Как рассказать о пережитом другим людям?

Нужно сходу выделить, что люди пережившие опыт умирания, по большому счету говоря, нисколько уверены в его важности и реальности. Интервью, каковые я брал, неизменно содержат утверждения для того чтобы рода. Вот, к примеру:

«Все время, пока я был вне собственного тела, я был совсем изумлен тем, что со мной произошло. Я не осознавал этого. Но все было совсем реально. Я видел собственный тело четко и, одновременно с этим, как издали. Мое сознание было не в таком состоянии, дабы я имел возможность что-нибудь выдумывать. У меня не появлялось никаких идей. Я в совсем неподходящем для этого состоянии».

И еще: «Это совсем не было похоже на галлюцинацию. в один раз у меня были галлюцинации, в то время, когда мне в поликлинике давали кодеин. Но это было задолго перед тем, как случился данный несчастный случай, на протяжении которого я был в действительности убит. В пережитом мною тогда опыте не было ничего похожего на галлюцинацию, совсем ничего».

Такие же замечания я слышал от многих людей, в полной мере отличающих фантазии и сны от действительности. Люди, которых я интервьюировал, были деятельными и в полной мере уравновешенные. Они не говорили бы о пережитом опыте, если бы это были всего-навсего сны, наоборот, они думать что все, случившееся с ними, было ничем иным, как настоящим событием.

Иначе, не обращая внимания на полную убежденность в важности и реальности того, что с ними произошло, они знают, что отечественное современное общество просто не в состоянии отнестись к для того чтобы рода свидетельствам с симпатией и пониманием. Вправду, многие из лиц, опрошенных мною, говорили, что сначала они замечательно осознавали, что если они постараются с кем-либо поделиться пережитым опытом, то вероятнее поразмыслят, что у них помутился рассудок. Так что мои больные никому не говорили о собственном опыте, за исключение нескольких, самых родных людей.

«Это было весьма интересно. Но это что-то такое, о чем мне совсем не хотелось кому-нибудь поведать. Люди бы, что я сошла с ума».

Второе воспоминание: «Продолжительное время я никому не говорил этого. Я легко совсем не имел возможности об этом сказать. Я ощущаю, что это смешно, по причине того, что я опасался, что мне никто не поверит и будут сказать: „Ну, ты все это придумываешь“.

в один раз я решил, — „Прекрасно, посмотрим, как будут реагировать на это мои домашние“. Я поведал им об этом, но больше никому. Но я пологаю, что моя семья все-таки не верит мне».

Другие стремились сразу же поведать кому-нибудь о том, что им было нужно пережить, но наталкивались на такое непонимание, что сразу же решили помалкивать об этом.

1. «Единственным человеком, кому я пробовал поведать об этом, была моя мать. Я сказал с ней практически сразу после того, как это случилось. Но так как я был всего лишь мелкий мальчик, и она не обратила на это никакого внимания. Так что больше никому об этом не говорил».

2. «Я попытался поведать об этом собственному пастору, но он сообщил мне, что это была галлюцинация, по окончании чего я молчу об этом».

3. «Я была весьма общительна в начальной и школе , но я скорее следовала за всеми, чем придумывала что-нибудь новое. Я была последователем, а не фаворитом. По окончании того, как это произошло, и я пробовала поведать об этом подругам, они просто начинали вычислять меня сумасшедшей, — так мне казалось. Я опять говорила об этом и меня слушали с интересом, но позже я слышала как обо мне говорили: „Она вправду мало тронулась“. В тех случаях, в то время, когда я видела, что это замечание легко шутка, я старалась разъяснить все это. Я не пробовала поразить всех, — „Вот здорово, — смотрите, какая ужасная вещь случилась со мной!“ Я лишь желала заявить, что нам нужно больше знать о жизни, значительно больше, чем знаю, скажем, я либо мои привычные».

4. «В то время, когда я пришла в сознание, я попыталась поведать о произошедшем сестрам, каковые за мной заботились. Но они дали совет мне не обсуждать всего этого, поскольку мне это, мол, лишь привиделось».

Как говорит один из моих больных: «Весьма скоро вы начинаете осознавать, что люди не принимают ваш рассказ так, как вам хочется. Вы просто не в состоянии преодолеть какой-то барьер и поведать обо всем этом». Весьма интересно. что лишь в одном случае из всех обследованных мною, доктор нашёл интерес к переживаниям, связанным с предсмертным опытом а также выразил к ним определенную симпатию.

Одна женщина по окончании перенесенного ею вне телесного опыта говорила мне:

«Моя семья и я просили доктора растолковать нам, что со мной случилось. Он заявил, что это частенько случается с людьми на протяжении сильных травм и болей, по причине того, что душа в этих обстоятельствах оставляет тело».

В случае если учесть скептицизм и практически полное непонимание с которым сталкиваются люди, пробующие обсудить пережитый ими предсмертный опыт, то неудивительно, что он в чем-то отклоняется от нормы, потому, что никто не переживал того, что произошло с ним. Как, к примеру, один мужчина сказал мне: «Я был в том месте где никто ни при каких обстоятельствах не был».

Довольно часто бывали случаи, когда в то время, когда по окончании первого детального интервью о перенесенном опыте смерти я сказал этому человеку, что другие говорили мне о совершенно верно таких же ощущениях и событиях, то он переживал чувство огромного облегчения. «Это весьма интересно определить о том, что другие люди пережили такой же опыт, по причине того, что я не осознавал… Я вправду радостен услышать об этом и выяснить, что оказывается не я один прошел через это. Сейчас я знаю, что я не сумасшедший. Для меня это всегда было чем-то совсем настоящим, но я ни при каких обстоятельствах никому ничего не говорил. Я опасался, что обо мне будут думать: „В то время, когда он отключился, то возможно повредился в уме и без того у него это и осталось“. Время от времени я думал о том, что, возможно, и другие переживали такой же опыт как и я, но чуть ли мне удастся встретиться с кем-нибудь, кто знает о таком человеке, по причине того, что я не считал, что кто-нибудь об этом поведает. Если бы кто-нибудь пришел и поведал мне об этом же перед тем, как я побывал в том месте, то я возможно также решил бы, что данный человек , по причине того, что в отечественном обществе это частенько не редкость».

Но, имеется еще и вторая обстоятельство в результате которой кое-какие проявляют сдержанность в рассказах о собственном опыте вторым людям. Они ощущают, что пережитое ими так тяжело обрисовать, это так выходит за рамки отечественного языка, образа мышления и всего привычного существования, что легко безтолку пробовать что-то растолковать.

ВЛИЯНИЕ НА СУДЬБУ

По обстоятельствам, каковые были только что изложены, ни один из моих больных не соорудил себе портативного аналоя и не отправился проповедовать денно и нощно о собственном опыте. Никто не порывался убедить вторых либо постараться всех убедить в действительности того, что им довелось пережить. В действительности, как я убедился, трудность пребывает в совсем обратном: люди в большинстве случаев весьма сдержаны в рассказах о том, что с ними случилось.

Пережитый опыт оказал на их жизнь весьма узкое умиротворяющее действие. Многие говорили мне, что по окончании того, что случилось они ощущают, что их жизнь стала глубже и содержательнее, поскольку именно поэтому опыту они стали значительно больше интересоваться фундаментальными философскими проблемами.

«До этого времени, — это было перед тем как я окончил колледж — я рос в весьма мелком городе. Люди в нем не отличались широким кругозором и я был таким же как и они. Я был обычным школьником. Но по окончании того, как это произошло в моей жизни я захотел знать больше чем я знаю. Не смотря на то, что в то время я не считал, что имеется еще кто-нибудь, кто знает что-либо об этом, поскольку я ни при каких обстоятельствах не выходил за пределы того мелкого мирка в котором я жил. Я ничего не знал ни о физиологии ни о чем-либо втором в этом роде. Все, что я знал, — было чувство, что я как словно бы повзрослел за одну ночь по окончании того как это произошло, по причине того, что это открыло для меня целый новый мир, о существовании которого я кроме того не подозревал. Я думал: „Как много для того чтобы, что следовало бы определить“. Иначе говоря имеется что-то большее в жизни чем танцы и футбол вечером в пятницу. И для меня стало крайне важным знать то, о чем я раньше кроме того не подозревал. Я начал думать: „Где граница для человека и для его сознания?“ Случившееся со мной открыло мне целый мир».

Второе свидетельство: «С того момента, как это произошло, я постоянно думаю о том, что я сделал с моей судьбой и что обязан буду с ней делать. Моя прошедшая судьба — я не удовлетворен ею. Я не считал, что миру что-либо необходимо от меня, поскольку я в действительности делал то, что мне хотелось и без того, как мне хотелось: и я еще живу и могу делать что-то еще. Но по окончании того, как я умирал, все переменилось, сразу после этого опыта. Я начал задумываться, в то время, когда я совершал те либо иные поступки, совершал ли я их вследствие того что они были хорошими для меня? Раньше я реагировал на что-либо легко импульсивно, сейчас же я сначала обдумывал то с чем мне приходиться видеться хорошенько и не торопясь. Мне думается, что все должно проходить через сознание и перевариться в нем.

Я стараюсь делать вещи по возможности значительные и те, по окончании которых мое сознание и моя душа чувствуют себя лучше. Я стараюсь избегать предубеждений и не осуждать людей. Я стараюсь выполнять поступки, каковые хороши сами по себе, а не только нужны лично для меня. И мне думается, что я стал сейчас значительно лучше разбираться в жизни. Я ощущаю, что обязан этим тому, что со мной случилось, другими словами собственному опыту смерти, тому, что я тогда заметил и пережил».

Другие информируют о том, что у них изменилось отношение к физической судьбе, к которой они возвратились. Одна дама, к примеру, весьма об этом: «Это сделало для меня жизнь значительно более полезной».

Один человек сказал мне следующее: «В каком-то смысле это было благословенным событием, по причине того, что до этого сердечного приступа я был через чур занят планированием будущего моих детей и всегда переживал то, что случилось день назад, так что я утрачивал радость настоящего. на данный момент я совсем в противном случае отношусь к судьбе».

Кое-какие упоминают о том, что за счет того, что они прошли через опыт смерти, изменился их взор на соотношение сокровища физического его разума и тела. Это особенно ярко выражено в рассказе одной дамы, которая пережила вне телесный опыт на протяжении собственной близости к смертной казни.

«В тот момент я была значительно больше сосредоточена на состоянии моего разума, чем физического тела. Отечественный разум значительно более неотъемлемая часть нас, чем форма и вид отечественного тела. До этого в моей жизни было все именно напротив. Мое главное главные и внимание интересы были сосредоточены на моем теле, в противном случае, что происходит с моим разумом меня как-то не занимало, — все шло само по себе.

Но по окончании того, как это случилось как раз состояние моего разума стало главным предметом моих забот, а уже на втором месте забота о теле, — оно просто необходимо для поддержания разумной судьбе. Тогда для меня не имело значения, — имеется у меня тело либо нет. Я не думала об этом. Самым главным тогда для меня был мой разум». В весьма маленьком числе случаев больные говорили о том, что по окончании пережитого опыта смерти им казалось, что они получали либо подмечали за собой интуитивные свойства, находящиеся на границе психики.

1. «Затем опыта я чувствую себя как бы духовно обновленным. С того времени многие говорили мне, что я сходу оказываю на них умиротворяющее действие, в то время, когда они взволнованы. Мне думается, что я сейчас лучше ощущаю людей, могу стремительнее улавливать их состояние».

2. «Я пологаю, что по окончании моего опыта смерти у меня появилась одна особенность, — я ощущаю, в то время, когда в жизни вторых людей происходят какие-то неприятности. К примеру, частенько, в то время, когда я нахожусь среди людей, поднимающихся в лифте в учреждении, где я тружусь, мне думается, что я практически просматриваю по их лицам, что с ними происходит и могу заявить, что они нуждаются в помощи и в какой как раз. Неоднократно я заговаривал с людьми, каковые были чем-то расстроены. Я приглашал их к себе в кабинет, дабы поболтать с ними и оказать помощь им».

3. «По окончании того, как я переболел, я ощущаю, что могу улавливать мысли и эмоции людей. Я прекрасно ощущаю, в то время, когда человек чем-то обижен. Я довольно часто могу заявить, что человек желает сообщить еще перед тем, как он начинает сказать. Многие не поверят мне, но у меня было большое количество вправду поразительных примеров. в один раз я был в компании и показал собственный умение. Пара человек, каковые меня до этого не знали, затем поднялись и ушли. Они испугались, что я возможно волшебник либо что-нибудь еще в этом роде. Я не знаю показалась ли у меня эта свойство в тот момент, в то время, когда я был мертв, либо это свойство было у меня и раньше, но как бы спало и я ни при каких обстоятельствах не применял его перед тем, как это со мной случилось».

Это прекрасно согласуется с рассказами об «уроках», каковые вынесли люди из чёрного соприкосновения со смертью. Практически все подчеркивают важность рвения в данной жизни к возвышенной любви к вторым людям, любви необыкновенной и глубокой. Один человек, что встретил светящееся существо, ощущал понимание и полную любовь кроме того в тот момент, в то время, когда жизнь его развернулась подобно панораме чтобы светящееся существо имело возможность ее заметить. Он почувствовал, что вопрос, что задало ему светящееся существо, содержится в следующем, — может ли он таким же образом обожать людей? Он ощущает, что сейчас его обязанность на земле — обучаться таковой любви.

Помимо этого, многие подчеркивают важность приобретенных знаний. В течение их опыта им было сказано, что накопление знаний длится кроме того по окончании жизни. Одна дама, к примеру, по окончании опыта «смерти» стремиться применять любой случай чтобы улучшить собственный образование. Второй мужчина дает следующий совет: «Не имеет значение, в каком вы возрасте, постоянно учитесь . Я пологаю, что обучение, — это процесс, уходящий в вечность».

Никто из опрошенных мной людей не сказал, что выходил из этого опыта с эмоцией морального «очищения» либо совершенства. Никто не показывал эмоции превосходства, — «я святее, чем ты». По-существу, большая часть вынесли чувство, что они, наоборот, должны еще к чему-то стремиться, чего-то достигать. Их видения поставили перед ними новые цели, новые определённое указание и моральные принципы жить в соответствии с ними, но без ощущения мгновенного спасения либо непогрешимости.

Мой юноша был патологическим лжецом


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: