодательница его. Тут вовремя отыскать в памяти появившееся из яркого эмоции философской мощи, Возможно сообщить, из самой глубины самосознания мысли, слово Гегеля.

Основная точка зрения критической философии та, что, перед тем как переходить к познанию Всевышнего, сущности вещей и т. д., необходимо наперед изучить самую свойство познания, пригодна ли она к этим задачам; нужно сперва изучить инструмент, перед тем как браться за работу, которая должна быть совершена при помощи него; в случае если же он не годится, то целый труд будет израсходован бесплатно. Эта идея показалась такой приемлемой, что стала причиной к себе сочувствие и большое удивление и отвела познание от интереса к предметам и от занятия ими на само себя, на формальное. В случае если, но, не обманываться словами, то легко видеть, что другие инструменты смогут быть изучены и оценены только при производстве работы, к какой они предназначены. Но изучение познания не может быть совершаемо в противном случае, как познанием же; наряду с этим так именуемом орудии изучить его значит не что иное, как познавать. Но хотеть познавать прежде познания столь же несуразно (ungereimt), как умное правило одного схоластика — обучиться плавать, перед тем как ринешься в воду.

Перемещения нет, сообщил мудрец брадатый,

Второй смолчал и стал пред ним ходить…

Критика, которая захотела бы быть последовательной и ничего не оставлять без критической рефлексии, движется по кругу и уподобляется змее, хотящей поймать собственный личный хвост. Потому что, критически исследуя яркое, догматическое, нерефлектированное знание, знание, так сообщить, первой потенции, и тем возводя его ко второй, она, делая это, воспроизводит в новом познавательном акте ту же самую первую потенцию, познает конкретно, нерефлектированно, погружаясь в предмет собственного знания. Говоря на современном языке, она грешит смертным грехом психологизма, и потому оказывается нужной критика критики, т. е. знание уже третьей потенции, а это, со своей стороны, требует знания четвертой, пятой, … n, n+1 … потенции. Иначе говоря получается regressus in infinitum — плохая бесконечность в том месте, где в ответе нужна конечная величина, что говорит о ошибочности задачи.

Знание рационально по природе, оно имеется либо, по крайней мере, пытается стать организмом суждений и понятий. По отношению к алогически-логической полноте судьбы оно отвлеченно и опосредствованно, но одновременно с этим, как живая деятельность, оно конкретно, догматично, и данный жизненный догматизм знания не может быть растворен никакой критикой, наоборот, направляться признать, что он как раз и формирует возможность критики и молчаливо подразумевается ею. Следовательно, критика и догматизм соотносительны и сопряженны, а не противоположны и не враждебны. Знание в собственной практике, в собственном происхождении из недр судьбы конкретно, наивно, догматично; знание, вспоминающее о себе, себя контролирующее, сличающее себя с собою, критично.

Так представляется нам неприятность критики знания.

Сообщённым мы отнюдь не отрицаем неприятностей теории знания и не умаляем важности ее как научной либо философской дисциплины, мы только отвергаем ее значение как законодательницы знания, нужно ему предшествующей. На долю теории познания остаются задачи неоднозначного рода: научная и философская, либо, в случае если угодно, метафизическая. Научная задача сводится к анализу знания со стороны его неспециализированных форм либо критике знания в собственном смысле слова. Философская задача пребывает в объяснении факта знания, философском истолковании его жизненного значения. В Критике чистого разума и в современной теории познания эти обе задачи часто смешиваются либо не хватает разделяются, как ни разны они, причем это делается преднамеренно в соответствии духу всей совокупности Канта. Философия знания по большому счету и философия науки в частности сущность нужные и очень важные отделы философии, не смотря на то, что они и имеют совсем иное значение, нежели то, которое им придается сейчас в научной философии.

QA #4 | Критика, артблок, деньгиденьгиденьги


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: