Я становлюсь «свами атманандой»

Это был финиш июня 1974. В соответствии с предварительной договоренности с профсоюзом, вместе с заработной платом компания раздавала сотрудникам премию за шесть месяцев.

Задачей отечественного отдела было подсчитать процент премии каждого сотрудника. Но двое из отечественных сотрудников были в отпуске. Отечественный главный бухгалтер был в затруднении – как закончить всю эту работу до дня заработной плата, до на следующий день?

Я помогал ему, задерживаясь допоздна, трудясь за троих, я делал подсчеты, вычислял деньги и сортировал заработную плат по конвертам. Практически в 10 вечера пришел сторож и посмотрел в офис.

«Думаешь, успеешь сделать все сейчас? Ты что, на следующий день на работу не придешь?»

Я отделался от него самоуверенной ухмылкой, заверив его, что я уже практически закончил и все нормально. Кивнув, он ушел. Но мне запомнилось его предположение, что на следующий день я не приду на работу.

Прямо на месте моя решимость жить так, как я жил, начала разваливаться. Я ходил каждый день к двум девушкам легкого поведения, и одновременно с этим поддерживал собственный фальшивый мистический имидж. Все, чего я достиг – это стал забавным в глазах Чарулаты, единственного человека, для которого я вправду что-то означал. Кроме того мама была уже сыта всем этим по горло. И в довершение всего этого я сидел в «ТВС» как дикий зверь в клетке. Я желал на свободу.

Я закончил работу в 10 часов. Я сделал запись о моей собственной заработной, и положил деньги в карман. Сторож выпустил меня на улицу через служебный вход. Я 60 секунд постоял перед заводом, внимательно гляда на его монолитный массив, что в матовом свете фонарей казался нелюдимым неподвижным индейцем. «Больше ни при каких обстоятельствах в жизни», — шепотом поклялся я.

Я сел в авторикшу, и отправился в собственную квартиру недалеко от борделей. Хозяин данной квартиры, Мр. Йозеф, был директором христианской школы. У него была привычка по вечерам напиваться виски, и по сей день он был уже пьян в стельку. Дверь была немного открыта, и он валялся на полу, все еще держа бутылку в руке.

Я покинул записку около зеркала в моей спальне, для тех, кто имел возможность искать меня из компании: «Прошу вас, больше не ищите меня. Я покинул Салем. В случае если когда-нибудь я смогу опять стать нужным, я возвращусь». Я вытащил из конверта десять 20-ти рупиевых купюр и написал на конверте записку М-ру Йозефу: «Прошу вас, передайте эти деньги моей матери». Положив в карман 200 рупий, я положил ключ и конверт от моей квартиры на матрас в его комнате. Я знал, что М-ру Йозефу возможно доверять в этом поручении. Вопреки всему, он был хорошим христианином.

Я на цыпочках обошел его храпящую фигуру и вышел из дома, негромко прикрыв за собой дверь. Было практически 11. Парадная дверь дома выходила на скоростную магистраль, которая проходила через целый город; по ней ходили автобусы-экспрессы до Мадраса. До тех пор пока я ожидал под неисправной мигающей неоновой трубкой, боровшейся за судьбу среди облака мошкары, мной завладели тяжелые думы.

Скоро пришел автобус и я подошел к нему, помахав на прощание рукой. Худой кондуктор с небритой щетиной и густой шевелюрой открыл заднюю дверь. Я попытался войти, но он загородил вход. «Куда вы направляетесь?»

Я задал вопрос: «А куда идет автобус?» Он повторил собственный вопрос, и я повторил мой.

Он выругался и звучно сообщил: «Что за глупые беседы в такое время! Заходи!» Я сел и автобус отправился. Кондуктор подозрительно разглядывал меня на расстоянии. Через полчаса он сел рядом со мной и сообщил, с нервным смешком, «Ну, хоть сейчас вы имеете возможность сообщить мне, куда же вы едете?» Древесным голосом я ответил: «Я опять задаю вопросы вас, куда идет автобус». Он покачал головой, пробормотав что-то себе под шнобель, и после этого устало сообщил: «Автобус едет не в противном случае как в Аракконам». Безотлагательно я заплатил за проезд.

Мы приехали в Аракконам практически сразу после восхода солнца, и я вышел около ЖД станции. Рядом я увидел гостиницу с копьем, нарисованным над входом, а вывеска гласила «Шакти Вел». Свободны были лишь одноместные помещения с неспециализированной душевой и туалетом через коридор. Я снял такую помещение.

У меня не было багажа, лишь штаны, тапочки и курта, каковые были на мне, и деньги. Оцепенев по окончании собственных переживаний и ночного путешествия, я равнодушно сидел в данной нечистой комнате какое-то время. Скоро мне пригодилось пойти в душевую. Выйдя в коридор, я увидел свет в помещении наоборот моей. Я услышал, как в помещении дама говорит со собственными дочерью и сыном – и я определил их голоса! Это была семья моего дяди, Баласубрахманиана, из Кералы!

Я оцепенел, сердце стучало. Слушая у двери, я осознал, что они направлялись в город Тирупати. Данный город есть местом паломничества. Они желали посетить известный храм Венкатешвары Свами, в 75 километрах на севере из этого. Скоро они на машине уедут из гостиницы и ненадолго зайдут в храм Карттикеи прямо за Аракконам, в местечке, именуемом Тирутхани. Если они на данный момент меня заметят, то сорвется целый мой замысел уйти от прошлой судьбы. Я негромко возвратился в мою помещение. Сидя на краю кровати в страшном тревоге, я опять и опять сказал себе: «Для чего я приехал в данный город? Для чего я снял эту помещение?»

В семь часов я услышал, что они уезжают. Мой мочевой пузырь , я побежал в туалет и освободился. Я сходу спустился и сообщил человеку за столом, «я выезжаю». Его челюсть отвисла. «Что! Вы же только что приехали!» Я заплатил и вышел на солнечную улицу. Арраконам, маленький провинциальный город, оживал позванивающими велосипедами, гудящими группой и автомобилями паломников, поющих песни во славу Карттикеи.

Эти паломники были крестьяне, направлявшиеся в Тирутхани. Кое-какие из них несли кавери, ярко украшенные изделия, похожие на коробки из яркого дерева. Они несли на плечах обрядовые бронзовые кувшины с водой либо молоком, предназначенные для подношения мурти. Я равнодушно отправился с ними, потому, что мне нечего было делать. Они пели и танцевали около меня, и увлекли меня с собой.

Через какое-то время мы покинули Арраконам сзади. Паломники продолжали воспевание, пока мы двигались по пустынному, лишенному растительности и достаточно ровному участку. Время от времени асфальтовая дорога, по которой мы шли, приводила нас к буграм либо громадным валунам, каковые возвышались на много метров в сияющем утреннем небе. Но в том месте не было домов. Местность казалось необитаемой.

Приблизительно через час мы пришли к храму в Тирутхани, расположенному на вершине скалистого бугра. Громадные каменные ступени празднично вели от дороги к главным воротам. Храм был увенчан характерной виманой (основной башней). Ее форма показывала на то, что под ней находится Божество Карттикеи. Около строения была высокая стенки, выкрашенная белыми и красными вертикальными полосами, простой показатель храмов в Тамил Наду.

Тирутхани свидетельствует «сад всевышнего». Считалось, что всевышний Карттикея опустился тут, прилетев с Кайласа (небесная обитель его отца Шивы). Он мало отдохнул в саду на вершине этого бугра, а после этого отправился к берегу океана в Тиручендур и убил демона Сурападму.

До тех пор пока мы всходили по ступеням с моими попутчиками, они пели молитвы, прося благосклонности у мурти. Я молчал, пребывав в каком-то оцепенении, пока не достиг вершины. «Для чего я живу?», бормотал я чуть слышно. Сейчас религия, мистицизм и философия ничего не означали для меня, не обращая внимания на все мои прошлые самонадеянные замашки. Совсем разочарованный, я был бы рад погибнуть, если бы верил, что это и правда окончательно прекратит мое существование. Но кроме того больше я опасался появиться опять. Я так желал, дабы что-нибудь высвободило меня из этого персонального ада. Но одновременно с этим я сомневался, имеется ли для меня какая-нибудь надежда.

В храма, в полумраке, среди массивных колонн, паломники почтительно хранили молчание. Я вяло подошел к мурти Карттикеи. Он стоял между двумя собственными женами, Валли и Девасеной, все трое тёмные и блестящие в мерцающем свете лампад. Священник пел молитву, в которой говорится: «Пускай все нехорошие результаты безнравственной деятельности будут уничтожены твоим копьем». Сложив ладони перед лицом, закрыв глаза от отчаяния, я молился: «Прошу вас, укажи мне путь».

Я поплелся к выходу на броский солнечный свет, голова гудела, и я устало начал спускаться вниз по лестнице. Около маленькой мандапы я заметил сморщенного бедного, сидящего в тени. Я сел рядом с ним и мы заговорили. Он задал вопрос: «Куда ты идешь?», именно в тот момент, в то время, когда я задавал вопросы его, «Куда же мне идти?»

Он взглянуть на меня легко с большим удивлением, двигая собственными беззубыми челюстями. «Ты задаёшь вопросы МЕНЯ, куда тебе идти?»

«Да. Я не знаю, куда мне идти сейчас. Дай же мне символ».

«Тогда иди в Тирупати».

«Нет, я думаю, мне не следует идти в том направлении, по причине того, что именно в том направлении направился тот, кто может сломать мои замыслы».

«Нет, нет, не нервничай об этом!» — возразил он. Его убежденность привлекла мое внимание. «Тебе необходимо идти в том направлении. Твой замысел будет успешным, никто тебя не остановит». После этого он процитировал стих: «В то время, когда Карттикея был разочарован, не взяв фрукт, он отправился на юг». Это относилось к той истории, в то время, когда Картиккея проиграл в споре со своим братом Ганешей. В следствии этого Ганеша взял приз – фрукт из рук мудреца Нарады. В расстройстве Карттикея ушел с Кайласа в Тирутхани, что на юге Индии.

«Карттикея отправился на юг», продолжал бедный старик, «а ты – ты иди на север».

Я дал ему пара монет и начал спускаться по лестнице. Сев в автобус, отправляющийся на север, я проехал через границу Тамил Наду и Андхра Прадеша к Тирупати. Всю дорогу я безрадостно думал на тему, для чего я так стараюсь совершить еще одно паломничество в второй храм на вершине бугра, дабы заметить еще одного безмолвного каменного идола.

Венкатешвара Свами – одно из самых популярных в Индии мурти Вишну. Паломники из северной части Индии именуют его кроме этого Шри Баладжи, но южане предпочитают кликать его Шриниваса. Шриниваса переводится как «Обитель Шри», а Шри – это Лакшми, Богиня Успеха.

Как обрисовано в Рамаяне и в Пуранах, давным-давно Господь Вишну снизошел на землю из духовного мира как Принц Рамачандра. Его жена Лакшми появилась как красивая Сита, супруга Рамы. В то время, когда царь-демон Равана предпринял попытку похитить Ситу, всевышний огня Агни одурачил Равану, подменив мужу Рамы на Ведавати. После этого Равана увез Ведавати с собой, в собственный царство на остров Ланка, принимая ее за Ситу.

Ведавати есть иллюзорной формой Лакшми. Ранее она являлась как гималайская йогини, к которой Равана воспылал желанием. Но она не захотела терпеть домогательства Раваны и предпочла сжечь себя. Перед тем как провалиться сквозь землю в огне, Ведавати прокляла Равану, сообщив ему, что она возвратится, дабы стереть с лица земли и его, и всю его семейство. Как божественная энергия Господа Вишну, она, очевидно, не сгорела в огне. Всевышний огня Агни забрал Ведавати с собой. Они совместно ждали, в то время, когда Равана посягнет на Ситу. Переодевшись отшельником, Равана выманил Ситу из волшебного защитного огненного круга, дабы похитить ее. Но в то время, когда она переступала через пламя, Агни подменил Ситу Ведавати. Настоящую же Ситу Агни запрятал.

Цель Рамы была стереть с лица земли Равану и все племя людоедов. Действуя как супруг, чья супруга подвергалась огромной опасности, Рама напал на Ланку и убил Равану и его родственников. Высвободив иллюзорную Ситу, Рама приказал ей войти в пламя, словно бы бы она была осквернена прикосновением безнравственного демона.

Будучи преданной женой, Сита сделала так, как сообщил муж, и Агни вышел из огня, ведя Ситу и Ведавати. Не смотря на то, что Агни попросил Раму забрать Ведавати второй женой, Рама отказался, сообщив: «В этом воплощении я разрешил обет иметь лишь одну жену. Я приму Ведавати, в то время, когда явлюсь на земле как Шриниваса. Тогда ее будут кликать Падмавати и она станет Моей невестой».

Явившись как Шриниваса, Вишну женился на Падмавати. Но Лакшми (Шри) пришла, дабы расторгнуть данный брак, считая его недействительным, потому, что Шриниваса всегда в собственности лишь ей. До тех пор пока Шри и Падмавати ссорились, Шриниваса сделал пара шагов назад и стал мурти. Опечаленные богини погрузились в скорбь, но Шриниваса утешил их, поведав им, что обе они являются воплощениями одной духовной энергии, Вишну-шакти. Тогда богини обнялись и стали по обе стороны от Шринивасы. Лакшми и Падмавати кроме этого приняли форму мурти.

Храм Венкатешвары словно бы магнит, каждый год притягивает миллионы паломников из всех финишей Индии. Простой обряд, что совершают паломники – они обривают головы, как мужчины, так и дамы, и дети. Храм каждый год собирает миллионы рупий в виде пожертвований, большинство этих денег употребляется на помощь беднякам и обеспечение удобств паломникам. В моем состоянии подавленного цинизма я думал: «Как быть может, что данный камень в Тирупати может привлечь столько паломников? Кто-то весьма здорово придумал, как получать деньги при помощи этого умного метода».

Я прибыл в Тирупати около 12 часов дня. Я сел в автобус, что возит паломников на вершину бугра Тирумала, где стоит храм, и расположен прилегающий комплекс. Данный комплекс сам есть городом для многотысячного персонала храма – священники, администраторы, их семьи и рабочие, неизменно живущие тут. К тому же как минимум несколько тысяч паломников, а чаще – значительно больше.

Прибыв в Тирумалу, автобус остановился и отправился мимо блоков гостиниц и административных офисов для паломников. Я развернул на широкую мощеную аллею, ведущую к прилавкам, на которых продавались разные товары. В конце этого шумного рынка показывалась гопурам, пышно украшенная башня, которая возвышалась над главными воротами храма.

Очередь из паломников тянулась от храмового входа около одной стороны строения и обратно через группу заполненных комнат ожидания. Я занял очередь в конце. Прошло два с половиной часа, пока я пришел к Божествам.

Но не обращая внимания на продолжительное ожидания, я ощущал что мое уныние неспешно исчезает, по мере того как я медлительно пересекал просторный двор, последовательность за рядом пересекаемый древними замысловатыми колоннами, на пути к святилищу. В то время, когда я поднялся на пара каменных ступеней, ведущих к дверям помещения Божеств, возбуждение преданных взорвалось около меня в воспевании «Говинда! Говинда!». Мы скоро продвигались через битком набитую территорию входа и вниз направо по долгому коридору, ведущему прямо к Шринивасе, которого я внезапно заметил на троне, над головами людей передо мной.

Очередь скоро продвигалась вперед. Я неотрывно наблюдал на Божество и ощущал, как не только физическое действие двигающейся очереди приближает меня к Нему, но и что-то большее. Я почувствовал какое-то личное общение с трансцендентным.

В конце коридора был даршан, либо зал созерцания. Сейчас я стоял прямо перед Шринивасой, Он был тёмного цвета и украшен серебром, золотом и драгоценными камнями. На верхней части лица Божества была Вишну-тилака, белый символ в форме буквы U , что наносят на лоб. В большинстве случаев верхняя часть этого символа U шириной в один палец, но отличительным показателем этого мурти было то, что его тилака повышенного размера и закрывает глаза. На Нем была высокая коническая серебряная корона, увенчанная закругленным шпилем. Его украшения мерцали в свете ритуальных лампад.

В течение маленького промежутка времени, пока я стоял перед Шринивасой, я отыскал в памяти необычную и постоянную преданность моей матери Вишну, как идеальной форме Главной Истины, которую лишь частично воображают другие формы, такие как Шива либо Дурга. Мне вспомнился стих из Бхагавад-гиты: «Покинь все виды религии и просто предайся Мне. Я высвобожу тебя от всех грехов, не опасайся».

За данной областью надзирают юные, но жёсткие дамы, каковые проворно выпроваживают паломников от Божеств, время от времени при помощи толкания тех, кто задерживается через чур продолжительно. Я не решился замешкаться. Я повернулся и отправился обратно в очередь по другую сторону коридора, к выходу, глядя через плечо дабы еще разок заметить Шриниваса. Так же скоро покидая строение, как мы вошли в него, очередь потом вела через храмовый двор к главным воротам.

Выйдя из храма через ворота гопурам, я снова побрел через рынок. Протискиваясь через толпу клиентов, я разбирал вакуум моей жизни. «Так же как меня толкают из стороны в сторону на этом рынке, так же меня толкают от одного ненужного занятия к второму, не показывая, для чего все это». Опять вспоминая Бхагавад-гиту, я сделал вывод, что я обязан достигнуть этого состояния освобождения от всех последствий моей глупой деятельности. Я обязан посвятить себя духовной судьбы и стать садху, странствующим святым.

В лавке, торгующей классической одеждой Северной Индии, я приобрел ленгу (просторные штаны похожие на пижамные), гамчу (кусок ткани, что оборачивают около талии при омовении) и 4 метра хлопковой ткани. В второй лавке я приобрел мало куркумы. Затем я отправлися к Свами Пушкарини, громадное священное озеро около храма. При помощи куркумы я окрасил ленгу и долгий кусок ткани в желтый цвет и разложил их на просушку.

Я обрил голову у одного из цирюльников, каковые в большинстве случаев сидят на корточках на цементных ступенях озера, держа в руках страшную бритву. Сняв собственную одежду, я надел гамчу и трижды окунулся в священные воды. В то время, когда я вышел, человек, проходящий мимо, остановился дабы нанести на мой лоб мазок мокрой белой глины из маленькой латунной чашки, искусно делая тилаку одним перемещением пальца. Я посчитал это знаком того, что Господь принимает мое желание предаться.

В то время, когда я и моя окрашенная в желтое одежда высохли, я надел ленгу и обернул голову средней частью долгого куска ткани наподобие тюрбана, оба долгих финиша положив на каждое плечо. На груди я перекрестил ткань и обернул ее около талии.

Мою брюки и старую рубашку я положил в пакет, что мне дали в лавке и покинул мою обувь у водоема. У меня еще оставалось 150 рупий. Я решил пожертвовать их Шринивасе.

Около входа в храм я заметил конторку для «особенного даршана», это стоило 25 рупий. Это разрешало человеку сократить время ожидания в очереди до приблизительно четверти часа. Я решил истратить мои деньги на 6 особенных даршанов.

Подходя к Шринивасу в шестой раз, я увидел, что все еще несу пакет с моей ветхой одеждой. В уме я задал вопрос мурти: «Тебя именуют Хари, другими словами «тот, кто забирает отечественные материальные привязанности». Как именно Ты заберешь у меня данный пакет?»

В то время, когда я выходил из долгого коридора и входил в первую помещение помещения, я увидел бородатого брахмана, сидящего на неохраняемой территории. Он был маленького роста, грудь его была открыта. Его лоб, торс, спина и руки были украшены двенадцатью символами тилаки, каковые показывали на то, что он был храмовым священником. Он молол пасту из куска благоухающего сандалового дерева, растирая его на куске плоского песчаника. Я вышел из очереди и присел перед ним на колени понаблюдать за его работой. Благоухающая сандаловая паста смешивается с маленьким числом шафрана либо камфары, и эта смесь наносится на тело мурти в качестве освежающего косметического средства. Но в большинстве случаев пастой смазывают Божество сразу после церемонии омовения рано утром, и было необычно, что он готовит пасту вечером.

Я планировал спросить, обязана ли быть скоро какая-то особенная пуджа (поклонение), в то время, когда он взглянуть на меня и задал вопрос: «Что у тебя в сумке?»

«Да, легко одежда» — сообщил я, открывая сумку, дабы он взглянул.

Заметив мою курту, которая была сшита в стиле, что нечасто видится в Южной Индии, он сообщил: «Прекрасная рубаха. Если она тебе не нужна, можешь дать ее мне?»

Я возразил, я не желал давать такому возвышенному человеку, как священник мои обноски. Но он так настаивал, что я дал согласие, при условии что он устроит для меня еще один особенный даршан Шриниваса, дабы я имел возможность находиться перед Божеством столько, сколько захочу.

Он с готовностью дал согласие. Он положил сумку рядом на полку и забрал меня за руку, ведя мимо очереди по долгому коридору.

Посередине коридора был маленькой проход, приблизительно в метр шириной, отделенный от коридора железными перилами. Это в один момент служило двум целям: отделяло входящую очередь от выходящей и давало тем, кому это разрешено, вольный доступ в зал даршанов. В данный проход возможно было попасть через железные ворота, где стоял ящик для пожертвований. Рядом стоял полисмен в тускло-оливковой униформе, его берет лежал рядом.

Бородатый брахман открыл ворота ключом, висящим у него на груди, и совершил меня в проход между перилами. Он шагал вперед, тащя меня за собой, пока мы не пришли в зал даршанов, где между нами и Божеством проходила очередь паломников.

Он стоял рядом со мной, пока я вдоволь налюбовался на Шриниваса. Я желал окончательно неизгладимо запечатлеть образ Господа, и я начал медитативно разглядывать каждую часть Его формы, начиная со стоп. Я неспешно перевел взор на две руки Господа, левая рука была сложена в мудру спасения от страданий, а правая в мудре благословения. На уровне чуть выше плеч другие две руки держали знаки Вишну (диск и раковину). Я наблюдал на легко радующееся лицо Шринивасы и сохранял надежду, что это высказывает наслаждение либо радость, либо вероятно кроме того что-то более глубокое. Опять я перевел взор обратно на стопы Господа и повторил мою медитацию еще два раза.

Затем я разглядел Шри, стоящую справа от Господа и Падмавати, стоящую слева. После этого я взглянуть на всю группу совместно, включая заднюю стенке алтаря, пол и потолок. Мне показалось, что я стоял в том месте пять либо шесть мин..

Позже я взглянуть на брахмана. Он кивнул головой и повернулся. На половине пути назад к воротам он указал мне, что я обязан перелезть через перила и выйти совместно очередью паломников. Я так и сделал, и он отправился обратно к воротам и вышел.

В то время, когда я опять попал в первую помещение, я отправился опять к тому месту, где встретил бородатого брахмана, хотя поблагодарить его перед тем как уйти. Но его в том месте не было. И не было моей сумки на полке. И не было никаких следов того, что он в том месте делал сандаловую пасту за пара мин. до этого.

Мало удивившись, я подошел к двум вторым брахманам, каковые сидели рядом. «Простите», культурно обратился я к ним, — «а где бородатый брахман, что сравнительно не так давно сидел тут?»

Они взглянуть на меня мало необычно. «Бородатый брахман?» — удивился один. Второй захохотал . «Ты думаешь, что это храм Шивы?». Действительно, я отыскал в памяти, брахманы-вайшнавы не носят бороды.

«Он сидел вот тут и делал сандаловую пасту» — указал я на это место. Один из них покачал головой. «Нет, сейчас не делают пасту. Если ты желаешь заметить брахмана, что растирает сандал, нужно прийти утром, в 6 утра. Можешь прийти на следующий день. на данный момент он уже пара часов назад к себе ушел».

Дремлю ли я, либо мне привиделся данный человек с бородой? «Но он совершил меня на даршан через эти ворота. Вы меня не видели?»

Они переглянулись и подавили смешок. Один сообщил: «Ничего не можем сделать, но мы тебя видели, по причине того, что мы уже давно тут. Ты пара раз проходил в очереди, опять и опять. Мы приняли тебя за ненормального. Но с тобой не было бородатого брахмана, и ты не проходил в эти ворота».

Я ушел, покинув их радостно подшучивать между собой. Я подошел к охраннику и задал вопрос, видел ли он, как я проходил через ворота. «Не трать время!» — закричал он на языке телугу. «Проходи!»

«Прошу вас, уделите мне одну 60 секунд» — умолял я. «Меня пара мин. назад совершил через эти ворота брахман, а вы находились прямо тут. Не забывайте это?»

«Кем ты себя вычисляешь, пешкаром (главным священником)?» — захохотал он. «В мои обязанности входит наблюдать за тем, дабы через эти ворота проходили лишь VIP. А, на мой взор, ты не похож на серьёзного человека».

«Ну, при таких условиях, думаю, случилось чудо» — сообщил я. Он подтолкнул меня к двери и дерзко сообщил: «Тут ежедневно людям бывают видения. Ничего особого. Иди к себе и не переживай».

Я вышел из храма в громадном удивлении.

Проходя через зал, где раздавали прасадам (освященные остатки пищи Божества), я взял тарелку риса с бобами в качестве моей первой бхикши. Бхикша – пища, эта в качестве пожертвования. С этого момента я разрешил обет жить лишь милостыней, и именовать себя Свами Атмананда.

Выйдя из храмового города, я возвратился на рынок, двигаясь в направлении автобусной остановки. Мне было нужно пробираться через толпу только что прибывших паломников, каковые оживленно бежали в очередь на даршан. Наконец, я вышел на шоссе, где я заметил пара такси, сажавших пассажиров, дабы ехать к подножию бугра.

В одной машине было 8 человек, и какой-то человек с заднего сиденья подозвал меня и задал вопрос: «Может, желаете отправиться вниз с нами?» — «Да, я бы желал» — ответил я, «но у меня нет денег. Он открыл мне дверь: «Я заплачу за Вас, садитесь».

Я втиснулся вовнутрь и мы отправились вниз по извилистой дороге в Тирупати. Всю дорогу я думал о том, что случилось со мной в храме. Я задавал вопросы себя, кем бы мог быть данный бородатый брахман: «Может, Шриниваса пришел под видом брахмана?» В этом я сомневался. Я думаю, он бы не стал лично заботиться о таком подлец, как я.

Мой скептицизм выдвигал собственную версию: «Вся история – легко воображение». Но я светло не забывал, как я стоял перед алтарем пара мин.. Так много паломников прошло в это же время местом, где я стоял и мурти, и я все еще светло не забываю этих людей – многие с обритыми головами, одетые в классические одежды всех областей Индии, их подгоняли дамы-служительницы. До тех пор пока я думал об этом, я понял одну весьма необычную вещь: я по большому счету не имел возможности отыскать в памяти форму Шринивасы. Лишь диск и серебряную раковину. Все другое было… заблокировано.

«Ну хорошо, может я и правда не стоял в том месте так продолжительно», поразмыслил я. Но я просто не мог убедить мой разум, что этого не было по большому счету. В финише-финишей, пакет с одеждой провалился сквозь землю. Я отыскал в памяти, как я в мыслях просил Шринивасу забрать всю мою собственность, мистическим образом на мой вызов ответили.

Под конец я головой и улыбнулся сам себе. «Не смотря на то, что нереально растолковать, как это случилось» — сообщил я сам себе, «но сейчас я был отпущен». Мне было нужно признать, что не обращая внимания на все мои сомнения, данный ловкий обманщик Господь Шриниваса без сомнений поменял мою жизнь к лучшему. Я ощущал себя духовно очищенным, всецело освеженным и, в первый раз за столь продолжительное время, оптимистичным. Такси остановилось у подножия бугра, рядом с огромным изваянием Ханумана. Все пассажиры вышли из автомобиля, они – дабы подкрепиться в придорожном кафе, а я – дабы начать мои странствия в качестве бедного. Я прошел пешком оставшееся расстояние до города Тирупати и остановился у Говиндараджа Свами Перумала, другого красивого вайшнавского храма. Я стоял перед Божеством, сложив совместно ладони перед грудью. «Сейчас я покончил с материальной судьбой» — давал слово я. «на данный момент обязана начаться моя духовная жизнь».

В то время, когда я вышел от Говиндараджа, мне в голову пришло, что я мало знал о духовной судьбы, помимо этого, что раз я свами, то обязан просить милостыню на мои потребности. Мне так многому необходимо было обучиться, и нужен был кто-то, у кого бы я имел возможность обучиться этому.

Рядом я увидел участок полиции. Я зашел в том направлении, заметив в том месте статного усатого инспектора за столом и сел перед ним. Он посмотрел на меня, и заметив мои одеяния садху, почтительно задал вопрос: «Чем могу помогать Вам?» На стене офиса я увидел портрет Саи Бабы и воспринял это как возможность. «Я желаю отправиться в ашрам Бабы. Как мне добраться в том направлении?» Я видел, что под стеклом на столе инспектора лежат множество фотографий Саи Бабы.

Когдя я упомянул Саи Бабу, он сходу заметно был рад, и быстро ответил: «Езжайте на автобусе до Анантапура, позже пересядьте на автобус до Буккапатнама, а в том месте садитесь в автобус до Путтапартхи. Прашанти Нилаям, где живет Баба, находится в Путтапартхи».

Я поблагодарил его. По окончании нерешительного молчания я предпринял первый ход в моей новой жизни бедного, спросив: «Будьте так хороши, помогите мне оплатить затраты на эту поездку?»

Он засиял еще больше. «О, я так рад послать человека к Саи Бабе, аватару отечественного века. Но тут у меня нет денег. Отправьтесь по дороге, пока не заметите магазин называющиеся Вина Шриниваса. В том месте трудится моя супруга – сообщите ей, что я отправил Вас за суммой на проезд в Прашанти Нилаям и она с наслаждением даст Вам эти деньги».

Отправившись в том направлении, я скоро пришел к магазину «Вина Шриниваса», где на полках был красивый выбор ликеров в бутылях. Стенки над полками были зеркальными дабы большой ассортимент удваивался. В глубине, под цветным плакатом Господа Шринивасы, в рамке и украшенным гирляндой, сидела полная дама в сари. Я вошел вовнутрь и приветствовал ее словами «Саи Рам», это простое приветствие последователей Бабы. Она ответила «Саи Рам» и культурно внесла предложение мне сесть. Я сообщил ей, для чего пришел, и она весьма оживилась. Открыв ящик, она извлекла пачку банкнот и дала мне.

«Разрешите послать кого-нибудь приобрести билет и проводить Вас к автобусу?» — смиренно задала вопрос она, хотя послужить мне. «Нет необходимости», отказался я, входя в настроение отреченного свами. «Ваш супруг поведал мне, этого достаточно». В то время, когда я поднялся, дабы уйти, я на мгновение заметил отражение моего лица среди винных бутылок. Моя Вишну-тилака стерлась, в тюрбане и с самоуверенным видом я был похож на известного Свами Вивекананду.

Дорога в Прашанти Нилаям была тяжелой. Я сел в автобус на Анантапур в 5:30 вечера, и ехал всю ночь до последней остановки, на пара часов больше, чем по расписанию. Оттуда я сел в идущий на юг автобус в Буккапатнам, что более чем 50 километров тряс меня на своем твёрдом сиденье. Слава Всевышнему, дорога от Буккапатнам до Путтапартхи была недолгой.

Пропитанный солнцем провинциальный город Путтапартхи пользовался некоей известностью кроме того до пришествия в том направлении йога-мистика Саи Бабы. Раньше тут поклонялись кобре. На вершине бугра Ураваконды находится громадный валун в форме кобры с капюшоном. Легенда гласит, что в случае если человека укусит змея из этого места, то больше он не родится снова.

Глава VII

ПОХИТИТЕЛЬ УМА

Я прибыл в Прашанти Нилаям Сатья Саи Бабы («Обитель совершенного мира») под крики многочисленной группы оборванных нищих, сидящих около основных ворот. За ними во дворе толпилась несколько прекрасно вооруженных людей, что означало, что Саи Баба находится тут. Я наблюдал на все это со смешанными эмоциями.

«Его вычисляют Всевышним» — думал я, «и его последователи говорят, что он владеет властью избавить от несчастий, нищеты и болезней – так отчего же нищие толпятся прямо около его собственного дома? И в случае если его ученики и правда такие радостные, из-за чего они не сделают что-то больше для этих бедняков, чем монетки?»

С этими плохими предчуствиями, я вошел в широкий и прекрасный город-ашрам. В середине была резиденция Саи Бабы, громадное строение абрикосового цвета, которое именовали Мандир, а рядом с ним на песчаной площадке, именовавшейся «место даршана», сидело около тысячи людей сидели последовательностями, ожидая появления Саи Бабы на балконе верхнего этажа. Перед толпой была круглое крытое возвышение, Шанти Ведика. Рядом был лагерь, разбитый паломниками под просторными открытыми навесами.

Другие строения стояли за стеной городка, фасадом к Мандиру. Среди них я увидел маленькую поликлинику. Я слышал, что верующий, принявший священный пепел (вибхути), что на данный момент Баба мистически создаёт рукой, излечивается от заболеваний. Просматривая вывеску с часами приема докторов, я думал, для чего же, если он владеет свойством излечивать пеплом, ему нужна тут поликлиника с обученными на Западе терапевтами.

Громадный бородатый сикх в ярком тюрбане прогуливался около места даршана,. Я подошел к нему и задал вопрос, куда он идет. Он планировал пойти в столовую покушать. Мы разговорились, он начал расспрашивать обо мне, и я сообщил ему, что покинул все для духовной судьбы. «Я ищу Всевышнего» — сообщил я ему легко радуясь, «и я пришел посмотртеть, правда ли, что Всевышний вправду тут».

Он неожиданно озорно улыбнулся. «Ну, я не верю ни в одну из этих так называемых аватар, но я был рядом по делам, и кто-то сообщил мне, что Саи Баба – Всевышний, и я посмотрел ко мне, дабы взглянуть, на что похож данный Всевышний». Он фыркнул. После этого он насмешливо посмотрел на меня и задал вопрос: «У тебя нет денег?»

«Нет» — ответил я.

Остановившись, он поднял указательный палец и без шуток заявил: «Не волнуйся, Всевышний тут и он НЕ накормит тебя». Мы оба засмеялись.

Все еще смеясь, я сообщил: «Ну, Всевышний может и не накормит меня, но ты также тут, исходя из этого, может, ты приобретёшь мне ланч?»

«О, само собой разумеется» — сердечно отозвался он. Шлепнув меня по пояснице, он повел меня в столовую. «А как тебя кличут?»

« Свами Атмананда ».

« О , ты свами ?»

«Да, день назад лишь стал свами». Мы снова от души посмеялись.

В столовой давали простую южноиндийскую пищу: идли, доши и самбар. Я был голоден, а сикх был весьма любезен. «Ешь» — убеждал он, заказывая мне еще доши, «по причине того, что Всевышний тебя не покормит, а я уезжаю через полчаса – «Бери все, что желаешь, не стесняйся». Я наелся от души, и он, довольный, заплатил за все.

В то время, когда мы вышли из столовой, он продемонстрировал мне справочную, сообщив мне, что в случае если у меня имеется вопросы, то тут мне ответят. Мы тепло распрощались между собой. После этого я вошел в справочное бюро и просмотрел пара книг, выставленных в том месте. Из книги его лекций по Рамаяне, я осознал, что учение Саи Бабы складывается из простых банальностей Адвайтистов плюс еще кое-что. Философия адвайты, требуемая этикетом всех популярных индийских гуру, была мне знакома. Я большое количество изучал ее, но мне стало скучно. На меня не произвело впечатления.

Положив книгу на место, я задал вопрос сотрудника офиса, имеется ли где-нибудь помещение, в которой я могу пожить. Данный джентельмен, Мр. Н. Кастури, был главным ассистентом Саи Бабы в Прашанти Нилаям. Он ответил мне, поведав о стоимостях в отелях.

«Но у меня нет денег. Я желал бы остановться тут на пару недель. Имеете возможность ли Вы выделить мне какое-то место?»

«О, мне весьма жаль», ответил Кастури совсем, «но у нас нет таких возможностей. Если Вы желаете остановиться безвозмездно, Вы имеете возможность поселиться под навесом для паломников».

Я поменял тему. «Я желаю заметить Сам Бабу. Как это возможно сделать?»

«О» — он благосклонно улыбнулся, «заметить Всевышнего не так-то легко. Посмотрите ко мне…». Он указал на место даршана, где люди ожидали, сидя прямо на солнце. «Сейчас они уже ожидают два часа. Кое-какие тут уже месяцы, никуда не уходя. Только бог ведает, в то время, когда он придет. Это все по высшей воле».

Покинув М-ра Кастури, я отправился на место даршана и сел в том месте в один последовательность. Справа от меня был Четтияр (член Тамилской купеческой общины). Он начал рассказывать мне о собственной дочери, которая не имела возможности сказать, и он покинул бизнес и дом «дабы добиться от Всевышнего, дабы Всевышний дал ей голос. Я тут уже семь дней – нет даршана! Мое время еще не пришло. Я не знаю, что я буду делать». Его губы задрожали и он быстро отвернулся, его глаза наполнились слезами.

Я приехал в Шанти Нилаям любопытства для, а не из-за веры, и меня не радовала возможность целыми днями безтолку просиживать тут на солнце, как данный человек, что сидел тут уже семь дней. Я поднялся и вышел из города через ворота. Пройдя мало около Путтапартхи без какой-либо особенной цели, я пришел на песчаную дорожку, ведущую к каким-то новым беленым строениям. Одно выяснилось магазином одежды, над входом был символ «Имеется помещения». В том месте сдавалось 4 помещения. Никого не видя внутри, я сел на ступенях снаружи.

Думая о том, как же наивны эти последователи Бабы, я сам с собой поспорил, что единственное, что необходимо дабы руководить подобными людьми – это сообразительность. Сейчас из одной помещения вышел человек, как словно бы уезжая. Дабы проверить мою теорию, я приветствовал его «Саи Рам». Он ответил на приветствие.

Я задал вопрос его: «Что Вы тут делаете и какая у Вас просьба?»

Сходу удивившись и заинтересовавшись моим загадочным вопросом, он присел рядом и взволнованно задал вопрос: «А откуда Свами?»

Неторопливо и непроницаемо я ответил: «Свами оттуда, откуда бы он ни был. Легко сообщи мне – какова твоя просьба?»

Он был взволнован. «О, но так как Свами знает мою просьбу».

Я без звучно уставился на него. «Быть может, но все же мы должны сказать отечественные просьбы вслух».

Он дрожал, в то время, когда ответил. «Я занимаюсь большим бизнесом, но я не не сомневается в доходах, и мне необходимы благословения».

Приятелям!!! Я легко счастлива, что Вы имеется!!! Бывая с Вами, становлюсь радостнее!


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: