Эрнест сетон-томпсон. маленькие дикари

—————————————————————

Перевод с английского Н. Темчиной

(c) Издательство Детская литература, 1988

OCR, Spellcheck: Max Levenkov, sackett@chat.ru, 24 Jul 2001

—————————————————————

Эрнест Сетон-томпсон. Мелкие дикари

либо Повесть о том, как два мальчика вели

в лесу жизнь индейцев и чему они обучились

Изведав мучения жажды, я попытался

вырыть колодец, чтобы из него черпали

и другие.

Э. С.-Т.

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

ГЛЕНЬЯН

I Ян

Ян рано пристрастился к чтению. Как и многие его сверстники,

двенадцатилетние мальчишки, он больше всего обожал книги про книги и индейцев

о жизни зверей и птиц.

Но в те далекие годы об этом писали мало. В библиотеке Ян отыскал только

Скандинавских охотников Ллойда, Ботанику Грэя и две-три повести Фенимора

Купера. Мальчик перечитывал их без финиша.

Папа Яна ни при каких обстоятельствах не интересовался его увлечениями, но, решив в один раз, что

подобные книги смогут помешать учебе сына, запретил и думать о них.

В это же время обучался Ян прекрасно и был в числе первых учеников, не смотря на то, что в классе

занимались парни и старше его.

Ян рос послушным, робким мальчиком, но тут, в первый раз в жизни, он не

подчинился воле отца. Действительно, Ян не стал перечить ему открыто, но начал

хитрить и при всяком эргономичном случае норовил улизнуть в лес либо в поле. Ни от

кого не таясь, он часами следил в том месте за птицами, рассматривал малоизвестные ему

травы и цветы.

Из школы Ян возвращался неизменно самым извилистым методом. Ему обязательно

хотелось пройти мимо магазина, где за стеклом была выставлена картина, на

которой два терьера ловили крысу. Наоборот пребывала табачная лавка, где в

витрине стоял слон, нагруженный тюками. А в магазине на соседней улице

торговали дичью. Ян в большинстве случаев рассматривал в том месте битых уток, а в то время, когда их не было,

наслаждался оленьей головой; она-то постоянно оставалась на своем месте. Мало

дальше был меховой магазин, где красовалось прекрасное чучело медведя. На

Джерви-стрит стоял дом с высокой террасой, под которой, как ему

говорили, держали раньше медведя на цепи. С того времени прошло много лет, но

мальчику доставляло громадное наслаждение ходить мимо места, с которым было

связана такое необычайное событие. На углу улиц Грэнд и Пэм-бертон когда-то

убили хорька, и школьники утверждали, что по окончании дождя запах зверька

чувствуется до сих пор. И в то время, когда сырым, туманным вечером Ян попадал на данный

перекресток, он с удовольствием вдыхал мнимый запах.

Но больше всего времени Ян проводил, прижавшись носом к витрине

мастерской чучел на улице Мэн. Чего тут лишь не было! Головы лис и кошек,

шкура волка, оленьи рога и, возможно, больше пятидесяти чучел птиц. На

некоторых — удостоенных чести быть выставленными на ежегодной ярмарке —

висели ярлычки с заглавиями. Эти надписи мальчик хранил в памяти, как будто бы

сокровенную тайну, не смотря на то, что, как позже выяснилось, многие заглавия были не

совсем верны.

Год спустя либо, возможно, немногим более, у Яна появился отчаянный замысел.

Он обязан побывать в самой мастерской! Прошло пара месяцев, перед тем как

Ян решился на данный ход. Попроси он хозяина ему всякие

диковинки, чуть ли тот отказал бы мальчику.

Но на таковой подвиг ему не хватало смелости. И все-таки в один раз Ян вошел в

мастерскую. Как страшно зазвенел дверной колокольчик! После этого наступила еще

более угрожающая тишина, и перед мальчиком показался господин Сэндер, хозяин

магазина.

— какое количество… какое количество стоит эта сова на витрине? — запинаясь, вымолвил Ян.

— Два американского доллара, — ответил господин Сэндер.

В этот самый момент мужество покинуло Яна. Опрометью ринулся он на улицу. Так как ни разу

в жизни у него не было столько денег! Он не слышал, что кричал ему вслед

хозяин. Ян был испуган, пристыжен, и его не покидало чувство, что он побывал

в неординарном царстве и был недостойным в том месте остаться!

II Весна

Больше всего Ян питал зависть к судьбе индейцев. Каждой весной его непреодолимо

тянуло отправиться бродить по белу свету. С первым пробуждением природы душу

его охватывало трепетное беспокойство. При виде диких гусей, с призывными

криками летевших на север, у Яна как будто бы кровь закипала: ему хотелось лететь

вместе с ними.

Многие школьные товарищи Яна говорили, что обожают весну, а девочки кроме того

обожали это время года, но никто из них не имел возможности осознать, из-за чего так ярко

блистали глаза Яна, в то время, когда наконец наступала весна, из-за чего его неудержимо

влекло вон из душного класса.

— Если бы я имел возможность убежать из этого! — с беспокойством восклицал он.

Лишь одно удерживало его от бегства из дому с индейцами либо цыганами —

это ужас перед отцом.

III Братья Яна

У Яна был брат Рэд, старше его двумя годами. Обучался Рэд значительно хуже Яна,

за что весьма злился на него и ни при каких обстоятельствах не упускал случая продемонстрировать Яну собственный

превосходство в силе.

Как-то раз, забравшись под дом, Ян нежданно оказался в яме, где возможно

было выпрямиться во целый рост. И он поразмыслил, что было бы хорошо устроить

тут собственную рабочую комнатку — мастерскую. Ян знал, что в случае если к его просьбе

присоединится и Рэд, что пользовался в семье репутацией

здравомыслящего, то разрешение отца будет получено. Рэд тут же дал согласие

а также заявил, что уговорит отца сам. Так он и сделал.

Мальчики взялись за работу. Большое количество дней ушло на то, дабы углубить яму с

трех до шести футов [фут — единица длины, равная приблизительно 30,5 см]. Ян по окончании

школы сходу принимался за дело, а Рэд постоянно находил тысячу обстоятельств, дабы не

браться за лопату.

Ян неоднократно с восхищением рассуждал о том, что они будут делать в собственной

мастерской. Рэд неохотно соглашался, отдавал распоряжения и уходил.

Наконец стенки были возведены, а в створку кроме того засунут замок. Ян сиял от

гордости и счастья! Он вымел пол и сел на самодельную скамейку, дабы еще раз

осмотреть собственную мастерскую, как внезапно Рэд сообщил:

— А сейчас выйдем и закроем дверь.

Это решение показалось Яну крайне важным. Они вышли. Рэд закрыл дверь и

запрятал ключ в карман. Позже, обернувшись к Яну, он холодно и жестко сообщил:

— Запомни — чтобы ноги твоей тут не было. Разрешение папа давал мне

одному.

Второй брат, Алнер, моложе Яна на полтора года, был с ним одного роста,

но на этом их сходство исчерпывалось. Алнер был громадной хвастунишка и

лентяй. Ему страшно хотелось как-нибудь отличиться. Безразлично как, только бы

о нем все говорили. Но он ни при каких обстоятельствах и пальцем бы не шевельнул, дабы достигнуть

собственной цели. Каждое утро братья шли совместно в школу — таков был наказ отца. Но

в том месте они практически не виделись. Братьев нет ничего, что связывало; они были через чур

различные. Алнер не разделял увлечений Яна, и исходя из этого не страно, что с

каждым днем Ян все больше отдалялся от своих братьев.

IV Книга

в один раз Ян прочел в газете, что в свет вышла книга Птицы Канады.

Ни разу он не считал деньги таковой нужной вещью, как сейчас.

В случае если б у меня был американский доллар! — думал мальчик. Ян откладывал каждую монетку,

которая попадала в его руки, и наконец, спустя полтора месяца, стал

обладателем заветной суммы! Ощущая себя самым богатым человеком на свете,

он побежал в книжную лавку. Ян от нетерпения; на какую-то

секунду ему показалось внезапно, что книга стоит тысячу долларов и к тому же ее

уже нет в продаже. Но этого не произошло. Хозяин лавки повернулся к стопке

книг и задал вопрос Яна:

— Вам в какой обложке — зеленой либо красной?

— В зеленой, — ответил Ян, все еще не веря в собственный счастье.

Хозяин посмотрел на книгу и сообщил равнодушно:

— Девяносто центов.

— Девяносто центов! — изумился Ян.

Откуда же было ему знать, что книга, пролежавшая некий срок,

становилась дешевле? А какое количество труда стоило ему собрать последние десять

центов!

По дороге к себе Ян с благоговением перелистывал страницы. Действительно, в книге

он не отыскал того, что искал, но обвинял в этом самого себя. Ян перечитывал

ее от корки до корки, не сомневаясь, что эта книга откроет ему тайны

природы. Только спустя пара лет Ян осознал, что книга эта — беззащитная

стряпня, которой так довольно часто угощают непросвещенную публику. И все же в том месте были

кое-какие нужные сведения: заглавия птиц и пара десятков никуда не

годных картинок

V Незнакомец

Ежегодно весной Яна неудержимо тянуло в лес. Как-то в один из солнечных

апрельских дней Ян отправился в небольшой лесок, рядом от города. Лес

был полон незнакомых цветов, птичьего шума, загадочных шорохов.

Казалось, каждый куст и каждое дерево говорили с Яном на своем языке. А из

глубокого, полного воды оврага доносился необычный свист. Пи-ип, пи-ип,

пи-ип!.. — будто кто-то просил Яна подойти и взглянуть. Ян подбирался все

ближе. Внезапно совсем рядом раздался в этот самый момент же смолк громкий свист. Под

бревном Ян заметил мелкую ящерицу. Увидев мальчика, она тут же юркнула в

норку. Это было единственное живое существо, которое Ян рассмотрел. И он

сделал вывод, что то была свистящая ящерица.

Позже продолжительное время Ян лежал у маленького озерка, но в том месте он никого не

приметил. Видно, мальчик распугал всех лесных жителей. Ян было направился

к второму озерку как внезапно совсем рядом послышались шаги.

Ян посмотрел назад и заметил незнакомца, замечавшего за ним.

Мальчик покраснел и весьма смутился, как будто бы его застали на месте

правонарушения.

Незнакомец, человек средних лет, в поношенной одежде, смотрелся пара

необычно. За спиной у него была жестяная коробка, в руке он держал сачок на

долгой палке. Обветренное лицо, обрамленное седой бородой, было сурово, но

глаза светились мягкостью и умом. В то время, когда незнакомец снял шляпу, подставив

разгоряченное лицо ветру, то оказалось, что у него такие же частые волосы,

как у Яна. Спутанные, твёрдые, они напоминали морскую траву, прилипшую к

ветхому утесу.

— Что ищешь, друг? — обратился он к мальчику.

— Ничего, — смущенно ответил Ян. — Легко мне хотелось взглянуть на

свистящую ящерицу. Незнакомец улыбнулся и сообщил:

— Сорок лет назад я вот так же, как ты, лежал у пруда и высматривал в том месте

весеннего пискуна. Я лежал весь день и еще большое количество дней подряд, перед тем как

года через три осознал, в чем дело. Тебе не нужно будет терять столько времени.

Отправимся, я покажу его.

Пошарив руками в страницах у самого берега озерка, он поймал мелкого, не

больше дюйма в длину, лягушонка [дюйм — единица длины, равная приблизительно 2,5

см].

— Вот твоя свистящая ящерица! Это лягушка. Она высовывает из воды

лишь шнобель, и ее тяжело подметить. Забери ее к себе, корми хорошенько, и,

возможно, заметишь когда-нибудь, как она раздует горлышко и свистнет,

как будто бы паровоз.

Сейчас уж Ян осмелился поведать незнакомцу о ящерице, которую видел под

бревном.

— Чуть ли это ящерица, — сообщил тот, — тут их совсем не видно. Это,

возможно, тритон. А ящерица — та же змея, лишь с ногами.

Тут уж мальчик совсем засыпал незнакомца вопросами и поведал ему о

книге, которую приобрел с таким громадным трудом. К удивлению Яна, тот весьма

рассердился, услыхав имя автора, а саму книгу назвал тщетной

ерундой.

Незнакомец поведал Яну, что загадочная тёмная птица, которую он видел

в поле, именуется тоухи. Малоизвестный голос, ласково распевающий по утрам в

лесу, в собственности серому дрозду.

Прекрасная птица с красной шапочкой на голове, желтоватыми крыльями и таким

же хвостом, выставленная в чучельной мастерской, — дятел. Иволга и ориол

были одной и той же птицей.

Над ними пролетела тёмная бабочка, и Ян выяснил, что это Кэмбервельская

красивая женщина, видно перезимовавшая где-то, по причине того, что ей еще не время порхать в

лесу. К тому же Яну поступила информация, что показалась эта бабочка из простой

бурой гусеницы. В синей вышине проносились громадные своры диких голубей, и

незнакомец поведал Яну о гнездовьях этих птиц на далеком юге, о том, как в

отыскивании пищи они стремятся весной на север за крылатыми орешками канадского

вяза, в августе — на рисовые поля в Каролину, а в сентябре — в равнины

Миссисипи, где созревают желуди бука и дуба.

Проходя по маленькому бугру, поросшему сосной, они вспугнули двух больших

птиц, с шумом и треском вставших над деревьями.

— Глухари полетели, — сообщил незнакомец. — Эта пара живет где-то тут,

поблизости, и прилетает ко мне за ягодами грушицы.

Ян нагнулся, сорвал пара ягод и начал жевать их на ходу. Внезапно

вдалеке послышался треск, напоминающий легкую барабанную дробь.

— Что это? — вскрикнул Ян.

— Глухари токуют, — ответил его спутник. — Те птицы, которых ты на данный момент

видел.

Данный сутки окончательно сохранился в памяти Яна. И яснее всего запомнились не

растения и птицы, о которых он определил, а запах грушицы.

Индейцы знают, что запах сильней всего пробуждает воспоминания, и многие

из них хранят на память о радостных минутах пригоршни сосновых игл, комок

крысиного мускуса либо еловую смолу.

Было уже далеко за полдень, в то время, когда незнакомец сообщил Яну:

— Ну, мне пора. Может, еще встретимся, друг, — и протянул мальчику

руку.

Ян горячо пожал ее, но, по застенчивости, не решился кроме того определить имя

собственного спутника.

Он спохватился, в то время, когда незнакомец уже скрылся из виду. И какое количество позже Ян

ни бродил по лесу, сохраняя надежду опять встретить его, им ни при каких обстоятельствах больше не

довелось увидеться.

VI Гленьян

Что за дивную песнь пели в тот год дикие гуси! Их трубный зов проникал в

душу Яна, и сердце его ответно трепетало. Это была песнь о мирном гнездовье,

о подвигах на чужбине, о жажде и голоде. Песнь о тёмных громадных болотах,

низком закатном небе и о сияющем солнце!

Разве то была новая песнь? Нет! Дикие птицы пели собственную ветхую песню, и

лишь Ян как будто бы в первый раз услышал ее.

Стараясь осознать ее суть, Ян брел по их пустынному пути, к северу и

лишь к северу, вверх по реке, выбирая самые пустынные места. Река свернула

к востоку, но маленький ручей впадал в нее с севера, и Ян отправился на протяжении ручья,

через лес, по узкому ущелью, которое скоро привело его в равнину, поросшую

редкими деревьями. Яркий ручей журчал под сенью огромных берез, сосен и

вязов. В их ветвях мелькали красные белки. На берегу ручья Ян нашёл следы

хорька, выдры и еще каких-то зверюшек.

Место это было столь уединенное, что Яну не стоило громадного труда убедить

себя, словно бы он первый открыл его и, как первооткрыватель, в праве

присвоить равнине собственный полное имя — Гленьян.

С той 60 секунд мальчик лишь и считал что о собственной равнине. Улучив свободную

минутку, он уходил в том направлении. Время от времени ему хотелось поделиться с кем-нибудь собственной

эйфорией; довольно часто Ян грезил опять встретить того незнакомца и привести его в

собственную равнину.

Это был его личный мир, что ему указали дикие гуси, подобно тому

как чайки некогда совершили Колумба в Новый Свет [так с 1541 г. именуют

американский континент].

В то время, когда папа реализовал собственный надел земли, Ян весьма огорчился. Но сейчас,

завладев лесным уголком, где росли могучие деревья, Ян как будто бы ожил. Он имел возможность

подолгу всматриваться в частые кроны деревьев, сидеть у прозрачного ручья,

где серебристыми стрелками проносились уклейки. Яна не оставляло чувство,

что целый лесной мир в собственности ему.

VII Хижина

У Яна не было ни топора, ни лопаты, и все-таки он принялся строить

хижину. Для нее Ян выбрал укромное место, скрытое со всех сторон густой

листвой.

Он и сам толком не знал, для чего ему необходимо было скрываться от кого-нибудь,

но он неоднократно просматривал в книгах, что настоящие следопыты устраивали собственные убежища

в местах, недоступных для посторонних взоров.

Ян частенько вспоминал об инструментах, каковые хранились в мастерской

Рэда, но, наученный неприятным опытом, не желал посвящать брата в собственные планы.

Самодельной лопатой он принялся рыть яму на берегу ручья. Отвердевшая

глина не хорошо поддавалась, но Ян, проработав без устали два свободных дня,

вырыл яму в семь футов длиной и четыре шириной. Тут он и планировал

возвести хижину.

Но как сложить хижину из трех десятков стволов, в случае если в руках только

самодельный топор? И все же Ян не стал искать себе другого. Его ободряла

идея, что индейцы чуть ли обладали лучшими орудиями.

Ян начал подбирать материал, что имел возможность понадобиться для постройки.

Другие на его месте, возможно, собрали бы вначале все нужное, но Яну не

терпелось поскорей заметить собственную хижину готовой, и он сходу начал строить

стенки. В них не было возможности отыскать и двух однообразных бревен: одни были через чур

долгие, другие меньше, третьи совсем кривые. Кое-какие практически сгнили — так как

такие было легче срубать. Не так долго осталось ждать Яну было нужно идти на поиски, поскольку

поблизости материала больше не было. Он отыскал в памяти, что в полумиле от города

видел груду бревен [миля (сухопутная) — единица длины, равная 1609 м].

Пара воскресений Ян усердно перетаскивал их. Девять из них пошли на

стенки, а три остались для стропил. Он положил их на равном расстоянии приятель

от приятеля и прикрыл ветвями. Поверх настлал кору вяза, после этого накопал глины и

хорошенько обмазал всю крышу, утоптав ее и подровняв по краям. Дабы крыша

не весьма выделялась среди листвы, Ян разбросал по ней всякой зелени.

Наконец-то, по окончании многих недель усердного труда, его лесное жилище было

готово!

VIII Знакомство с лесной судьбой

До тех пор пока Ян строил собственную хижину, он ничего не подмечал около. Сейчас его

занимала одна идея — поселиться в лесу либо хотя бы провести здесь пара

дней.

Ян осознавал, ему нужно довольно много знать про его обитателей и лес, и он с

жаром принялся просматривать книги, в которых возможно было отыскать ответы на то, что

его так тревожило.

Ян сделал себе стрелы и лук. Действительно, они были никуда не годными, и

все же Ян ощущал себя настоящим индейцем. Обручи ветхой бочки пошли на

металлические наконечники для стрел. Эти стрелы Ян назвал боевыми за их

устрашающий вид. В то время, когда стрела вонзалась в дерево, он издавал победный клич.

В эти 60 секунд мальчик воображал, что сразил свирепого неприятеля.

Из обрывка овечьей шкуры Ян соорудил себе жалкое подобие мокасин. Ветхий

сломанный нож, которым шпаклевали щели, он перевоплотил в боевое оружие и

сшил для него ножны из обрезков кожи. Пара плиток акварельной краски и

осколок зеркала, засунутый в расщепленную палку, разрешали Яну изображать

на своем лице индейскую татуировку.

Все необыкновенное, что ему попадалось в лесу — изогнутые сучки, перья птиц,

кроме того ветхий коровий рог, — он тащил в собственную хижину. Ян и сам не имел возможности бы

растолковать, чем завлекали его эти вещи. Из ракушек он сделал себе

индейское ожерелье. Часами лежал он на солнце, подставив лицо жарким

лучам, и вечно радовался, в то время, когда родные подмечали его чёрный загар.

Он старался во всем подражать индейцам: ходил носками вовнутрь, разламывал

ветки, обозначая собственный путь, определял время по солнцу, высказывал собственный

удивление односложными восклицаниями, каковые произносил на индейский манер

гортанным голосом.

Из бересты Ян мастерил различную посуду, сшивая края узкими корешками.

Донышки он выстругивал из дерева, а щели замазывал смолой так, что посуда не

пропускала воду.

в один раз во дворе собственного городского дома Ян заметил необычную птицу. Мальчик

успел кроме того набросать рисунок, пока она нормально рылась клювом в почве. Птица

была пепельного цвета с золотистыми крапинками на голове и около хвоста. На

крылышках белели долгие полосы. Ян перерыл все книги, каковые лишь смог

дотянуться, но так и не отыскал заглавия данной птицы. И лишь много лет спустя он

выяснил, что это был птенец дубоноса.

Ян рисовал по памяти многих птиц, каковые ему попадались на глаза.

в один раз у него появилось сомнение — рисовали ли индейцы всяких зверей? Но,

отыскав в памяти, что они украшали жилища и свои щиты изображением птиц либо

животных, с удовольствием продолжал собственный любимое занятие.

IX Следы

Как-то раз у ручья на мокром песке Ян нашёл чьи-то следы и для памяти

срисовал их. Ему пришло на ум, что это след енота, и он продемонстрировал собственный рисунок

одному привычному.

— Это в натуральную величину? — задал вопрос тот Яна.

— Да.

— Пожалуй, ты прав, — сообщил тот. — Похоже на лапу енота. Осмотри

хорошенько все деревья около того места, где ты отыскал их. Возможно,

заметишь дупло, тогда осмотри кору около него, и, в случае если увидишь волоски,

значит, в том месте живет енот.

При первом же эргономичном случае Ян отправился в собственную равнину. На громадной липе

ему посчастливилось отыскать пара клочков шерсти. Как же определить,

вправду ли они принадлежат еноту? Тут Ян отыскал в памяти, что у одного из

учеников была ветхая енотовая шкурка. Сравнив собственную находку с ней, Ян

убедился, что держал в руках клочки настоящей енотовой шерсти.

Как-то Ян увидел растение, похожее на раскрытый зонтик. Он выкопал его с

корнем и на финише одного корешка увидал продолговатую белую луковичку. Ян

откусил кусочек; по вкусу она напоминала свежий огурец. Просмотрев школьный

учебник ботаники, Ян нашёл в списке растений наименование индейский

огурец. По описанию это в полной мере доходило к растению, которое он выкопал.

В второй раз Ян пожевал листья одного незнакомого растения — так, он

слышал, поступали индейцы. Но весьма не так долго осталось ждать мальчик почувствовал острые боли в

животе. В кошмаре поспешил индеец к себе. Мать разрешила ему выпить разведенной в

воде горчицы, а в то время, когда убедилась, что ее сыну не угрожает никакая опасность,

отодрала его хорошенько за уши.

X Бидди

В доме у своих родителей Яна показалась новая служанка по имени Бидди.

Гуляя как-то с детьми, Бидди нарвала ворох трав и поведала, что ей было

о них известно:

— Это ветка сассафраса, настой его листьев оказывает помощь при болезни кожи.

Кошачью мяту выпивают от простуды. Вот тсуга. Из ее коры добывают розовую

краску. А зеленую — из маслянистого ореха.

Ян слушал Бидди, затаив дыхание, стараясь запомнить каждое ее словечко.

Ян слышал, что индейцам были известны свойства многих трав и листьев, и

ему захотелось побольше определить об этом.

XI Перелом

В один из воскресных дней, наколов, как в большинстве случаев, двойную порцию дров для

кухни, Ян отправился в лес. Он уже доходил к собственной хижине, как внезапно до

него донеслись оттуда неотёсанные, громкие голоса. Ян подкрался ближе. Дверь была

немного открыта, и мальчик заметил в хижине трех бродяг. На полу валялись

растоптанные ракушки, в костре около двери догорали его стрелы и лук.

Не не забывая себя от горя, Ян ринулся в глубь леса. Как ненавидел он этих

людей, осквернивших его дом! В то время, когда два часа спустя Ян возвратился, на месте

собственной хижины он заметил одни развалины.

Это произошло в августе. Пришла осень с холодными дождями и маленьким

днем. Ян уже больше не ходил в собственную равнину; он большое количество просматривал, прилежно обучался.

Но сутки ото дня становился все бледнее, а под Новый год совсем заболел.

XII Рысь

Прошла зима, и к марту Ян почувствовал себя окрепшим. Он совершал продолжительные

прогулки и как-то солнечным днем отправился с собакой за город. Свежий

воздушное пространство вливал бодрость, и Ян, сам того не подмечая, избрал дорогу, ведущую в

Гленьян.

Нежданно на снегу он увидел громадные необычные следы. Они были похожим

медвежьи, но были коротковаты и глубоко проваливались в снег.

Собака обнюхала следы и не выразила никакого жажды идти дальше. Но Ян

все же отправился вперед. След вел мимо развалин хижины, пересекал ручей по

бревну, и с каждым шагом Ян все больше убеждался, что данный след в собственности

большой рыси. Грипп — так кликали пса — умел превосходно лаять, но сейчас,

обнюхивая след, упрямо плелся позади и лишь жалобно скулил.

Ян выбрал себе дубинку и шёл вперед. Они были уже в густой

чаще, в то время, когда Ян внезапно услышал густой, похожий на кошачий крик: Яу! Яу! Яу!

Ян замер. Пес задрожал и приник к его ноге. Крик все увеличивался, и

нежданно Ян заметил зверя. Это была настоящая рысь. Пес в кошмаре ринулся в

сторону, покинув мальчика одного. Ян был невооружён, и ему ничего не

оставалось делать, как последовать примеру Гриппа.

О собственной встрече с рысью Ян решил поведать Рэду. У брата было ружье, и

Ян задал вопрос его:

— Ты бы отправился на хорошую охоту?

— Еще бы!

— Я знаю одно местечко, милях в десяти от города, — в том месте полно всякого

зверья.

— Так я и поверил!

— А вот заметишь. Я тебе покажу, если не проболтаешься.

— Идет.

— Я на данный момент видел в том месте рысь, и в случае если мы отправимся в том направлении с ружьем, то обязательно

убьем ее.

Ян детально поведал обо всем, что с ним случилось, и мальчики решили

пойти на охоту в следующее воскресенье. Ян, подражая индейцам, продолжительно и

путано вел Рэда к тому месту, где он в первый раз увидел следы. Но, не дойдя до

тропинки, они встретили человека, продиравшегося через кусты. На плечах он

нес убитую рысь.

Мальчики забросали охотника вопросами, и тот поведал, что убил ее

незадолго до. Рысей в округе не было; по-видимому, эта забрела ко мне случайно,

пробираясь с севера.

Убитая рысь была большим зверем. Полосы на голове и обширно раскрытые

желтые глаза придавали ей необычное сходство с тигром.

Данный случай был далек от настоящего приключения, но Ян запомнил его

на долгое время. Мальчика радовало, что он смог правильно выяснить зверя, о котором

знал только из самых поверхностных описаний.

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

СЭНГЕР

I Новый дом

Яну исполнилось четырнадцать лет. Длинноногий, худой, он весьма скоро

рос, и врач дал совет послать его на год в деревню.

Вот как оказалось, что Ян отправился жить к Уильяму Рафтену в Сэнгер.

Господин и госпожа Рафтен встретили Яна на станции. Поужинав в таверне, они

отправились к себе. В том месте Яна провели в громадную кухню, помогавшую одновременно и

гостиной и столовой. Оглядевшись, Ян заметил за печкой долгого, нескладного

мальчишку с рыжими вихрами, чёрными лицом и раскосыми глазами, возможно,

самым печальным на свете.

— Сэм, иди познакомься с Яном, — сообщила госпожа Рафтен.

Сэм неуверено вышел вперед, вяло подал руку Яну и, сообщив протяжно:

Здра-асте, опять спрятался за печку, откуда украдкой рассматривал гостя.

Все занялись собственными делами, и Ян, оставшись один, почувствовал себя весьма

несчастным.

Ян трудом привык к мысли, что ему нужно будет оставить школу. Он без звучно

подчинился приказу отца. Но под конец уже сам с нетерпением ожидал дня

отъезда. Так как он уезжал из Боннертона всего на год, а жизнь в деревне

давала слово ему большое количество эйфории! Жить на свободном воздухе, среди полей и лесов —

вот где его ожидало настоящее счастье.

Но сейчас, в то время, когда он оказался в чужом доме, ему стало внезапно весьма

тоскливо. Ян кусал губы и усиленно моргал глазами, с большим трудом сдерживая слезы.

Госпожа Рафтен сходу осознала, что с ним происходит.

— Он по дому скучает, — растолковала она мужу. — на следующий день успокоится.

Госпожа Рафтен забрала Яна за руку и повела наверх, где ему была

приготовлена постель. Мин. через двадцать она опять встала взглянуть,

прекрасно ли он устроился. Подоткнув со всех сторон одеяло, она согнулась к

нему и внезапно увидела, что лицо его мокро от слез.

Госпожа Рафтен прижала голову мальчика к себе и пара раз поцеловала

его.

— Не огорчайся, — сообщила она, — на следующий день все пройдет.

Откуда взялась куда и эта тоска провалилась сквозь землю, Ян и сам не знал. На следующее

утро он бодро быстро встал с постели — его ожидал новый, необычный мир!

Уильям Рафтен был владельцем нескольких ферм и содержал их в хорошем

порядке. Ему было нужно много пережить. Бесчисленные удары судьбы ожесточили

его. Он был жёсток в обращении с людьми. Никто не смел ослушаться его. Но

родные ему люди знали, что у этого дельного, умного человека бьется горячее

сердце ирландца.

Практически неграмотный, он благоговел перед ученостью и сделал вывод, что не пожалеет

никаких денег, дабы дать детям своим образование, которое, как он считал,

заключалось в умении бегло просматривать.

Нехорошего отношения к животным Рафтен не выдерживал.

Человек не смолчит, в случае если его обидят, — сказал он, — а у кого отыщет

защиту бессловесное животное?

В округе Рафтен был единственным фермером, что ни при каких обстоятельствах не реализовывал и

не отдавал на убой ветхую лошадь. Она, бедная, трудилась всю собственную жизнь и

заслужила, дабы ее кормили до последнего дня, — повторял он.

Исходя из этого Дункан, Джерри и другие лошади продолжительное время жили у него на

покое.

Госпожа Рафтен, славная дама, весьма обожала собственный дом и семью.

У Рафтенов появилось большое количество детей, но в живых остались лишь

пятнадцатилетний Сэм и трехлетняя Минни.

Обязанности Яна на ферме были сходу выяснены — он должен был

присматривать за птицей, а время от времени кормить телят и свиней. Помимо этого, он

помогал Сэму в различной работе по дому.

Дела было большое количество, и Рафтен потребовал, дабы мальчики усердно трудились.

Но в часы досуга им предоставлялась полная свобода.

II Сэм

Сэм Рафтен сказал медлительно, растягивая слова, и потому на первый взгляд

казался глуповатым. На самом же деле это было далеко не так.

По окончании того как господин Рафтен познакомил Яна с домом, Сэм открыл ему все

потайные уголки.

Отворив дверь в чёрную помещение, которая была похожа на подвал, и

отыскивая на ощупь закрытое окно, Сэм сообщил:

— Тут отечественная гостиная.

В комнате было душно и пыльно, поскольку открывали ее лишь по воскресеньям,

но тут мальчики нашли то, что срочно сблизило их обоих: коллекцию

птичьих яиц. Яйца лежали на подстилке из отрубей в ветхой коробке под

стеклянной крышкой. На них не было ни одного ярлычка, и настоящий

коллекционер вряд ли удостоил бы их взором. Ян же, с неожиданно

пробудившимся симпатией и интересом, задал вопрос:

— Обожаешь такие штуки?

— Еще бы! — сообщил Сэм. — Я бы собрал в два раза больше, да папа не велит.

Пускай, говорит, побольше птиц на ферме живет.

— А ты знаешь, какие конкретно у вас птицы водятся?

— А как же! Я тут про всех птиц в округе знаю: где они живут, как вьют

гнезда.

— А мне возможно принести из лесу пара яичек?

— Нет, папа заявил, что разрешит пострелять из ружья кроликов, в случае если я

прекращу разорять гнезда.

— Тут и зайцы имеется?

— Прошедшей зимний период я троих добыл.

— Зимний период! — разочарованно протянул Ян. — А сейчас?

— Сейчас их не отыщешь. Но я что-нибудь придумаю. Вот как закончу всю

работу, попрошу у отца ружье.

Как закончим работу было любимое выражение в семье Рафтенов. Они

говорили это всегда, в то время, когда откладывали что-нибудь на неизвестное

время.

Сэм открыл нижнюю створку буфета и вытащил оттуда пара кремневых

наконечников стрел, отысканных на протяжении пахоты на поле, челюсть бобра,

пойманного еще в первые дни судьбы в Сэнгере, и растрепанное чучело совы.

Увидав эти сокровища, Ян лишь и смог вскрикнуть:

— Вот это да!

Сэм был рад, что домашние сокровища произвели на Яна такое

чувство.

— Это папа убил сову на гумне, — растолковал он.

Мальчики скоро подружились.

Днем, трудясь совместно на ферме, они поведали друг другу собственные тайны. По окончании

ужина Сэм шепнул Яну:

— Что я тебе на данный момент покажу! Лишь поклянись никому не сказать.

— Клянусь! — срочно ответил Ян.

— Пошли в сарай, — сообщил Сэм. На полдороге Сэм внезапно сообщил:

— Забыл я забрать кое-что. Ты иди в сад, встретимся в том месте под ветхой яблоней.

Возвратившись, Сэм шепнул Яну, не смотря на то, что кругом не было никого:

— Иди за мной.

Он повел Яна в второй финиш сада, к бревенчатой хижине, помогавшей сейчас

сараем, в которой они жили перед тем, как выстроили кирпичный дом.

Мальчики встали по лестнице на чердак. В том месте, в самом дальнем углу, Ян

опять поклялся всегда хранить тайну. Затем Сэм порылся в ветхой коробке

и извлек оттуда лук, стрелы, старый металлический капкан, громадный нож, рыбацкие

крючки, кремень с огнивом, коробку спичек и какой-то нечистый, похожий на

сало кусок, что, по словам Сэма, был сушеным мясом.

— Осознаёшь, — сообщил он, — я постоянно хотел быть охотником. А папа

говорит, что я будет зубным доктором, по причине того, что охотой большое количество не

получишь. Но я все равно желаю быть охотником! Как-то папа выпорол меня и

Бада. Это мой брат, он погиб в прошедшем сезоне. Ну вот, папа выпорол нас за то,

что мы с Бадом не накормили свиней. И тогда Бад надумал бежать к индейцам, и

я также желал удрать вместе с ним. Но Бад желал забрать отцовское ружье, а я

заявил, что это будет воровством. Мы кроме того с ним подрались, но позже я сообщил

ему: А что если с нас скальпы снимут? Мне мои волосы еще не надоели. В конце

финишей, папа нас не убил. И мы с Бадом были сами виноваты — так как одна

свинья кроме того сдохла с голоду. Так мы и остались дома, не смотря на то, что я больше всего на

свете желал стать охотником.

Ян выслушал приятеля и со своей стороны поведал, как выстроил в лесу хижину,

как обожал играться в том месте и как ее разорили бродяги.

— Твой папа не будет злиться, в случае если мы выстроим хижину в лесу? — задал вопрос

Ян.

— Ну, что ты! Лишь сперва сделаем всю работу.

III Вигвам

На следующий сутки они решили взяться за постройку. Завершив работу на

ферме, мальчики пошли в лес выбирать подходящее место. Маленький ручей,

что они принципиально важно именовали рекой, протекал по лугу и, пробившись через

живую изгородь, продолжал собственный бег в лесу. Углубляясь в чащу, ручеек

подбирался к болоту, поросшему кедром, где уже не было тропинок. Сэм сообщил,

что дальше, за болотом, хороший бугор. Шли в том направлении продолжительно, в обход, но

место выяснилось вправду отличное: высокое, сухое. Ян был в

восхищении. Сэм тут же вынул топор и желал приняться за работу, но Ян, что

все утро грезил об данной минуте, сообщил:

— Сэм, давай играть в индейцев.

— Это еще для чего? — удивился Сэм.

— Чего лишь индейцы не могут делать! Разве белый охотник увидит след

ноги в мокасине на гранитной горе? Он побоится идти в лес с одним лишь

ножом. А лодку из коры березы ему ни за что не сделать… Послушай, Сэм,

— продолжал Ян, — так как мы же желаем быть настоящими охотниками! Так давай

станем индейцами и будем все делать, как они.

В итоге предложение Яна показалось Сэму заманчивым, и он

дал согласие чуточку поиграть в индейцев.

— Но индейцы не живут в хижинах! — не успокаивался Ян. — Нам нужно строить

типи!

— Пожалуй, это было бы весьма хорошо, — сообщил Сэм, что неоднократно видел

типи на картинах, — но из чего строить?

— Индейцы, каковые живут на равнине, делают типи из шкур животных, —

с уверенностью растолковал Ян, — а лесные индейцы — из коры березы.

Обзор на книгу \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: