Я хочу от вас объяснений, и немедленно.

Я вас ожидаю.

Сейчас вечером.

В кошмаре от прочтённого, Элиот положил весточку на стол. Он открыл ящик Пандоры, и сейчас его нехорошие опасения становились действительностью… Поразмыслив пара секунд, он решительно забрал пузырек с чудесными пилюлями и проглотил одну из них.

На улице сверкнула молния, послышались раскаты грома. В зеркале на Элиота наблюдал его самый страшный неприятель — он сам.

Четвертая встреча

Мы живем с завязанными глазами… И лишь позже, в то время, когда с отечественных глаз спадает повязка, мы оглядываемся на собственный прошлое и понимаем, как и для чего мы жили.

Милан Кундера

Ки-Уэст, Флорида

1976 год. 2 часа ночи

Элиоту 30 лет

В Ки-Уэст бушевала гроза, покинув без электричества целый остров. Элиот не имел возможности заснуть. Тихо, дабы не разбудить дремлющую рядом Илену, Купер зажег керосиновую лампу и отправился изучить давешнее жилище Хемингуэя.

В свете молний казалось, что дом раскачивается от дождя и ветра, как корабль в бурю. Элиот доходил к центральной лестнице, в то время, когда раздался оглушительный удар грома. Послышался звон разбитых стекол, врач содрогнулся и поразмыслил, не возвратиться ли ему в постель, но позже пожал плечами.

Чего ему опасаться?..

Встав наверх, Элиот прошел по скрипящему паркету в кабинет писателя. Стал медлительно открывать дверь, как внезапно кто-то с шипением ринулся ему в лицо.

Кошка!

Купер просматривал где-то, что Хемингуэй обожал кошек. В его доме их было около пятидесяти. Элиот поднес руку к лицу: он почувствовал, что на щеке остались следы когтей.

«Ну да, я и животные…»

Врач прошелся по кабинету, осматривая предметы, принадлежавшие великому писателю: ветхая печатная машинка, с которой тот ездил в Испанию на протяжении гражданской войны; керамика, подаренная Пикассо; коллекция перьевых ручек; африканская маска с угрожающей мимикой; пара вырезок из газет, фотографии…

В комнате царила загадочная воздух. На протяжении собственного нахождения в Ки-Уэст Хемингуэй не только рыбачил и отдыхал, но и написал пара значимых произведений: «Прощай, оружие!», «Снега Килиманджаро».

Зажегся свет, и Элиот затушил керосиновую лампу. Подойдя к проигрывателю, с опаской поставил лежавшую сверху пластинку. Джаз тридцатых годов. Пространство помещения наполнилось звуками саксофона.

Но внезапно пластинка замолкла, послышался треск лампочек. Помещение снова погрузилась во мрак.

«Ну вот, для чего же я погасил керосиновую лампу?» — поразмыслил Элиот.

Он решил было зажечь ее опять, но оказалось, что забыл в помещении зажигалку.

Врач пара мгновений без движений простоял в кромешной темноте, все еще сохраняя надежду, что свет снова включится.

В этот самый момент он почувствовал, что кто-то еще находится в помещении.

— Кто тут? — задал вопрос Купер дрогнувшим голосом.

Вместо ответа в нескольких метрах от него показался огонек зажигалки. В неверном тусклом свете Элиот заметил собственного двойника из будущего.

— Ты желаешь, дабы я тебе что-то пояснил, кроха? Прекрасно, слушай меня…

* * *

Ветхий доктор зажег керосиновую лампу и устроился в кожаном кресле, повернувшись так, дабы видеть Элиота.

— Сообщите, что произойдёт с Иленой! — вскрикнул юный человек со всем пылом молодости и любви.

— Сядь и не повышай голос.

Горя нетерпением, Элиот все же послушался и сел по другую сторону стола. Его собеседник порылся в кармане и вытащил фотографию.

— Ее кличут Энжи, — пояснил он, протягивая снимок. — Ей двадцать лет. Это самый дорогой мне человек.

Элиот пристально изучил фотографию.

— А ее мать…

— Нет, ее мать не Илена, — прервал его ветхий доктор.

— Из-за чего?

— По причине того, что к моменту рождения моей дочери Илена уже десять лет была мертва.

— Из-за чего я обязан вам верить?

— По причине того, что у меня нет обстоятельств тебе лгать.

— Предположим, это правда. Но из-за чего вы рассказываете, что я ее убью?

По окончании недолгого молчания ветхий Элиот ответил, шепетильно взвешивая слова:

— Ты убил Илену тем, что не хорошо ее обожал.

— Я уже всласть наслушался аналогичных глупостей! — взорвался Элиот и поднялся.

— Ты обожаешь ее так, словно бы перед вами целая судьба. А обожать нужно совсем в противном случае.

Элиот воспринял ответ с пониманием. Но сейчас его интересовало второе: он желал узнать все о смерти любимой дамы.

— Как погибнет Илена?

— В следствии несчастного случая.

— Какого именно несчастного случая? В то время, когда?

— Не сохраняй надежду, что я тебе все поведаю.

— Из-за чего нет?

— По причине того, что я не желаю, дабы ты ее выручал…

* * *

В течение нескольких секунд Элиот хранил молчание, пробуя осознать собеседника. Было слышно лишь, как ливень стучит по стеклу. Врач ощущал, что от него что-то ускользает.

— Но это же единственная возможность! Вы нашли метод возвратиться в прошлое и сейчас разрешите любимой даме погибнуть?

— Не думай, что мне не хочется спасти ее! — Ветхий доктор ударил по столу кулаком. — Я лишь об этом и думаю последние тридцать лет.

— Ну так и не грезьте об этом, а сделайте то, чего так продолжительно желали!

— Нет!

— Из-за чего?

— По причине того, что, в случае если Илена останется жить, ты будешь с ней.

— И?..

— И тогда не родится Энжи!

Элиот не осознал логики.

— В чем неприятность? У меня будут другие дети…

— Другие? Но мне не нужно вторых! Я не желаю утратить собственную дочь! Я не желаю жить в мире, где ее не будет!

— А я не разрешу Илене умереть, — решительно ответил Элиот.

Горя бешенством, мужчины поднялись со собственных мест и яростно взглянули друг на друга, готовые на каждые меры, дабы доказать собственную правоту.

— Ты думаешь, что все в твоих руках, по причине того, что ты моложе. Но без меня ты не сможешь ее спасти.

— В любом случае, если Илена погибнет, не сохраняйте надежду, что у меня будет ваша Энжи!

— В то время, когда ты станешь отцом, Элиот, ты осознаешь, что отказаться от собственного ребенка нереально, кроме того для спасения любимой дамы.

Продолжительное время они находились так, лицом к лицу. И ни один не желал уступать. дружба и Единство, каковые объединяли их на протяжении последней встречи, превратились в открытое противостояние.

Видя, что разговор зашел в тупик, ветхий доктор задал вопрос Элиота:

— Как на большом растоянии ты готов зайти, дабы спасти Илену?

— Как потребуется, — решительно ответил юный человек.

— От чего ты готов отказаться для нее?

— От всего.

— Тогда у меня имеется мысль…

* * *

Ливень за окном так же, как и прежде сильно лил.

Мужчины сели рядом на ореховую скамью около стола. За их поясницами в окне систематично мелькал свет маяка, отбрасывая долгие тени на чёрный паркет.

— Ты желаешь спасти Илену, и я тебя осознаю. Но ты обязан будешь выполнить три условия.

Какие конкретно?

— Первое: ты никому не поведаешь о том, что происходит, — ни Илене, ни кроме того Матту.

— Но я всецело доверяю собственному приятелю, — возразил Элиот.

— Это не вопрос доверия. Нужно выполнять осторожность. Послушай, я уверен, что мы совершаем громадную неточность, пробуя идти против судьбы, и что позднее нам придется за это дорого заплатить. Я готов пойти на риск вместе с тобой, но лишь в том случае, если об этом больше никто не определит.

— Второе условие?

— В случае если мы спасем Илену, тебе придется с ней расстаться…

— Расстаться? — сказал Элиот с ноткой недоверия в голосе.

— Да, расстаться и больше ни при каких обстоятельствах не видеться. Она будет жить, но для тебя она станет все равно что мертвой.

Элиот замер, осознавая всю жестокость этого условия. Он открыл рот, но не смог сказать ни слова.

— Я замечательно осознаю, что ты на данный момент ощущаешь! — сообщил ветхий доктор.

— А третье условие? — негромко задал вопрос Элиот.

— Через девять лет, шестого апреля тысяча почти тысячу восемьдесят пятого года, на протяжении медицинского конгресса в Милане ты встретишь даму, которая покажет к тебе интерес. Ты обратишь на нее внимание, и вы совершите совместно выходные, в каковые и будет зачата моя дочь. Это единственный метод спасти и Илену, и Энжи.

В появившейся тишине опять раздались раскаты грома.

Элиот молчал, и ветхий доктор сказал:

— Такова цена за то, что мы постараемся поменять движение событий. Но ты можешь отказаться.

Гость из будущего встал и застегнул куртку, планируя выйти на улицу, под ливень.

Элиот осознал: у него нет иного выбора, когда принять все условия. В течение одного мгновения перед ним пронеслись радостные годы, совершённые вместе с Иленой. Это счастье не так долго осталось ждать закончится, и Элиот окончательно расстанется с любимой дамой.

Ветхий доктор уже планировал выходить из помещения, в то время, когда юный человек схватил его за рукав.

— Я согласен! — крикнул он.

Но тот только ответил, не оборачиваясь:

— Я не так долго осталось ждать возвращусь.

Дверь закрылась за ним.

Пятая встреча

Все, что должно случиться, в обязательном порядке случится, как бы вы ни старались этого избежать.

Все, что не должно произойти, не произойдёт, как бы вам этого ни хотелось.

Рамана Махарши

Я увидел, что кроме того те люди, каковые говорят, словно бы в нашей жизни все предопределено и мы ничего не можем в ней поменять, наблюдают по сторонам перед тем, как перейти дорогу.

Стефан Хавкин

Сан-Франциско

1976 год

Элиоту 30 лет

Октябрь.

Ноябрь.

Декабрь.

За три месяца ни единой весточки из будущего!

В целом жизнь шла своим чередом. Элиот трудился в поликлинике, Илена занималась касатками, Матт больше не виделся с Тиффани, но деятельно занимался предприятием по разведению винограда, которое они с Элиотом приобрели.

Купер старался жить будто бы ничего не случилось, но всегда пребывал в тревоге, переживая за Илену, и всегда ожидал возвращения старшего двойника.

Но тот и не думал оказаться.

Элиот пробовал убедить себя, что вся эта история была только кошмарным сном. Он начал кроме того подумывать, что стал жертвой стресса: перенапряжение на работе стало причиной депрессии и утрата ощущения действительности. Быть может, это всего лишь заболевание и он не так долго осталось ждать излечится, а кошмар превратится в ужасное воспоминание.

Ему так хотелось в это верить…

* * *

Зима царила в Сан-Франциско, одевая город в холодные серые оковы, каковые спадут лишь под новогодними огнями.

Утром 24 декабря Элиот дежурил в поликлинике. Он пребывал в хорошем настроении: вечером должна была приехать Илена, и на следующий день они совместно улетят в Гонолулу, где пара дней будут валяться на пляже под кокосовыми пальмами.

Еще не рассвело, в то время, когда машина скорой помощи приехала на парковку перед поликлиникой. На носилках вынесли очень сильно обожженную даму.

Полчаса назад в одном из строений района Хейт-Эшбери начался пожар. Это был ветхий, полуразрушенный дом, в котором ночевали бесприютные наркоманы. В пять часов утра в состоянии аффекта по окончании принятия громадной дозы героина юная дама облила себя бензином и чиркнула спичкой.

Ее кликали Эмили Дункан. Даме было двадцать лет, и жить ей оставалось пара часов.

* * *

Безотлагательно пригодился врач. Позвали Элиота. Согнувшись над пациенткой, он испытал шок от количества ран на теле дамы.

Сильнейшие ожоги третьей степени покрывали все ее тело. Волосы сгорели, под коркой ран не было видно лица. На груди — громадный ожог, затруднявший дыхание.

Дабы уменьшить процесс поступления воздуха в легкие, Элиот решил сделать два боковых надреза, но, в то время, когда он подносил хирургический нож к телу пациентки, рука его дрогнула. Юный доктор на секунду закрыл глаза и попытался забрать себя в руки. Заглушив в себе эмоции, он начал операцию.

Все утро медицинские работники занимались Эмили, пробуя уменьшить ее страдания.

Но скоро стало очевидным: чуда не произойдёт. Ран было через чур много, дыхание затруднено, почки совсем отказали. Оставалось лишь ожидать.

* * *

В 12 часов дня Купер зашел в палату Эмили. Подошел к кровати и взглянуть на молодую даму. Тело пациентки было покрыто повязками. В комнате царила мертвая тишина, нарушаемая только работой аппаратов.

Врач убедился, что воздействие героина закончилось и Эмили пришла в себя.

Пришла в себя, чтобы выяснить: она обречена…

Он забрал табурет и сел рядом с девушкой, для которой больше ничего не имел возможности сделать. Он знал, что у нее нет родственников и никто не придет проводить ее в последний путь. Элиот желал бы появляться на данный момент совсем в другом месте, но он не стал избегать отчаянного взора Эмили. В этом взоре был кошмар, и вдобавок вопросы, большое количество вопросов, на каковые Элиот не имел возможность ответить.

Женщина постаралась что-то сообщить. Он согнулся к ней, поднял кислородную маску и услышал что-то наподобие «мне больно». Элиот решил повысить дозу морфия, дабы уменьшить состояние несчастной. Он планировал сказать об этом девушке, но нежданно осознал, что она сказала не «мне больно», а «мне страшно»…

Что он имел возможность сделать? Растолковать, что ему также страшно? Что он сожалеет о собственном бессилии? Что в такие дни жизнь теряет для него суть?

Он желал обнять эту бедную девушку, но одновременно с этим и хорошенько отчитать ее. К чему была вся эта бездумная агрессия к собственной судьбе? При каком стечении событий человек внезапно выясняется в пустующем доме и накачивает себя наркотиками? Какая боль оправдает такое отношение к себе? Как может двадцатилетний человек решить наложить на себя руки?

Он желал бы прокричать ей все это. Но врачу не полагалось так себя вести.

Тогда он решил с ней рядом, окружая Эмили заботой и сочувствием. В канун Рождества поликлиника была полупустой, да и совокупность для того чтобы не предусматривала: лечить — да, но не провожать в последний путь…

Эмили дышала все тяжелее, тело ее сотрясала небольшая дрожь.

Не обращая внимания на громадную дозу морфия, она очень сильно страдала. Элиот знал, что ни при каких обстоятельствах не забудет эти сумасшедшие, полные отчаяния глаза, каковые цеплялись за него, умоляя не уходить.

Врач видел уже достаточно страданий и смертей, но любой раз переживал с новой силой. Казалось бы, нехорошее уже сзади, но это не верно: оно лишь совершает, что поджидает тебя где-то в том месте, за поворотом. И постоянно бывает еще ужаснее, чем прежде.

* * *

Прошел час либо два. В 15:00 дежурство Элиота заканчивалось. Он тихо встал и дал обещание Эмили:

— Я не так долго осталось ждать возвращусь.

Врач вышел в коридор и привёл к лифту. Нужно было позвонить Илене и заявить, что он не сможет встретить ее в аэропорту и возвратится к себе лишь ночью.

В холле Элиот зашел в телефонную кабинку и собрал номер дельфинария «Мир океана», сохраняя надежду, что Илена еще не уехала с работы. Попросил, дабы его соединили с ветеринарным отделом.

— Слушаю!? — послышался в трубке голос Илены.

— Привет… — начал было Элиот, но внезапно осознал, что кто-то надавил на рычаг.

Он повернулся.

Перед ним стоял двойник.

— Сейчас, — тихо сказал ветхий доктор.

Что сейчас?

— Сейчас Илена обязана погибнуть.

* * *

Мужчины совместно поднялись на террасу, расположенную на крыше поликлиники. Любой из них частенько приходил ко мне покурить, дабы не видеть неодобрительных взоров сотрудников. Оба знали, что тут им не помешают.

Элиот горел жаждой определить все и готов был выплеснуть на двойника поток мучивших его вопросов. Тот положил руку ему на плечо, как бы успокаивая.

— Ты не должен звонить.

— Из-за чего?

— По причине того, что Илена не осознает.

— Что не осознает?

— Что ты не желаешь ее встретить из-за пациентки. Твое дежурство закончилось. Вы не виделись 20 дней, и она сохраняет надежду, что ты приехал за ней в аэропорт и что вы совершите данный вечер совместно.

Элиот постарался оправдаться:

— Но эта женщина… у нее никого нет, дабы ее поддержать…

— Знаю, — набрался воздуха собеседник. — Тридцать лет назад я просидел около нее всю ночь и ни при каких обстоятельствах этого не забуду. — Голос его дрогнул, но он продолжил: — Утром, в то время, когда я выходил из поликлиники, меня ожидала страшная весть: дама, которую я обожал, погибла.

Элиот непонимающе наблюдал на ветхого доктора.

— Не вижу связи между смертью Илены и данной пациенткой.

— Я все тебе поведаю. Но прежде дай мне знать, что ты все еще не отказываешься от моих трех условий.

— Я сдержу слово, — твердо ответил Элиот.

— Тогда слушай, что случится, если ты позвонишь Илене.

Ветхий доктор начал собственный продолжительный рассказ. Было видно, что он переживает события заново и это дается ему непросто.

Элиот закрыл глаза, дабы лучше представить, как все было. И перед ним, как будто бы кадры из фильма, начали прокручиваться картины.

* * *

Илена : Слушаю!?

Элиот : Здравствуй, это я.

Илена : Сейчас вечером ты возьмёшь сюрприз.

Элиот : Послушай, дорогая, у меня тут появилась неприятность…

Илена : Что такое?

Элиот : Я не смогу встретить тебя в аэропорту.

Илена : Я думала, ты освобождаешься в три часа.

Элиот : Нуда, мое дежурство закончилось.

Илена : Но?

Элиот : Но я обязан остаться с одной пациенткой, девушкой, которая желала покончить с собой и чуть не сгорела заживо… Она умирает.

Илена : Наркоманка?

Элиот : А что это меняет?

Илена : В случае если я верно осознала, ты заявляешь мне, что совершишь рождественский вечер в поликлинике с наркоманкой, которую знаешь всего пара часов?

Элиот : Это моя работа.

Илена : Работа? Думаешь, ты один трудишься? Почему-то другие находят время для собственной семьи!

Элиот : Послушай…

Илена : Я устала ожидать тебя, Элиот.

Элиот : Из-за чего ты так говоришь?

Илена : По причине того, что я ожидаю тебя уже десять лет, а ты кроме того не подмечаешь этого!

Элиот : Давай поболтаем об этом на следующий день утром…

Илена : Нет, Элиот. Я больше не приеду в Сан-Франциско. И звони мне лишь тогда, в то время, когда совершенно верно решишь, что желаешь связать со мной жизнь.

Элиот пара мин. не отходил от телефона. Трижды он брал трубку в руки с целью перезвонить Илене, извиниться, постараться сгладить конфликт. Но так и не позвонил. Он не смог покинуть девушку, которая умирала в одиночестве двумя этажами выше.

Илена прождала около получаса, сохраняя надежду, что Элиот все-таки позвонит. Но телефон молчал. Негодуя, Илена порвала билет на самолет и выбросила в мусорную корзину вместе с подарком, что приготовила, — дорогие часы со собственными инициалами.

Укрывшись в саду, дама горько разрыдалась, не ощущая в себе ни жажд, ни сил.

Мало придя в себя, Илена приняла жёсткое ответ: отменить отпуск и взяться за работу. Оставшийся сутки она посвятила осмотру питомцев и вела себя будто бы ничего не случилось. Было уже мрачно, в то время, когда дама закончила работу и подошла к любимой касатке.

— Здравствуй, Аннушка! Что, и у тебя нет настроения?

Уже пара дней хищница пребывала в необычном состоянии: не ела, отказывалась принимать участие в выступлениях. Ее пассивность и безразличие скоро обратились в агрессию по отношению к животным и людям. Илена знала, что обстоятельством для того чтобы поведения Аннушки стала разлука с восьмигодовалой дочерью Эрикой. Молодую касатку на самолете перевезли в Европу для принятие участия в программе размножения китообразных. Двадцатичасовой перелет в металлической коробке без единого человека, что бы имел возможность за ней присмотреть, успокоить, ободрить!

Кошмар!

Илена сделала все возможное, дабы донести до руководства, как губительными могут быть дочери расставания и последствия матери. Она растолковывала, что в естественных условиях члены одного сообщества ни при каких обстоятельствах не покидают друг друга. Из-за всевозможных неприятностей денежного характера к словам Илены не прислушались.

— Ну, детка!

Илена приблизилась к бортику бассейна и согнулась над водой, подзывая касатку. Но Аннушка не обращала внимания на молодую даму. Она потерянно кружила по бассейну, издавая жалобные звуки.

Илена опасалась, что у животного может ослабнуть иммунная совокупность, а это, со своей стороны, приведет к заболеваниям. Почечные и легочные заразы — самые популярные болезни у касаток. Шесть месяцев назад большой самец в бассейне Жоаким подхватил сепсис. Вот такая будущее у этих гигантов: их убивают те, кто намного мельче их.

Сейчас Илена деятельно выступала против того, дабы держать китообразных в бассейнах, где вода обрабатывалась химическими средствами. Касаток и дельфинов много пичкали антибиотиками и витаминами. Жизнь у них была вовсе не столь красива, как говорили визитёрам. Что же касается выступлений, то животные, само собой разумеется, впечатляли публику ловкостью и артистизмом. Но Илене казалось, что дрессура во имя ублажения публики оскорбительна для касаток, владеющих большим уровнем интеллекта.

Нежданно Аннушка принялась биться головой о железный край бассейна.

— Не делай этого! — приказала Илена и постаралась помешать хищнице шестом.

Юная дама уже видела касаток-самоубийц, каковые намерено наносили себе раны.

Обеспокоенная происходящим, Илена кинула в бассейн мало рыбы, сохраняя надежду отвлечь питомицу от суицидных намерений.

— Негромко, негромко, красивая женщина.

Неспешно удары ослабевали, Аннушка успокоилась.

— Ну, молодец, дорогая, — похвалила обрадованная Илена.

Но тут она увидела, что поверхность бассейна окрашивается в кровавый цвет.

— О нет!

Касатка все-таки поранилась.

Илена согнулась над водой, пробуя рассмотреть рану. Ей показалось, что пострадала челюсть животного.

Дама должна была соблюсти главные правила ветеринара, заботящегося о касатках: ни при каких обстоятельствах не общаться с питомцем, в то время, когда тот агрессивен, и не погружаться в воду, в то время, когда нет уверенности в его вменяемости и добром настрое.

Илена должна была включить кнопку тревоги.

Она должна была предотвратить сотрудников.

Она должна была…

Но все еще пребывав под впечатлением от ссоры с Элиотом, Илена забыла об осторожности.

И прыгнула в бассейн, в котором Аннушка снова принялась отчаянно метаться из стороны в сторону.

Заметив даму в воде, хищница открыла пасть, как словно бы планировала проглотить добычу, и увлекла ее на дно.

Илена отчаянно сопротивлялась, но касатка была посильнее. Любой раз, в то время, когда дама выяснялась на поверхности, касатка быстро увлекала ее назад в глубину.

Илена была превосходным пловцом и имела возможность пребывать под водой достаточно продолжительно.

Но нереально вечно бороться с шестиметровым чудовищем весом в четыре тонны.

В какой-то момент Илене удалось выплыть на поверхность, перевести дыхание и начать бешено грести по направлению к бортику. Дама практически успела доплыть, как внезапно…

Она обернулась.

За секунду Илена успела пережить немыслимый кошмар, замечая, как громадный хвостовой плавник касатки опускается на нее с немыслимой силой.

Ужасная боль пронзила все ее тело, и Илена на пара секунд утратила сознание. Касатка увлекла ее на дно, и юная дама уже не имела возможности противиться. В последние секунды судьбы, ощущая, как ее легкие наполняются соленой водой, Илена поразмыслила: жизнь взаперти может свести с ума кого угодно…

И вдобавок Илена поразмыслила о человеке, которого обожала. Она постоянно мечтала, что они состарятся совместно… Но вот она уходила из судьбы первая, всего в двадцать девять лет.

Судьбу не выбирают. Все было в далеком прошлом предрешено.

Погрузившись в темноту, Илена ощущала, как жизнь уходит от нее. Она успела пожалеть только о том, что они с Элиотом расстались в ссоре и он будет постоянно вспоминать ее таковой, обиженной и обиженной.

* * *

На крыше поликлиники встал очень холодной ветер.

Элиот открыл глаза в тот момент, в то время, когда ветхий доктор закончил собственный ужасный рассказ. Холодный пот покрывал его тело.

Оба молчали. Один был под сильным впечатлением от услышанного, второй заново чувствовал невыносимую боль утраты любимой дамы.

Элиот тряхнул головой и уже собрался усомниться в правдивости поведанной истории, как внезапно ветхий врач вынул из кармана пожелтевший листок.

— Если ты мне не веришь… — начал он.

Элиот оторвал бумажку из рук мужчины. Это была статья, вырезанная из «Майами геральд».

Листочек был выцветший и пожелтевший. Но, как ни необычно, на нем стояло завтрашнее число: 25 декабря 1976 года.

Элиот впился глазами в статью с громадной фотографией Илены. А после этого прочёл текст.

Несмешные Обстоятельства, Из-за чего Кошки Опасаются Огурцов


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: