Из дневника джиллиан баскин

«Стремительный» хромает, как пес на трех лапах.

День назад наудачу мы прыгнули в овердрайв, дабы уйти от преследования галактов. Единственная сохранившаяся по окончании Моргранской битвы вероятностная обмотка стонала и скрипела, но все-таки доставила нас ко мне, к источнику не сильный гравитации, звезде-карлику, которая именуется Ктсимини.

Библиотека говорит о наличии одного пригодного для жизни мира – планеты Китруп.

Говоря «пригодный для обитания», я выражаюсь весьма мягко. Мы с Томом, Хикахи и капитаном совершили большое количество часов в отыскивании альтернативы, и в итоге Крайдайки решил привести нас ко мне.

Как доктор, я страшусь высаживаться на таковой коварной и страшной планете, но Китруп – океанический мир, а отечественному экипажу, состоящему преимущественно из дельфинов, нужна вода, дабы передвигаться и ремонтировать корабль. Китруп богат тяжелыми металлами, на нем имеется все нужное.

К тому же еще одно преимущество – его редко посещают. Библиотека говорит, что планета весьма в далеком прошлом не возделывалась. Может, галакты не додумаются искать нас тут.

Я сообщила об этом Тому вчерашним вечером, в то время, когда мы, взявшись за руки, наблюдали, как вырастает планета в иллюминаторе каюты. Обманчиво прекрасный светло синий шар, перевитый белыми лентами туч. Ночная сторона тускло освещается молниями и действующими вулканами.

Я сообщила Тому:

– Уверена: тут нас никто преследовать не будет.

Само собой разумеется, я поделилась данной предположением лишь с ним, и исходя из этого никого не было нужно обманывать. Том улыбнулся и промолчал: пощадил мое желание сохранять надежду лишь на лучшее.

Само собой разумеется, они не покинут нас в покое. «Стремительный» имел возможность уйти лишь по нескольким пространственным линиям, не пользуясь пунктом перехода.

Вопрос только в том, сумеем ли мы отремонтировать корабль и улететь прежде, чем покажутся галакты.

В первый раз за последние дни мы с Томом смогли пара часов побыть наедине. Мы ушли в собственную каюту и занимались сексом.

на данный момент он спит, а я пишу эти строки. Не знаю, в то время, когда смогу их продолжить.

Только что позвонил Крайдайки. Он вызывает нас обоих на мостик.

Возможно, дабы фины видели и знали, что патроны-люди рядом. Кроме того таковой умелый космонавт, как Крайдайки, иногда испытывает подобную потребность.

Если бы и у нас, людей, было такое психотерапевтическое убежище!

Пора завершать писать и будить моего утомившегося спутника. Желаю еще коротко изложить, что сообщил мне Том день назад, в то время, когда мы наблюдали на бурные моря Китрупа.

Он повернулся ко мне, улыбнулся собственной необыкновенной ухмылкой – как неизменно, в то время, когда мыслит иронично, – и просвистел на дельфиньем языке тринари краткую хайку:

Звезды дрожат от бури,

Вода ревет от грома –

Но разве мы промокли, любовь моя?

Я засмеялась. Время от времени мне думается, что Том наполовину дельфин.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЛАВУЧЕСТЬ

Все ваши лучшие дела должны быть записаны на воде…

Фрэнсис Джон и Бомонт Флетчер

Глава 1

ТОШИО

Фины тысячелетиями смеялись над людьми. Люди постоянно казались им плохо забавными. То, что люди вмешались в их генетику и обучили инженерии, нисколько не оказало влияние на это отношение.

Фины так же, как и прежде наглецы.

Тошио наблюдал на мелкую инструментальную панель собственных морских саней, делая вид, что контролирует показания глубиномера. Сани двигались на глубине десять метров. Никаких поправок вносить не требуется, но Тошио сосредоточился на панели, в то время, когда к нему подплыл Кипиру – без сомнений, планируя отпустить новую шутку.

– Мелкие Руки, свистни! – Ровный серый дельфин сделал справа от Тошио «бочку» и подплыл поближе, неосторожно посмотрев на него. – Насвисти нам мотив о судах, и космосе, и возвращении к себе!

Голос Кипиру, резонируя во множестве полостей его черепа, напоминал звук фагота. Но дельфин с таким же успехом имел возможность имитировать саксофон и гобой.

– Ну, Мелкие Руки? Где твоя песня?

Кипиру сказал так, дабы слышали все остальные. Другие дельфины плыли негромко, но Тошио знал, что они слушают. Он радовался, что Хикахи, начальник экспедиции, находится в первых рядах, в разведке. Было бы значительно хуже, если бы Хикахи была рядом и приказала Кипиру покинуть парня в покое.

Слова Кипиру ничто если сравнивать с позором – его, Тошио, защищают, как беззащитного ребенка.

Кипиру лениво перевернулся вверх брюхом около саней и легкими перемещениями плавников удерживался рядом. В хрустально чистой воде Китрупа все необычно преломлялось. Похожие на кораллы вершины железных островов-холмов мерцали, как горы, через дымку в конце долгой равнины. С поверхности свисали долгие нити водорослей.

Серая шкура Кипиру фосфоресцировала, острые как иглы зубы в его долгой узкой V-образной пасти сверкали с насмешливой жестокостью, которая думается преувеличенной… если не водой, то воображением Тошио.

Как фин возможно таким злым?

– Споешь нам, Мелкие Руки? Спой нам песню, на которую мы имели возможность бы приобрести рыбной похлебки, в то время, когда наконец улетим с данной так называемой планеты и окажемся в дружественном порту! Свисти, дабы дремлющим приснилась Почва!

В ушах Тошио, перекрывая негромкий шум очистителя воздуха, загудело от неловкости и замешательства. Он был уверен, что на данный момент в любую секунду Кипиру прекратит кликать его Мелкие Руки и разрешит войти в движение второе придуманное им прозвище – Великий Мечтатель.

Жаль, что он уже допустил неточность, начал насвистывать, участвуя в исследовательской экспедиции с дельфинами, и те приветствовали его свист насмешками; но дабы его издевательски величали титулом самых великих музыкантов среди горбатых китов… для того чтобы он выдержать не сможет.

– Мне не хочется на данный момент петь, Кипиру. Из-за чего бы тебе не попросить кого-нибудь другого? – Тошио осознал, что одержал победу над собой: ему всецело удалось унять дрожь в голосе.

К его облегчению, Кипиру лишь просвистел что-то высокое и стремительное на гортанном тринари, практически на дельфиньем праймале, – не смотря на то, что это возможно было воспринять и как оскорбление. Позже дельфин изогнулся и устремился к поверхности за воздухом.

Вода везде чистая и голубая. Скоро проплывают блестящие китрупские рыбы; их чешуйчатые поясницы отражают свет, как плывущие замерзшие листья.

Все около разнообразных железных оттенков. Утреннее солнце попадает в чистое спокойное море и отражается от необычных живых организмов этого необычного и неизбежно смертоносного мира.

Но Тошио некогда наблюдать на красоты китрупских вод. Он ненавидит эту планету, ненавидит искалеченный корабль, что принес их ко мне, ненавидит дельфинов, своих друзей по несчастью. Он плыл и наслаждался ядовитыми ответами, которыми имел возможность парировать Кипиру: «Если ты так оптимален, Кипиру, из-за чего бы тебе не насвистеть нам мало ванадия?» Либо: «Не вижу смысла насвистывать людскую мелодию для дельфинов, Кипиру».

Эти мнимые ответы казались весьма эффектными. Но Тошио знал, что в действительности ни при каких обстоятельствах ничего аналогичного не сообщил бы.

В первую очередь, пение как раз китообразных, а не антропоидов принималось как законная плата во многих портах галактики. Само собой разумеется, высоко ценились печальные баллады китов, двоюродных братьев дельфинов, но все же Кипиру и его сородичи имели возможность в большинстве портов приобрести выпивку, легко поработав собственными легкими.

И по большому счету было бы страшной неточностью пробовать «качать права» по отношению к экипажу «Стремительного». В начале пути, по окончании того, как они покинули Нептун, Тошио предотвратил об этом старина Ханнес Свесси, один из семи людей, членов экипажа.

– Попытайся, и заметишь, что окажется, – сообщил механик. – Они будут плохо смеяться, и я также, в случае если окажусь сейчас рядом. И вероятнее кто-нибудь из них ущипнет тебя. В случае если дельфины чего-нибудь не обожают, так это людей, каковые, не имея права, напускают на себя важность патронов. – Но протоколы… – начал возражать Тошио.

– Поразмыслишь, протоколы! Они придуманы чтобы люди, и фины, и шимпы вели себя верно в присутствии галактов. В случае если «Стремительный» будет остановлен патрулем соро либо запросит у пиланского библиотекаря эти, вот тогда врач Метц либо господин Орли… либо кроме того ты и я… сделаем вид, что мы тут старшие, по причине того, что никто из этих ити [1]и не поразмыслит говорить с таковой юный расой, как дельфины. Но в другое время мы подчиняемся распоряжениям капитана Крайдайки.

– Да уж и без того не хорошо – приобретать выговор от соро и делать вид, что радуешься, по причине того, что эти проклятые ити признают, что мы, люди, по уровню чуть выше фруктовых мух. Воображаешь, каково бы нам было, доведись нам вправду вести корабль? Постарались бы перевоплотить дельфинов в послушных, покорных клиентов-рабов? Тебе бы это понравилось?

Тогда Тошио яростно покачал головой. Идея о том, дабы обращаться с финами, как в большинстве случаев в галактике обращаются с клиентами, приводила к отвращению. Его лучший приятель Акки – фин.

Но время от времени, в такие 60 секунд, как эта, Тошио грезил о какой-нибудь компенсации за то, что был единственным молодым человеком на корабле, экипаж которого – по большей части взрослые дельфины.

На корабле, что сейчас никуда не направляется, напомнил себе Тошио. И негодование из-за насмешек Кипиру тут же сменилось тревогой: сможет ли он по большому счету когда-нибудь покинуть данный водяной мир Китруп и опять заметить дом?

Замедли движение – парень на санях

Исследовательская несколько – соберись

Плывет Хикахи – мы ее ожидаем.

Тошио посмотрел назад. К нему приближался Брукида, пожилой дельфин-металлург. Тошио просвистел ответ на тринари.

Хикахи плывет – мои сани останавливаются.

И потянул назад дроссель.

На экране сонара Тошио видел отражение звука, идущего спереди и с боков. Возвращаются разведчики. Он поднял голову и заметил играющих на поверхности Тшут и Кипиру.

Брукида перешел на англик. Хоть сказал он запинаясь и через чур высоко, все же значительно лучше, чем Тошио на тринари. В итоге дельфины взяли генетически усовершенствованный речевой аппарат, дабы пользоваться звуками людской речи, а не наоборот.

– Ты не отыскал следов нужных веществ? – задал вопрос Брукида.

Тошио посмотрел на молекулярное сито.

– Нет, господин. До тех пор пока ничего. Поразительно, вода практически чистая, учитывая содержание металлов в коре. В ней по большому счету нет никаких солей тяжелых металлов. – И ничего при глубоком сканировании?

– Никакого резонансного результата на тех полосах, каковые я проверил, не смотря на то, что неспециализированный уровень шума довольно большой. Не уверен, что смогу засечь кроме того насыщенный никель, не говоря уже о вторых нужных нам элементах. Все равно что искать иголку в стоге сена.

Отмечается парадокс. Планета перенасыщена металлами. И это одна из обстоятельств, из-за чего капитан Крайдайки выбрал ее убежищем. Но вода довольно чистая… такая чистая, что дельфины смогут вольно плавать, не смотря на то, что жалуются на чесотку, а по возвращении на корабль нуждаются в приеме лекарств. Объяснение поблизости – рыбы и растительность.

Кости живых организмов Китрупа состоят не из кальция, а из вторых металлов. Вода проходит через биологические фильтры и очищается. Вот море и блещет броскими цветами окислов и металлов. Блестящие грудные плавники рыб, серебряные стебли подводных растений – все это контрастирует с простой хлорофилловой зеленью листьев. И преобладают в данной картине железные бугры, огромные губчатые острова, созданные миллионами кораллоподобных существ, чьи металлорганические экзоскелеты превратились в огромные горы с плоскими вершинами, поднимающимися на пара метров над уровнем воды.

А на островах растут деревья-сверла, они пропускают через железный бугор собственные корни с железным покрытием и высасывают снизу силикаты и органику. Деревья создают неметаллический слой на каждом острове и пещеру под железным бугром. Необычное сочетание. Библиотека на «Стремительном» не смогла дать никакого объяснения.

Инструменты Тошио нашли чистое олово, бугры из хромовой рыбьей чешуи, коралловые колонии из разнообразных сплавов латуни, но пока никаких эргономичных, легкодоступных источников ванадия. И нужной им разновидности никеля.

Вообще-то необходимо чудо – что-нибудь этакое, что помогло бы экипажу из дельфинов посредством семи людей и одного шимпанзе отремонтировать корабль и убраться из данной части галактики, перед тем как преследователи их догонят.

В лучшем случае в их распоряжении пара недель. Альтернатива – пленение десятком не совсем обычных рас ити. А в нехорошем случае – межзвездная война, в масштабах, не виданных галактикой миллионы лет.

От всего этого Тошио казался себе мелким, беззащитным и весьма юным.

Тошио слышал высокие звуки – эхо сонаров возвращающихся разведчиков. Любой далекий крик отражался точкой на экране его сканера.

Позже на востоке показались два больших силуэта, они выныривали к собравшимся наверху, прыгали, ныряли, кусаясь понарошку.

Наконец один из дельфинов изогнулся и нырнул прямо к Тошио.

– Хикахи возвращается, она желает, дабы ты поднял сани, – скоро, практически неразборчиво прощелкал Кипиру. – Попытайся не заблудиться по пути наверх.

Тошио сморщился, продувая балласт. Не следует Кипиру так очевидно показывать собственный презрение. Кроме того нормально говоря на англике, дельфины как будто бы осыпают слушателей градом насмешек.

Сани поднимались в сонме маленьких пузырьков. На поверхности вода замечательными ручьями стекала с боков автомобили. Тошио отключил двигатель и повернулся, дабы отстегнуть лицевую пластику.

Наступившая тишина принесла облегчение. Вой двигателя, щелчки сонара, писк дельфинов – все внезапно провалилось сквозь землю. Свежий ветер взъерошил влажные прямые тёмные волосы, охладил пылающие уши. Он принес запах чужой планеты – запах вторичной растительности на ветхом острове, тяжелый маслянистый запах дерева-сверла в пору его расцвета.

И во всем легкий железный привкус.

На корабле говорят, что это не вредно, в особенности Тошио в его влагонепроницаемом костюме. Образующиеся хелатные водородные кольца абсорбируют тяжелые металлы, каковые смогут усвоить разведчики. Не смотря на то, что, само собой разумеется, только бог ведает, какие конкретно еще опасности таятся на данной планете.

А вдруг им придется провести тут месяцы? Годы?

При таких условиях медицинское оборудование «Стремительного» не справится с медленным накоплением металлов. И со временем нужно будет просить йофурские, теннанинские и соро суда забрать их – для допросов либо чего-нибудь похуже, легко дабы убраться с данной красивой планеты, которая исподволь убивает их.

Не весьма радостная идея. Тошио был рад, в то время, когда к саням подплыл Брукида.

– Для чего Хикахи приказала мне подняться на поверхность? – задал вопрос он у пожилого дельфина. – Я думал остаться под водой, на случай, в случае если меня уже засекли спутники-шпионы.

Брукида набрался воздуха.

– Возможно, она сделала вывод, что тебе нужен паузу. К тому же разве возможно найти такую мелкую машину, в то время, когда около столько металла?

Тошио пожал плечами.

– Весьма любезно со стороны Хикахи. Мне и правда нужен отдых.

Брукида поднялся в воде, удерживаясь ударами хвоста.

– Слышу Хикахи, – провозгласил он. – А вот и она.

С севера скоро приближались два дельфина – один светло-серый, второй с чёрными пятнами. В наушниках Тошио услышал голос начальника группы:

В пламени плавников – я, Хикахи, обращаюсь к вам Грудные слушают – брюшные делают Смейтесь над моими словами – но повинуйтесь им Соберитесь у саней – и слушайте!

Хикахи и Саттатта сделали круг и остановились перед собравшимися участниками экспедиции.

Наряду с другими дарами человечество дало дельфинам много возможностей мимики. Само собой разумеется, за пятьсот лет генной инженерии нереально достигнуть того, чего достигла природа за миллионы лет эволюции. Фины так же, как и прежде высказывают собственные эмоции движениями и звуками. Но они уже потеряли то застывшее выражение мордочки, которое люди вычисляли (частично справедливо) постоянной насмешливой ухмылкой. Сейчас фины могут смотреться встревоженными. И Тошио имел возможность вычислять мимику Хикахи хорошим проявлением беспокойства и дельфиньего недовольства.

– Фиппит пропал, – заявила Хикахи. – Я слышала его крик к югу от меня, позже ничего. Он искал Сассию, которая мало раньше провалилась сквозь землю в том месте же. Придется на время покинуть поиски и картографирование металлов и пуститься на поиски. Всем вооружиться.

Послышался неспециализированный ропот несогласия. По причине того, что дельфинам нужно будет надеть доспехи, каковые они с наслаждением сняли, выйдя из корабля. Но кроме того Кипиру осознавал, что это нужно.

Тошио уже сбрасывал доспехи в воду. Они сделаны так, дабы дельфин легко имел возможность их надеть, но кому-то в обязательном порядке пригодится помощь, дабы подсоединить усилитель нервных импульсов к особому гнезду над глазом.

Тошио закончил работу скоро, с неосознанным изяществом, которое вырабатывается продолжительной практикой. Его тревожило отсутствие Сассии, вежливого дельфина; она неизменно доброжелательно говорила с ним.

– Хикахи, – обратился он к проплывавшей мимо руководительнице, – мне связаться с кораблем?

Маленькая турсиопа поднялась в воде перед Тошио.

– Нет, Поднимающийся-по-Лестницам. Мы выполняем распоряжения. Над нами уже смогут висеть спутники-шпионы. Установи на санях возврат по автопилоту на всякий случай – в случае если на юго-востоке нам не сохраниться.

– Но никто не видел громадных животных…

– Это лишь одна из возможностей. Я желаю, дабы на корабле взяли данные, как бы ни сложилась отечественная будущее… кроме того в случае если нас всех охватит «лихорадка спасения».

Тошио похолодел при упоминании о «лихорадке спасения». Само собой разумеется, он об этом слышал. Но видеть не имел никакого жажды.

Двинулись на юго-восток в засадном строю. Фины попеременно плыли по поверхности, позже ныряли к Тошио. Океаническое дно казалось долгим рядом змеиных следов, усеянных необычными оспинами – дырами, похожими на глубокие угрожающе-ужасные кратеры. В равнинах глубиной много метров Тошио видел дно, покрытое темно-светло синий щупальцами.

Долгие подводные хребты с промежутками увенчивались сверкающими железными вершинами, похожими на замки в губчатой броне. Многие поросли густыми зарослями похожих на иву растений, в которых плодились и кормились китрупские рыбы. Один железный бугор стоял на краю пропасти – пещеры, вырытой его собственным деревом-сверлом; в то время, когда сверление закончится, пещера поглотит целый бугор.

Гипнотически гудел двигатель саней. Смотреть за инструментами через чур легко, и потому Тошио нечайно начал думать. И вспоминать.

В то время, когда его в первый раз пригласили в космос, все смахивало на приключение.

Он уже дал клятву космонавта и готов был забыть о прошлом. А на новом дельфиньем корабле нужен был человек-гардемарин для ручной работы.

«Стремительный» – маленький исследовательский корабль необыкновенной конструкции. В космическом пространстве редко видятся разумные, дышащие кислородом и снабженные плавниками существа. Тех, что имеется, применяют в качестве мастеров и рабочих-клиентов, а для удобства вводят неестественное тяготение.

Но первый корабль с экипажем из дельфинов должен быть совсем вторым.

Он сооружался по принципу, которым больше двух столетий руководствовались земляне: «По возможности выбирайте простые ответы. Не пользуйтесь наукой галактов, если не понимаете ее».

Через двести пятьдесят лет по окончании первого контакта с галактической цивилизацией человечество так же, как и прежде пробует догнать ее. Галактические расы применяли старую Библиотеку задолго перед тем, как на Земле показались первые млекопитающие, и с ледяной медлительностью пополняли новым это универсальное собрание знаний. Людям, в их ранних неуклюжих космических судах, они казались богоподобными. Сейчас у Почвы имеется собственная ветвь Библиотеки, гипотетически дающая ей доступ ко всей мудрости, накопленной за галактическую историю. Но лишь сейчас она стала реально помогать и больше уже не сбивала с толку.

«Стремительный», с его сложной совокупностью бассейнов, удерживаемых центробежной силой, с его лабораториями и мастерскими в невесомости, должен был показаться чужакам, замечавшим за первым стартом, поразительно архаичным. Но для неодельфиньей цивилизации Почвы он стал предметом неординарной гордости.

По окончании прощального круиза «Стремительный» остановился в небольшой человеческо-дельфиньей колонии Калафии и забрал нескольких лучших выпускников местной маленькой академии. Так началось для Тошио первое и, возможно, последнее посещение ветхой Почвы.

«Ветхая Почва» – так же, как и прежде дом девяноста процентов человечества, не говоря уже о вторых разумных земных расах. Галактические туристы так же, как и прежде толпятся тут, дабы поглазеть на родину enfants terribles, позвавших за пара столетий такие перемены. И все еще заключаются пари, сколько же продержится человечество без покровительства патрона.

Очевидно, все расы имели патронов. Никто не достигал стадии космического разума без вмешательства второй космической расы. Разве люди не так же поступили с дельфинами и шимпанзе? Со времени прародителей, мифической первой расы, все виды, владеющие разумом, умением и речью подниматься в космос, делали это посредством предшественников. Ни одна раса не выжила с того отдаленного времени, но цивилизация, основанная прародителями вместе с Библиотекой, начинается.

О судьбе самих прародителей существует множество преданий; о ней говорится в различных противоречивых религиях.

Тошио, как и все за последние триста лет, гадал, какими были патроны человечества. В случае если, само собой разумеется, они существовали. Может, они именно среди тех фанатичных видов, каковые подстерегли ничего не подозревающий «Стремительный» и по сей день охотятся на него, как псы на лисицу?

Очень малоприятная идея, учитывая то, что нашёл «Стремительный».

Совет Почвы послал корабль за многими вторыми, контролирующими истинность положений Библиотеки. До сих пор отыскано всего лишь пара маленьких неточностей: в одном месте указана неверно звезда, в другом – пропущена в каталоге раса. Все равно что пересчитывать песчинки на берегу.

И за тысячу судеб их не пересчитать, но возможно попытаться случайное выборочное тестирование.

«Стремительный» изучил маленькой гравитационный приливной бассейн в полусотне тысячах парсеков от расположения галактики, в то время, когда нашёл флот.

Тошио набрался воздуха, сознавая несправедливость произошедшего. Сто пятьдесят дельфинов, семь человек и шимпанзе; откуда мы знали, что отыщем?

Из-за чего мы это нашли?

Пятьдесят тысяч судов, любой размером с Луну. Вот что они нашли.

Дельфины пришли в кошмар: величайший кинутый флот из когда-либо отысканных, по-видимому, поразительно старый. Капитан Крайдайки связался с Почвой по пси-каналу, чтобы получить инструкции.

Линия забери! Для чего он по большому счету обратился к Почва? Неужто не было возможности подождать с отчетом до отечественного возвращения? Для чего информировать всей подслушивающей галактике, что найдено Саргассово море древних корпусов в самой середине пустоты?

Совет Почвы отправил закодированный ответ:

– Скройтесь. Ожидайте распоряжений. Не отвечайте.

Крайдайки, само собой разумеется, послушался. Но к этому времени добрая половина патронов галактики послали собственные боевые суда на поиски «Стремительного».

Тошио замигал.

Неужто наконец ответное эхо? Да, магнитный определитель руды показывает не сильный эхо к югу. парень сосредоточился на приемнике, радуясь, что у него появилось занятие. Ему наскучило жалеть себя.

Должно быть, хорошее месторождение. Сообщить Хикахи? Конечно, сперва необходимо искать провалившихся сквозь землю товарищей, но…

На него упала тень. Отряд огибал массивный железный бугор. Масса бронзового цвета покрыта толстыми щупальцами какого-либо зеленого растения.

– Не доходи близко, Мелкие Руки, – просвистел слева Кипиру.

Лишь он и сани около бугра. Остальные фины огибали его издали.

– Мы ничего не знаем об данной флоре, – продолжал Кипиру. – А Фиппит потерялся где-то тут. Тебе необходимо оставаться под отечественной охраной. – Кипиру лениво проскользнул мимо Тошио. На поверхности сложенных механических рук его доспехов отразилась медь железного бугра.

– Тем более принципиально важно забрать образцы, – раздраженно ответил Тошио. – Мы тут для этого! – И, не дав Кипиру возможности среагировать, Тошио сильно накренил сани, направляя их к железному острову.

Он нырнул в тень: остров закрывал от лучей солнца. Мелькнула свора рыб с серебристыми спинками. Тошио приближался к поросшей растительностью стенке.

Кипиру с большим удивлением окликнул его, выругался на дельфиньем праймале.

Значит, фин был расстроен. Тошио улыбнулся.

Сани гудели, бугор возвышался справа. Тошио еще раз накренил машину и ухватился за свисающие ветви. Что-то оборвалось, и пример остался у него в руках. Ни один фин на такое не может! Тошио сжал и разжал пальцы, позже повернулся, планируя положить ветви в сетку для образцов. Подняв голову, он заметил, что зеленая масса над ним сгустилась и приблизилась. Громче стал крик Кипиру.

«Плакса! – поразмыслил Тошио. – Ну, выпустил я на мгновение устройства. И что? Возвращусь в конвой раньше, чем ты закончишь собственную поэму проклятий».

Он сильно наклонил машину, в один момент поднимая плоскости. В этот самый момент же осознал собственную тактическую неточность. По причине того, что перемещение саней замедлилось и ветки-щупальца дотянулись до них.

Разумеется, на Китрупе имеется громадные морские животные: щупальца, упавшие на Тошио, вычислены на большую добычу.

– О, Конно-Анти! Что я наделал! – Тошио включил большую тягу и приготовился совладать с рывком.

Двигатель взвыл, но ускорения не последовало. Сани застонали, натянули долгие зеленые канаты. Позже двигатель замер. Тошио почувствовал, как его ног коснулось что-то скользкое. Щупальца начали сжиматься и тащить.

Не легко дыша, он сумел развернуться и дотянулся до ножа в ножнах на бедре. Щупальца узловатые и крепкие. Узлы прилипали к любой поверхности, и в то время, когда один коснулся открытой руки Тошио, парень закричал от острой боли.

Фины кричали друг другу, по доносившимся звукам ощущалось стремительное перемещение поблизости. Но Тошио лишь на мгновение поразмыслил, что, может, больше никто не пойман: все его внимание занимала борьба.

Наконец он высвободил нож, блестящий, как надежда. Надежда окрепла, в то время, когда две нити распались под его ударами. Вот еще одна, толще.

Потребовалось пара секунд, дабы перепилить ее. Но практически сразу же ее заменили две другие.

В этот самый момент Тошио заметил, куда его тянут.

В боку железного бугра был видимым глубочайший разрез. В ожидала бьющаяся масса щупалец. И вдобавок глубже, в десяти метрах, в путанице обманчиво неподвижных ветвей висело что-то серое и блестящее.

Дыхание затуманило лицевую пластину Тошио. На неподвижной фигуре Сассии отразились его личные расширившиеся от потрясения глаза.

Мягкий, как жизнь, прилив раскачивал ее тело.

С криком Тошио опять принялся рубить щупальца. Он желал было позвать Хикахи – начальник группы обязан знать о судьбе Сассии, – но только кричал от отвращения и ненависти к этому китрупскому хищнику. Он рубил, во все стороны разлетались ветви и листья, но это мало что поменяло – около смыкалось еще больше щупалец; его тащило к расселине.

Поднимающийся-по-Лестнице – остроглазый рифмоплет Отзовись – дабы ищущие слышали Оживи сонар – листва мешает наблюдать.

Это Хикахи.

Сейчас Тошио слышал шум трудящихся дельфинов. Стремительные трели на тринари, не разложимые на отдельные слова для людской слуха, скрип доспехов. – Тут! Я тут! – Он перерубил лозу, протянувшуюся к его воздушному шлангу, чуть не повредив наряду с этим сам шланг. Облизал губы и попытался просвистеть на тринари:

Держусь – клюв у моллюска

Крепкий – и мрачный

От него погибла Сассия.

Само собой разумеется, форма и ритм никуда не годятся, но фины воспримут его лучше, нежели бы он крикнул на англике. Уже сменилось сорок разумных поколений, но в чрезвычайных обстановках дельфинам так же, как и прежде более понятен язык свиста.

Тошио слышал приближающийся звук схватки. Но тут, как будто бы почувствовав угрозу, щупальца потянули его стремительнее. Сосущая ветвь нежданно обернулась около его правой руки. Перед тем как он среагировал, жгучий узел коснулся ладони. Тошио закричал и оторвал щупальце, но нож выпал из его руки.

Клубок щупалец обрушился на него. И сейчас Тошио осознал, что кто-то говорит с ним, говорит медлительно, на англике:

– …показались суда. Ассистент капитана Такката-Джим задаёт вопросы, из-за чего Хикахи не отправила подтверждение…

Голос Акки, с корабля! Тошио не имел возможности ответить приятелю. Ему не дотянуться до тумблера радио, к тому же он мало занят.

– Не отвечай на это сообщение, – тут же любезно сообщил Акки. Тошио застонал от нелепости собственного положения, пробуя оторвать щупальце от лицевой пластины, не подставляя одновременно с этим руки. – Передай лишь монопульс. И срочно возвращайтесь, возвращайтесь все. Мы думаем, что над Китрупом разворачивается бой в космосе. Возможно, спятившие ити последовали за нами ко мне и сейчас дерутся за право захватить нас, как и у Морграна.

– Я обязан завершать. Объявляется радиомолчание. Возвращайтесь как возможно стремительнее. – Акки закончил.

Тошио почувствовал, как сжало его воздушный шланг. Сейчас щупальце было толстое.

– Само собой разумеется, Акки, старина, – хмыкнул он, отрывая присоски. – Отправлюсь к себе, когда вселенная меня отпустит.

Воздушный шланг пережат, и он ничего не имеет возможности сделать. Лицевую пластину затуманила испарина. Тошио ощущал, что теряет сознание. Ему показалось, что показались спасители, но он не знал, наяву это либо галлюцинация. Он, к примеру, ни при каких обстоятельствах бы не поразмыслил, что первым покажется Кипиру и будет сражаться так свирепо, не обращая внимания на жгучую боль от присосок.

В итоге Тошио сделал вывод, что видит сон. Лазерные вспышки через чур броские, звуки через чур громкие. И отряд приближается к нему под развевающимися флагами, как кавалерия, которую человек постоянно ассоциирует со спасением.

Глава 2

ГАЛАКТЫ

На центральном корабле флота наступила фаза отрицания.

Огромные крейсеры выныривали из трещины в пространстве и устремлялись к яркой точке – непримечательному красноватому солнцу. Друг за другом с ревом вырывались они из светящегося разрыва. Вместе с ними приходил рассеянный звездный свет за много парсеков из этого.

Существовали правила, предотвращающие это. Туннель – неестественный метод перемещения из одного места в второе. Нужна сильная воля, дабы привести к такому отверстию в пространстве.

Эписиарх в собственном воинствующем отрицании действительности создал для собственных хозяев танду проход. Отверстие держалось на его непреклонной воле, на отказе признавать все, относящееся к действительности.

В то время, когда прошел последний корабль, эписиарха намеренно отвлекли, и отверстие коллапсировало с тихой гневом. И лишь через мгновение устройства имели возможность продемонстрировать, что оно существовало. Нарушение физических законов закончилось.

Эписиарх привел армаду танду к звезде-цели задолго до вторых флотов, тех, каковые оспаривали у танду право захватить земной корабль. Танду отправили хвалебные импульсы в центры наслаждения эписиарха. Он взвыл и признательно закивал громадной мохнатой головой.

А для танду эта таинственная и страшная форма перелета опять доказала собственные преимущества. Прекрасно появляться на поле битвы раньше соперника, это дает тактическое преимущество.

Эписиарх желал лишь отрицать существующее. Сейчас его работа закончена, и он возвращался в пространство иллюзий, дабы изменять нескончаемую цепь мнимых реалий, пока его бешенство опять не пригодится хозяевам. Его волосатая аморфная фигура высвободилась из сенсорной паутины, и в сопровождении бдительных стражников он удалился.

В то время, когда путь расчистился, на собственных паучьих ногах вошел акцептор и расположился в середине сети.

Некое время он восхвалял действительность, принимая ее. Акцептор зондировал данный новый участок пространства, касался его, ласкал своим на большом растоянии простирающимся восприятием. И наряду с этим кричал от наслаждения.

– Такая утечка! – весело провозгласил акцептор. – Я слышал, что преследуемые – неуклюжие разумные, но, кроме того прячась от опасности, они дают столько информации! Они скрываются на второй планете. Края их психологических щитов застывают через чур медлительно, дабы скрыть от меня их правильное местонахождение. Кто их хозяева, научившие этих дельфинов так замечательно изображать добычу?

– Их хозяева – люди, они сами не закончены, – ответил основной сталкер танду. Его ответ раздался серией щелчков и хлопков из храпового соединения на суставе ноги богомола. – Земляне сломаны стыдом и неправильными представлениями от того, что их кинули. В то время, когда их съедят, стихнет шум, что держится уже три столетия. И отечественная охотничья эйфория будет, как у тебя, в то время, когда ты видишь новый предмет либо новое место.

– Это громадная успех, – дал согласие акцептор.

– А сейчас подробности, – приказал сталкер. – Не так долго осталось ждать мы сразимся с еретиками. Я обязан сказать вторым клиентам их задачи.

Сталкер ушел, а акцептор завернулся в паутину и раскрыл собственные эмоции данной новой тропе действительности. Все прекрасно. Он информировал, что видит, и хозяева соответственно переводили суда, но большинство его мозга была занята восприятием… мелкого красного солнца, всех его планет, и прекрасной местности, которая скоро превратится в поле битвы.

Не так долго осталось ждать акцептор почувствовал приближение вторых военных флотов, любой появлялся по-своему, и занимал чуть нехорошую позицию, из-за раннего появления танду.

Акцептор принимал пыл агрессивных клиентов и холодную расчетливость старших патронов. Он ласкал твёрдые мозговые щиты, воздвигнутые против него, и гадал, что таится за ними. Он оценивал открытость вторых солдат, каковые с небрежением отправляли собственные мысли, дабы слушатели восприняли это.

И а также мысли об уничтожении самого акцептора, в то время, когда огромные флоты устремились друг к другу и начали вспыхивать броские разрывы.

Акцептор все это принимал с удовольствием. Разве возможно ощущать что-то второе, в случае если во вселенной столько аналогичных чудес?

Глава 3

ТАККАТА-ДЖИМ

Высоко в левой четверти громадной сферической контрольной рубки «Стремительного» пси-оператор билась в упряжи. Ее плавники взбивали воду, она кричала на тринари.

Чернильный восьмирукий спрут отыскал нас!

Отряды сражаются!

Сообщение оператора подтверждали показания детектора нейтрино, полученные пара мин. назад. Вдохновенно оператор излагала поток плохих новостей.

Они кричат и желают –

Желают победить и захватить…

Иначе послышался спокойный отчет на англике с дельфиньим выговором.

– Замечательное гравитонное излучение, ассистент капитана Такката-Джим.

Гравитационные нарушения означают громадное сражение над планетой.

Дежурный офицер «Стремительного» без звучно выслушал отчеты, разрешив себе легко отплыть в циркулярном течении командного центра. Поток пузырей вырвался из его дыхала, в то время, когда он вдохнул особенную жидкость, заполнявшую корабельный мостик.

– Принято, – сообщил он наконец. Под водой его голос звучал глухо.

Согласные смазывались. – На большом растоянии ли ближайший контакт?

– Пять астрономических единиц, господин. Ко мне доберутся не раньше чем через час, даже в том случае, если полетят сломя голову.

– Гм… Прекрасно. Оставайтесь в состоянии готовности. Продолжай наблюдения, Акикемаи.

Ассистент капитана очень велик для неофина, у него замечательное мускулистое тело, он не похож на остальных, стройных и ровных. Неровная щербатые зубы и серая окраска выдавали его принадлежность к субрасовой линии стенос и вместе с несколькими вторыми на борту отличали от большинства турсиоп.

Человек рядом с Такката-Джимом встретил плохие новости бесстрастно.

Они только подтверждали его подозрения.

Читаем ежедневник Джиллиан Бинсток [Jillian Beanstalk] на русском


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: