Юрий владимирович линник,

профессор философии ,

культурологии кафедры и профессор философии, Петрозаводский национальный университет (Петрозаводск,

РФ)

YuLinnik@yandex.ru

Рец. на кн.: Алексей Конкка. Карсикко: Деревья-символы в верованиях и обрядовой практике прибалтийско-финских народов. – Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2013. – 206 с.

Тридцать лет назад – на самой заре отечественных либеральных надежд – заметила свет статья Алексея Петровича Конкки, покинувшая заметный свет в карельской этнографии. Именовалась она так: «Карельское и восточнофинское карсикко в кругу религиозно-волшебных представлений, которые связаны с деревом» [1].

Привлекали внимание и новизна темы, и эрудиция автора, и зрелость его суждений.

Прошла четверть века.

В 2011 г. в Петербурге А. П. Конкка защищает кандидатскую диссертацию [2]. Читаем в автореферате: научный руководитель – К. В. Чистов (1919–2007).

До успеха собственного гениального ученика Кирилл Васильевич не дожил.

О чём говорят эти разрывы во времени?

О том, что перед нами исследователь, что трудится не для регалий, а во имя истины как такой, видя в ней высшую и полную сокровище.

Книга А. П. Конкки «Карсикко» – дело всей его жизни.

Не опасаясь преувеличения, сообщу так: это хороший труд.

Тут всё отточено – выверено – увеличено до кондиции.

Каждое слово весомо.

Важный – добросовестный – настоящий учёный!

Тематика монографии связана с дендролатрией.

Это культ деревьев.

Один из старейших и наибольших на Земле.

Особенно он ответствен для понимания духовной судьбы населений украины.

природы и Связь человека тут отличается особенной напряжением и глубиной.

Зависимость от леса огромная.

Дерево входит в картину мира многоаспектно – с включением его и хозяйственных, и экологических, и мифопоэтических качеств.

Карсикко – это дерево, ставшее знаком: оно в собственности одновременно и природе, и социуму.

есть собственного рода средостением между ними.

Эта его амбивалентная сущность воображает громадный и этнографический, и философский интерес.

Слово, первенствующее в лексиконе автора, образовано от karsia: обрубать сучья.

Среди разных модификаций карсикко выделим две самый распространённые формы:

– это легко заломы веток;

– это легко затёс на коре.

Предел простоты!

Её нижний порог!

Её экстремум!

Не смотря на то, что с формальной точки зрения коммуникативные возможности карсикко кажутся очень бедными, но в действительности мы видим: их информационная ёмкость – огромна.

Выделим: направляться способно к эволюции – к прогрессирующему усложнению. Но кроме того на данной исходной стадии – всё-таки её не хочется назвать примитивной – посредством карсикко северянам разрешено сказать о многом.

Форма – природная, сущность – людская.

Характерное двоение!

Карсикко, посвящённые погибшим, превозмогают собственную древесную сущность: наполнение у них новое – отечественное, кровно родное.

Любое дерево может претендовать на сакральную роль.

Но желательна какая-то его выделенность из окружения.

Какая-то исключительность.

Так, манси уверены в том, что кедр с семью вершинами – вместилище духов.

Они отметились в данной подробности.

Человек схожей цели достигает по-своему.

Деревья он превращает в знаки, применяя внешнее действие – используя орудия труда.

В природу вписывается новый замысел – встраивается новое измерение.

Биосфера тут переходит в ноосферу (В.И. Вернадский).

Либо – в случае если угодно – в пневматосферу (П.А. Флоренский).

Какие-то эмбрионы знаков существовали от века.

Их проявление мистериально.

Эта тема тревожила живописца Б.А. Смирнова-Русецкого.

Мы видим на его полотнах, как из природных явлений выступают некие начертания – они приводят к чувству чьего-то неисповедимого присутствия.

Кто-то рядом!

Не дозовёшься.

На отклик смогут рассчитывать только посвящённые.

Деревья, ставшие карсикко – это уже артефакты.

В этом их уникальность.

Их избранничество!

Происходящая тут изменение показывает на качественный перелом в истории северных этносов.

Что мы замечаем на данный момент?

Среди лесов закладывается необычная знаковая совокупность.

Тут имеются шифры и свои коды.

Собственная тайнопись.

Пользуются спросом переводчики.

Считывая данные, они делают её дешёвой для других – скажем, для необученной молодёжи.

Но роль толмачей обязана неуклонно уменьшаться.

Круг опытных делается всё шире.

Через чур сильной харизмы тут не нужно.

Языком карсикко овладевает вся община.

Не смотря на то, что какое-то место для криптологии постоянно остаётся.

Это был достаточно богатый язык.

Он передавал очень дифференцированные сообщения.

Живы и папа, и мать?

Либо один родитель?

Либо оба погибли?

Ещё пример: сообщение отправлено холостяком?

Женатым человеком?

Карсикко со всей определённостью отвечает на подобные вопросы.

Знаковая действительность начала формироваться ещё в биосфере.

Отыщем в памяти явление энтомофилии.

Отыщем в памяти про территориальное поведение животных. Они имеют увлекательную совокупность меток, помогающую им распределять между собой пространство.

Человек на данной стезе продолжает природу.

Не смотря на то, что – очевидно – на как следует другом уровне.

Весьма правильный термин: доместикация пространства – его необычное одомашнивание.

Человек норовит мир перевоплотить в дом. Из этого соответствующие изоморфизмы.

Карсикко трудится на такое вочеловечивание пространства. Мир благодаря его присутствию делается более комфортным и понятным.

Обряды перехода: сколь успешным выяснилось это понятие Арнольда ван Геннепа!

Хочется его соотнести с гегелевской узловой линией мер – она фиксирует, как что-то ломается в совокупности, прорываясь к невиданным возможностям.

Это собственного рода диаграмма кризисов.

Либо бифуркаций – в терминах синергетики.

Карсикко довольно часто вырастают в узлах данной линии.

Фактически, они и имеется узлы.

В них завязывается что-то новое.

парень в первый раз тянет невод.

Либо идёт на охоту.

Делается солдатом.

Женится.

Это – опять-таки по Гегелю, «Наука логики» – перерывы постепенности.

Переходы!

Карсикко маркирует их.

Понятие перехода продемонстрировало собственную превосходную универсальность.

А.П. Конкка внёс весомую лепту в раскрытие его богатейшего потенциала.

Феномен карсикко был на уникальность выигрышным для этого.

Смерть человека – очевидно, переход.

По-современному – трагедия.

Не обращая внимания на то, что довольно часто принимает спокойную – умиротворённую – форму.

Старается быть незаметной.

Что из этого?

Хайдеггеровское бытие-к-смерти – база отечественной экзистенции.

Совершённая Танатасом черта – при любых события – непреложна.

Карсикко – ретушь данной черты: её визуальное усиление.

Ушебти египят – либо иттармы обских угров: это обиталища души.

Так как она безразмерна.

Малость количества тут не помеха.

Предположительно, в эту последовательность смогут подняться и отечественные северные панки.

Так и тянет сопоставить их с карсикко.

Тут возможно схожее назначение.

В случае если карсикко – эволюционные предшественники антропоморфной пластики, то панки тогда – не одна ли из фаз развития?

Читаем в рецензируемой книге:

«Переход из одного состояния в второе как самих объектов, так и окружающего их мира – порождает необходимость применения “сквозных” универсальных предметных и акциональных знаков» [3: 6].

Обнаружение этого сквожения – сущностных подобий – весьма значимо для науки.

Дерево – в мифопоэтическом измерении – как бы угрожает человеком.

Время от времени думается, что великие мастера древесной скульптуры – Степан Эрьзя и Сергей Конёнков – всего лишь принимали роды, помогая стволу разрешиться: в нём таился готовый образ.

Данный эффект улучшается в работах современного мастера Бориса Сергеева.

Обработка дерева у него минимальная.

Два-три удара топора – словно бы колдовское мановение: чурка преобразовывается в статую.

Монография А.П. Конкки вынудила меня задуматься о генезисе славянской языческой скульптуры.

Древесные идолы тревожили воображение превосходных художников – Николая Рериха, Юрия Ушакова, Виктора Никитина.

Сохранилась летописная память о древних капищах.

О них ясно свидетельствует Ибн-Фадлан:

Святилище русов размешалось под открытым небом. Оно воображало собой некоторый надел земли, усеянный воткнутыми резными «деревяшками», верхняя часть которых грубо изображала подобие людской лица. Эти идолы торчали из почвы в строгом строевом порядке: в первом ряду – самые мелкие, во втором – повыше, в третьем – ещё более высокие и т. д. [4].

Штудии А.П. Конкки эвристичны. Просматриваешь про финно-угорское – и ищешь параллели к славянскому.

Несложный затёс на коре – намёк на личину – большой пень, принявший человеческие черты – и вот завершающая фаза: готовая – самодовлеющая – скульптура. Данный процесс возможно истолковать как нарастание антропоморфности.

Либо как перемещение в сторону натурализма.

Мера условности: данный критерий крайне важен для понимания знаковых совокупностей, забранных в развитии.

Условное убывает!

Знаковую функцию может нести что угодно.

Основное – договорённость: познание строится на конвенциональной базе. Оно вероятно только для круга посвящённых.

Ты заламываешь ветку – и этим даёшь символ второму: постороннему тяжело додуматься о смысле обращения. Что абстрактней для того чтобы символа? Но вот под моим ножом появляется что-то образное. Уже практически реалистическое!

Это очень важная – очень многое предопределяющая и раскрывающая – тенденция.

Культура как раз финно-угорских народов даёт необыкновенные возможности для пристального изучения данной тенденции.

Тут очень многое ещё быстро – не стало преданием.

В некоторых регионах – отыщем в памяти хотя бы ханты-мансийское Приобье – возможно проводить полевые, а не археологические изучения. Явления, подобные карсикко, бытуют .

Нужно снаряжать экспедиции.

Эта заманчивая возможность просматривается в монографии А.П. Конкки.

Она может расшириться – и охватить всю Финноугорию.

Для этого нужен целый университет?

При таких условиях его нужно создать.

дерево и Человек – как сообщающиеся сосуды: тут вероятны взаимоперетоки витальной энергии.

И сакральной информации также!

Хвоя с карсикко, посвящённого погибшему – её нужно класть под подушку: вероятно установление сновидческой связи.

Контакты с потусторонним, осуществляемые при помощи карсикко, несут на себе печать двойственности.

Оттуда возможно ожидать и помощи, и подвоха.

Упование перемежается с опаской.

Ясно охранительное значение карсикко. Нельзя сказать, что это твёрдая защита – скорее упреждающая защита. Дух погибшего обязан оставаться в локусе, назначенном ему от века.

Не может быть и речи о полном прекращении контактов. Таковые должны отлаживаться. Эту миссию и делает карсикко.

Весьма интересно рассуждает А. П. Конкка о жизненной силе, представления о которой связываются с карсикко.

Народный витализм: это весьма и весьма серьёзно.

Пращуры были уверены, что существуют некие источники, привносящие в отечественный мир – со скрытых замыслов бытия – дополнительную энергию.

Законы сохранения тут нарушаются.

Но что без таких нарушений народный космос?

Отыщем в памяти прану индусов.

Либо ману полинезийцев.

Благодаря этим неуловимым реалиям в мире значительно уменьшается энтропия.

Через карсикко в отечественный мир притекает что-то подобное.

В отношении северного человека к природе всегда была мера.

Либо как лучше сообщить – умный оптимум?

Узкий баланс?

Бывали случаи, когда равновесие нарушалось – причём быстро.

К примеру, это имело возможность происходить на фоне так называемых волн судьбы, в то время, когда фантастически возрастала численность организмов.

Скажем, лосось заходит на нерест в немыслимом количестве – бери его какое количество желаешь.

Это бывало и с птицами, и со животными.

Люди осознавали – забрали лишнее.

Чувствовали вину перед природой.

Сие душеполезное состояние также отмечалось карсикко.

Предмет изучения приобретает у А.П. Конкки весьма широкий контекст.

В локальном высвечивается глобальное.

Компаративистика трудится на полную мощь.

Подчас её ходы непредсказуемы.

Так, весьма неожиданным думается обращение автора к Мирче Элиаде: процесс инициации он связывал с подъёмом – вскарабкиванием– на дерево.

Приобщение к высоте тут имеет большое количество смыслов.

Это и акт очищения, и опробование мужества.

А также практически что теозис: попытка встать в верхний мир –примериться к позиции божества.

Создатель мыслит системно.

Он обожает аналогии, параллелизмы.

Принимая данный стиль, мы бы сравнили обряд инициации по М. Элиаде с известной волшебной практикой: шаман в экстазе восходит и нисходит на протяжении оси Мирового Древа – снабжает крайне важную сообщение различных уровней бытия.

Что-то подобное имело возможность иметь место при с карсикко?

Но уже наяву – в живом обряде.

Так как для манипуляций с вершиной дерева нужно было подниматься на приличную высоту.

Акциональное сходство налицо.

Было бы весьма интересно его уточнить.

Arbor Mundi – великая универсалия.

Уже исходя из этого что-то предельно типизированное – схематически обобщённое – практически абстрактное.

Карсикко – проекция Мирового Древа на житейский замысел бытия; его чувственно дешёвый алломорф – либо ипостась, эта в ярком созерцании.

Ярусность Мирового Древа может пониматься весьма наглядно.

Ещё раз выделим: его трёхуровневая структура – очень отвлечённое представление.

Но у северных народов оно время от времени приобретает предельную конкретизацию.

Задействуем условный высотомер – и вместе с манси войдёт в его родной лес.

Мировое Древо тут осуществило самопосев?

Размножилось?

Мы входим в насаждение Мировых Дерев.

Каждое – представительно: целиком и полностью сохраняет семантику первообраза.

Но как бы заземлено и занижено.

Это тебе не огромный Иггдрасиль: что-то в самом деле сомасштабное размаху Вселенной.

Никакой гиперболизации!

Перед нами уменьшенные копии Мирового Древа?

Его фрактальные подобия?

Условные замещения?

Верхний мир у манси – вот он озирается в собственном чудесном лесу – начинается с высоты 7 м.

Средний мир – 5 м.

Нижний мир – 2 м.

Укороченные промежутки!

Это адаптация к восприятию человека?

К его потребностям?

Размеры тут не имеют принципиального значения.

Достигается основная цель: пространство структурируется – намечается его зональность [5].

Причём не только в интересах умозрительной космологии, но в первую очередь – для практических действий человека, осваивающего и видимый, и невидимый мир.

Это прагматизация знака.

Его внедрение в яркий опыт человека.

Карсикко промысловика – карсикко неофита – карсикко погибшего: сколь ни разнообразны эти проявления одного архетипа, но в любых ситуациях мы видим сохранение следующих функций:

– это медиаторы (скрепы между явным и скрытым, ветхим и новым, живым и мёртвым и т.д.);

– это обереги (нужна охрана от феноменального – от чужеродного – от трансцендентного и т.д.);

– это факты языка (деревья-нарративы, деревья-вопрошания, деревья-ламентации и т.д.).

Фактически, третье сечение объединяет собой два первых, потому что в любых ситуациях мы имеем дело с деревьями-текстами,желающими нам что-то сказать и что-то растолковать; о чём-то напомнить и куда-то направить; предотвратить – встревожить – одёрнуть и т.д.

Изучения А. П. Конкки открывают новый класс письменности.

Как раз так!

Это форма письма не знает аналога.

Назвать её зачаточной?

Но взглянешь иначе – и заметишь что-то эластичное, изощрённое.

Карсикко связано с идеей пути.

Довольно часто это веха, отмечающая не столь расстояние, сколь ответственные для общины и личности события.

Скажем, отъезд на праздник – либо первый выход молодухи для работы на поле мужа.

Это жизненный путь.

Дорога судьбы!

Так как не всегда перемещение по ней будет неинтересным и рутинным.

Случается яркое, запоминающееся.

Карсикко и отметит его.

Очень значим путь на кладбище.

Тут маркировка относится не только к профанному, но и к сакральному пространству.

Путь в царство мёртвых!

Где-то он обрывается для отечественной сенсорики – и его уже нельзя проследить топографически: так сообщить, отложить на карте местности.

Оборвавшись тут, он длится в том месте.

Карсикко обозначит эту точку разрыва.

В каком-то смысле оно владеет природой Януса: обращено и в сторону прошлого, и в сторону будущего.

Янус – Всевышний дверей, распахивающихся в обеих направлениях.

Карсикко – также собственного рода дверь: духи входят в том направлении – и выходят оттуда.

Нельзя сказать, что карсикко двулико – антропоморфность для него не обычна.

Но оно – двуприродно.

Двузначно!

А.П. Конкка продемонстрировал: карельские кладбища – это иногда целые рощи карсикко.

Рассматриваешь деревья – как листаешь страницы.

Имеется ли более необычная книга?

Переход в мир мёртвых предполагает разные инверсии.

Скажем, зеркальное обращение показателей – сотворение наоборотной действительности.

Приведём цитату из ранней статьи А.П. Конкки:

Э. Леннрот информирует в собственных путевых заметках, что в сосновых лесах к северу от Кандалакши он на многих деревьях на протяжении дороги видел вырезанные в коре «человеческие изображения», перевёрнутые вниз головой [1].

Тут намечается занимательная проблематика.

Любая культура знает собственный антимир.

Как он видится финно-уграм?

Карсикко – это как бы представительство пращура.

Он участвует в отечественных делах, но снестись с ним возможно лишь опосредованно.

Карсикко принимает от нас просьбы, жалобы, пожелания – и передаёт их адресату.

С ним здороваются.

Ему приносят пищу.

Замещение ушедшего человека карсикко осуществляет с предельной полнотой.

Это наиболее значимая регуляторная функция, разрешающая гармонизировать два уровня бытия: сейчас здравствующих – и обретших вечный покой.

Сама граница между ними делается предельно условной.

Происходит столь серьёзная для народного космоса релятивизация помой-му противоположных смыслов.

Они выявляют собственную взаимоперетекаемость.

О семиотике карсикко в книге сообщено так:

«Согласно нашей точке зрения, на первый замысел тут выступает не антропоморфность, а функция символа, в котором заложены значительно более широкие смыслы. Человекоподобное изображение имеется только одна из форм отражения семантики ритуального знака» [3: 32].

Зарубка – совсем не портрет.

Но в знаковом нюансе эквивалентна портрету!

Денотат тут одинаковый.

Кукла – дерево – человек – текстильное изделие: выстраивая данный очень разнородный последовательность, А.П. Конкка говорит о том, что все его члены изоморфны друг другу.

Ко мне хотелось бы ввести и резную прялку.

Элементарный затёс также входит в эту череду.

Инвариантность пронизывает несхожие вещи.

Такое вероятно только в мире знаков – семиосфере Ю.М. Лотмана.

А.П. Конкка открыл её новое измерение.

ПЕРЕЧЕНЬ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Конкка A.П. Карельское и восточнофинское карсикко в кругу религиозно-волшебных представлений, которые связаны с деревом. Этнокультурные процессы в Карелии. Научные редакторы Е.И. Клементьев, Р.Ф. Никольская. Петрозаводск 1986. С. 85–112. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.komi.com/pole/archive/pole/9.asp (дата обращения 08.08.2016)

2. Конкка А. П. Деревья-символы в верованиях и обрядах прибалтийско-финских народов. Специальность 07.00.07 – этнография, этнология, антропология. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Петрозаводск, 2011

3. Конкка А.П. Карсикко: Деревья-символы в верованиях и обрядовой практике прибалтийско-финских народов. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2013. 206 с.

4. Ибн-Фадлан. «Записка» о путешествии на Волгу [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://oldrus.livejournal.com/157552.html (дата обращения 08.08.2016)

5. Мансийский след. Часть третья [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://samlib.ru/p/piskarewa_m_l/mansled3.shtml (дата обращения 08.08.2016)

Что имеем — не храним. Автор Юрий Линник 13.06.2013


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: