Этика в вузовской программе

В целом положение этики в высшем образовании нельзя считать успешным. Я не говорю о том, что этика более нигде, не считая как на отделениях и философских факультетах, не есть необходимой дисциплиной. Не обращая внимания на это этика преподается. По сведеньям, которыми мы сейчас рассполагаем,, этика преподается в более чем ста высших учебных заведениях страны. Большое количество это либо мало, в случае если учесть , что в стране более 3000 высших учебных заведений? Неблагополучие в сфере преподавания этики я связываю с размытостью философских, либо методологических установок этического образования. Для чего преподавать этику в ВУЗах и как ее преподавать? Эти вопросы остаются непроясненными; часто они ставятся и решаются рутинно – в порядке общеметодической вузовской работы.

Я снова задумался об этом на Первой Летней Школе, проходившей в 2004 году в рамках трехлетнего интернационального проекта по формированию этического образования. На одном из совещаний участникам Школы было предложено представить программы, по которым они просматривают этику в собственных университетах. Громаднейший интерес позвала программа одного из региональных университетов, известного своими давешними традициями исследовательской работы и преподавания этики в области этики. Данный университет сохранил этику в качестве дисциплины, которая читается на многих факультетах один, в противном случае и два семестра. Так, годовой курс этики читается на факультетах физики, сельскохозяйственном, АСУ, психотерапевтическом, муниципального управления. радиоинженерном. На некоторых факультетах читаются специальные либо прикладные направления этики. К примеру, на экономическом факультете – этика бизнеса, на филологическом – курс «Этические идеи во всемирной литературе», на медицинском – биоэтика. В недавнем прошлом курс «Педагогическая этика» читался на факультетах биологии, математики и физической культуры. На Школе была представлена программа неспециализированного курса, рассчитанного на два семестра. 75 процентов и процентов 60 лекций семинарских занятий в программе отводится теоретическим проблемам, другое – прикладным проблемам.

С позиций содержания программы, референтной базы, предлагаемых для библиографии и обсуждения текстов, это совсем современная программа, разительно отличающаяся от того, что предлагал данный же университет кроме того 5-7 лет назад. Но признавая несомненные преимущества этого учебно-методического продукта, я испытываю кое-какие сомнения: так ли обязана преподаваться этика для студентов нефилософских профессий. Они, в первую очередь, позваны явным доминированием в программе историко-философских и философско-этических тем в ущерб нормативно-этическим и этико-прикладным.

Это все еще весьма характерно для этического образования в современной России. У нас в продаже всегда имеется пара книжек по этике. Структура большинства из них прямо либо косвенно задана тривиальным уже делением этического знания на метаэтику (либо философскую этику), нормативную и прикладную этику . Очевидна инерция в подборе тем и их интерпретации (не говорю о том, что кое-какие книжки практически воспроизводят парадигму известного в свое время книжки «Марксистская этика» под ред. А.И.Титаренко). Они слабо отражают те трансформации, каковые случились в моральной практике и этическом знании за последние 30–40 лет. Как и разглядываемая программа, большая часть вузовских программ по этике являются адаптированные предположения этики, преподаваемой на философских факультетах. Это и ясно. Многие вузовские учители этики имеют базисное философское образование либо сориентированы на стандарты, задаваемые базисным философским образованием; они хорошо знают историю философии и хорошие этические учения, у них хватает ресурсов, дабы воображать «высокую философию». Как раз в силу наличной литературной обстановке учителю, идущему классическим методом и ориентированному на философскую этику, легче подготовить качественный курс, чем тому, кто взялся бы за преподавание этики в современном ее виде, т.е. в большинстве случаев, в какой-то форме прикладной этики.

направляться подчернуть, что эта литературная обстановка на глазах изменяется. Появляются новые книжки – как раз по прикладной этике. Действительно, я придерживаюсь мнения, что учебник по прикладной этике по большому счету (т.е. по всем разделам прикладной этики) – дело неразумное. Как такой он нужен опять-таки только для студентов философских факультетов. Новые книжки по этике для нефилософских профессий должны быть профильными, написанными с междисциплинарных позиций. Но, ясно, что это дело очень хлопотное.

Задача в целом содержится в том, дабы переосмыслить содержание этического образования и заметить возможности этического образования в рамках социального и гуманитарного образования по большому счету и осознать вероятные новые роли этического образования в совокупности высшего образования. Этика должна быть помещена в контекст (программу) опытной специализации студентов. Этика должна быть осознана как одно из средств опытной подготовки.

В случае если взглянуть на работы русских авторов по прикладной этике, возможно подметить, что часто они воображают прикладную этику как собственного рода теорию той либо другой профессии либо практики (прикладные этики рассматриваются в этом смысле под рубрикой так называемой «теории среднего уровня»), сохраняющуюся, в общем, в рамках умозрительного рассуждения. Дабы адекватно ответить на задачу переориентации этики в высшей школе на опытную подготовку, нужно осмысление той настоящей опытной либо предметной практики, в которую нужно будет включиться будущим экспертам, причем осмысление в ее конфликтности и противоречивости, а также, как это может отражаться в этических задачах. Такая переориентация переосмысления этики и этического образования как непременного компонента профобразования предполагает освоение новых способов преподавания.

Но этим не исчерпываются трудности выстраивания новой этики. Этика в современном ее виде сложилась в следствии интеллектуального освоения тех глубоких трансформаций, каковые случились в нравственных требованиях и нравственной практике пост-модернного общества. Я не не сомневается в точности морфемы «пост-» для чёрта этого общества. За Э.Гидденсом я склонен сказать о поздне-модернном, либо поздне-нововременном (late-modern) либо высоко-модернном, либо высоко-нововременном (high-modern) обществе. Оно поздне-нововременное, потому, что так же, как и прежде апеллирует к индивиду, к его эмоции личного преимущества, совести и чувству свободы. Не смотря на то, что, одновременно с этим, он пост-модернное, потому, что это общество смешанное (спутанное) общество с радикально изменившимися университетами семьи, родительства, домашнего воспитания. Это пост-модернное общество, потому, что оно структурно и функционально диверсифицированное общество, нуждающееся во все большей роли формализованных, т.е. процедурно оформленных, институциональных, корпоративных, внутри-опытных методах регуляции поведения, причем не только в публичной, но и в личной судьбе.

Новое время – время Модерна заявило о себе в этике окончательного императива, что был призван оторвать индивида из рамок семьи, церкви, местного сообщества, взятого воспитания, мнений и влияния мод и, так, индивидуализировать его, предопределить его автономию. Как раз таков возвышенный, не смотря на то, что и не всегда явный пафос Нового времени. Таков был вызов Нового времени, обращенный к индивиду, не смотря на то, что неизменно светло либо возможно было догадываться, что индивид так же, как и прежде был привязан к семье, церкви, местному сообществу, взятому воспитанию, подвержен влиянию мнений и мод, если не «повязан» ими. Пост-модернное общество ни к чему не призывает; это уже общество с многообразием стандартов, разными типами семьи, разнообразием сосуществующих конфессий и вер, размытыми рамками сообществ, неизвестными стандартами образования, фривольной модой и т.д.

Такое общество испытывает недостаток в другом типе социальной дисциплины, либо социальной этики. Этика Нового времени мела дело с атомизированным индивидом, по сути предоставленным самому себе. Не смотря на то, что Кант и сказал об обязанностях по отношению к себе и обязанностям по отношению к вторым, в этике окончательного императива не было персонализированного другого. Шефтсбери был одним из первых, кто сделал диалог предметом особого философского рассмотрения; но практически это был солилоквия, т.е. диалог человека с самим собой. Хорошая моральная философия Нового времени была озабочена Я, но она так и не дошла в собственном понимании Я до его взаимоотношений с персонализированными вторыми; обязанности и добродетели человека, человеческое счастье как бы пребывали вне контекста межчеловеческого общения.

Понятие «дискурсивная этика» относительно новое. Мы обязаны ему Ю.Хабермасу; именно он внес предложение это понятие пара десятилетий назад. Но эта мысль показалась пара раньше, быть может, в 1930-е годы в дискуссиях, которые связаны с кризисом либерализма. В соответствии с данной этикой, часто кроме этого именуемой «коммуникативной этикой», дискурс есть одним из важнейших способов существования современного общества. В них конкретизируются и обосновываются нормы и правила. Это значит, что лишь такие нормы смогут быть признаны в качестве легитимных и настоящих, каковые были предметом дискуссии тех участников общества, которых принятие этих норм имело возможность реально либо возможно затронуть. В отличие от универсалистской этики, этика дискурса предоставляет каждому участнику сообщества возможность включиться в дискуссию, дабы высказать собственный вывод и отстоять собственный интерес. В соответствии с модели, предполагаемой этикой дискурса, индивидам смогут поддерживать собственную идентичность и конструктивно функционировать только как партнеры (время от времени только потенциальные) по совместному дискурсу. Такая морали и интерпретация общества особенно ответственна для понимания мультикультурных сообществ.

Переход от кантовской этики окончательного императива к этике дискурса настойчиво попросил новых способов нормативной регуляции, санкционирования форм поведения и новых институционализации. Эта перемена взяла отражение в развитии опытных этик и в разных вторых видах практической этики.

Функция всего разнообразия практических этик, а также в ее кодифицированных формах, – приспособить личное поведения к легитимизированным формам деятельности в конкретных областях социальной судьбе, сделать ее действенной и нужной для всех включенных сторон. Таковы кодексы этики и нормативные системы бизнеса, биоэтики, этики преподавания, инженерной этики, этики консультирования и т.д.

Вот из-за чего этика как вузовская дисциплина будет частью как раз опытной образования. Но это будет уже вторая этика – этика по большей части выстроенная в виде практикума, основанного не столько на преподавании, сколько на тренинге и обучении через анализ конкретных случаев и освоение конкретного опыта.

(Фрагмент статьи)

Статья подготовлена для «Ведомостей НИИ прикладной этики» (Вып. 26: Этика образования / Под ред. В.И.Бакштановского и Н.Н.Карнаухова. Тюмень: НИИПЭ, 2005.

Дайте письменную оценку (на 3-5 страницах) эффективности применения любых двух программ обучения этике либо рабочий этике в учебных заведениях РФ для создания комплекса этических стандартов и норм, используемых в сфере служебных взаимоотношений. Укажите преимущества и недочёты каждой рабочей программы. Материал для анализа Вы имеете возможность отыскать сами на любых ресурсах сети Интернет. Другой вариант: Вы имеете возможность воспользоваться нижеуказанными ресурсами.

Рабочая Этика Уилла Смита


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: