Как сон, как утренний туман

–Я первая, пока не забыла, – начала Саша. – Не знаю, было ли то в действительности либо это плод моей фантазии, но я все это видела и волновалась весьма ярко а также мало расстроилась, в то время, когда проснулась и осознала, что это лишь сон.

Я была очень небольшая девочкой, но у меня не было физического тела, и люди меня не видели. Но меня видели все остальные. Я никак не имела возможности согласиться с этим, поскольку почему-то думала, что должно быть все напротив. Я все время желала всем оказать помощь, а выходило снова напротив.

на данный момент я соберусь и начну говорить события, каковые случились со мной, в противном случае они начинают растворяться в чувствах.

Я стою на площадке с колоннами по периметру, на которых лежит крыша. Ярко светит солнце. Ветром колышутся ветви деревьев. На большом растоянии внизу берег моря, рыболовные лодки, люди. Чуть дальше селение. Десятка два построек. И внезапно передо мною происходит множество событий, родных и далеких, в пространстве и времени, как словно бы со мной и без меня, и заканчиваются они трагически для юный ее ребёнка и матери. В общем, я решила все поменять.

Когда я это решила, то заметила, что нахожусь высоко в небе. И внезапно все провалилось сквозь землю, все затянулось густым туманом, и ничего не было видно. Мне стало не по себе, я сжалась в комок и начала плакать. И в следующее мгновение осознала, что я – тучка, и мои слезы полились дождем. И люди внизу побежали в собственные укрытия, я кроме того зданиями это назвать не могу. А я каплями дождя пролилась на землю, и соком поднялась в растущем на берегу персиковом дереве, под которым сидел парень. Он не побежал в селение, и был целый промокший.

парень думал о ней, той, которая позже родит ему ребенка, не зная, что с ним случится несчастье, и я решила помешать такому ходу событий.

Я превратилась в его желание съесть персик, и, пробравшись в него, я усыпила его и продемонстрировала ему второй вариант будущего: любви без катастрофы, но уже с другой девушкой. И он проспал то время, в то время, когда отправился торговый караван, останавливавшийся в том селении, с которым уехала понравившаяся ему женщина. И вместо погонщика ушел второй парень.

И вот я стою на каменной площадке под навесом, и слышу женский голос, и оборачиваюсь. Передо мной стоит богиня Афина Паллада и радуется.

– Это прекрасно, Эрида, что ты расстроила далеко идущие замыслы одним безобидным дождиком, но твое «верно» сродни капризу детскому, потому как перечеркнуло и отодвинуло что-то ответственное в неизвестность. Ты своим глазами и заплаканным сердцем не все заметила и поняла.

Афина взмахнула рукой, и неизвестно откуда показались две белые как снег полупрозрачные феи. Они подхватили меня, и я снова появилась в небе, в тот момент, в то время, когда все началось.

Лишь это была уже вторая «я», потому как первая с заплаканными глазами возмутила пространство собственными ручонками, и оно устремилось к ней сгущающимся туманом.

Я взглянула вниз и заметила, что рыбаки, предвидя ливневой дождь, устремились в селение, и лишь один парень как-то необычно наблюдал в небо. Мне показалось, что он наблюдал на меня обширно открытыми глазами. Позже он присел под деревом и закрыл глаза.

В его голове роились разновидные мысли, вернее, еще не мысли, а, формирующиеся ощущениями, эмоции. Но они неспешно, как пазлы, складывались в прекрасные образы, из которых мелкими струйками потекли лаконичные фразы:

Вода бушующего моря способна радость либо горе дарить любому рыбаку, но вот улов она приносит совсем не тем, кто слезно требует, а тем, кто меньше на боку лежит, а больше ходит в море, так, значит, все дело в споре…

Совсем второе в небесах. Как словно бы в том месте печалится и плачет, руками ноги обхватив, одна из тех красивых див, что видит вдаль. Каприз погоды – ее каприз. Морские воды, себя туманом устремив, ее от глаз земных скрывают, скорбь ненужную смывают, позже дождем ее пролив.

Так, значит, не редкость власть, перед которой кротка страсть, которая простые слезы, не редкость, превращает в грозы; заботы тают перед ней, как словно бы с ними спорит время; она не знает слова бремя, пред ней равны грёзы и труды. Так, значит…

И он срывает, с уже омытого дождем земного древа, плод красивый, не вытирая девы слез, его вкушая, попадает в глубины тайн девичьих мечт и безмятежно засыпает. И без него в далекий путь обоз торговый выступает, с собою увозя судьбу.

Я осознала, уже не сбыться тому, что было должно быть. И двум сердцам уже не биться одной любовью в унисон. Всему виною данный сон.

В любви ребенок не родится, и много трепетных ночей, чувств и речей… уже не сбыться, и юноше тому уже поэтом страстным не появиться…

Я внезапно заметила себя снова на каменной площадке, перед Афиной Палладой. В руках у нее были весы, на одной чаше которых было мое желание не допустить катастрофу трех человек, и чаша была внизу.

Но вот Афина положила на другую чашу неведение людьми, непонимание высоких эмоций, и вызванные этим трагедии во многих семьях еще на многие годы, и все эти катастрофы пронеслись перед моими глазами, и вторая чаша весов камнем опустилась вниз, и сердце мое сжалось.

– Это лишь часть привнесенных тобою трансформаций, хорошая девочка. Но имеется еще вторая часть, пока не показанная. парень данный, не считая обогащения человечества высокой поэзией, нес в себе еще одно назначение, которое имел возможность выполнить лишь в сочетании выполненного первого и той трагедии, которая должна была случиться. И лишь подготовленное сердце его имело возможность пройти через такое опробование и не ожесточиться, а насытиться новым качеством, благодаря которому в следующем воплощении парень данный, уже будучи великим полководцем, а не поэтом, не смалодушничал и принял верное ответ, благодаря которому…

Желаешь взглянуть, что случится по причине того, что он не готовься принять верное ответ? – Афина взглянуть на меня таким взором, что у меня все поплыло перед глазами, и я проснулась, чувствуя себя все еще, как в тумане, как словно бы сон не желал отпускать меня.

Я знала, что стоит мне не обращать внимания, и он может продолжиться…

Саша закончила собственный рассказ. И, не смотря на то, что у всех сложилось чувство, что она поведала не всё, никто не проронил ни слова.

– Вы думаете, это все из-за «Равнины мечт»? Но из-за чего как раз мне такое приснилось? Неужто такое могло быть в действительности? Из-за чего вы молчите?

На выручку пришел Мишар:

– Не следует тревожиться, внучка. Во-первых, не только тебе что-то снилось, во-вторых, «Равнина мечт» насыщена вторым пространством, мерностью и временем. И пробовать дать оценку происходящему в том месте с простой точки зрения не следует. Лишь полноценная насыщенность соответствующими чертями разрешит адекватно это сделать. А до тех пор пока можно считать это увлекательным опытом и еще одним шагом на встречу к новым возможностям.

И кто же следующий рассказчик? Тем более, что мы не забываем: поведавший собственный сон отсекает собственные кармические привязки к нему.

– Тогда я, – поспешила Мила, – лишь я не все так четко не забываю, как Саша. Опасаюсь, что будет неинтересно. Но я тем более не желаю, дабы за мной ходило то, чего я не помню. на данный момент я поразмыслю, с чего начать. И, действительно, все быстро уходит из памяти, как словно бы вытесняется либо покрывается новыми впечатлениями. Алим, сделай, прошу вас, чаю, в противном случае в горле першит, словно кто-то намерено мешает сказать.

– И мне, я также желаю. Да, возможно, всем сделай, – внесла предложение Саша.

Алим отправился ставить чайник, а Мила пробовала собраться с мыслями, проговаривая обрывки виденного во сне. Было такое чувство, что пространство помещения неспешно делается иным… иным во времени.

Typ


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: