Как тренировать интуицию

Ваша предположение, что на следующий день будет ливень, – это субъективная уверенность, но не нужно разрешать себе верить всему, что приходит в голову. Дабы быть нужными, ваши убеждения должны ограничиваться логикой возможности. Если вы вычисляете, что возможность дождя на следующий день 40 %, кроме этого направляться верить, что возможность того, что дождя не будет, сост авляет 60 %, и не нужно верить, что возможность дождя на следующий день утром 50 %. А если вы верите, что кандидат Х. станет президентом с возможностью 30 % и, при избрания, будет переизбран с возможностью 80 %, то вы должны верить, что он будет избран два раза с возможностью 24 %.

Правила, ответственные для случаев наподобие задачи о Томе В., предлагаются байесовской статистикой. Данный ответственный современный подход к статистике назван в честь преподобного Томаса Байеса, британского священника XVIII века, сделавшего первый большой вклад в ответ важной задачи: логику того, как направляться поменять собственный вывод в присутствии фактов. Правило Байеса определяет, как сочетать существующие убеждения (априорные возможности) с диагностической сокровищем информации, другими словами как догадку направляться предпочитать альтернативе. К примеру, если вы вычисляете, что 3 % студентов-магистров занимаются компьютерными науками (априорная возможность), и кроме этого вычисляете, что, если судить по описанию, Том В. в четыре раз а возможнее изучает как раз их, чем другие науки, то по формуле Байеса нужно считать, что возможность того, что Том В. – компьютерщик, образовывает 11 %. В случае если априорная возможность составляла 80 %, то новая степень уверенности будет 94,1 %, и без того потом.

Математические подробности в данной книге не серьёзны. Нужно не забывать два серьёзных положения о ходе байесовских рассуждений и о том, как мы его в большинстве случаев нарушаем. Во-первых, априорные возможности ответственны кроме того при наличии информации о разглядываемом случае. Довольно часто это интуитивно не разумеется. Во-вторых, интуитивные впечатления о диагностической ценности информации довольно часто преувеличены. WYSIATI и ассоциативная когерентность заставляют нас верить в истории, каковые мы сами для себя придумываем. Главные правила упорядоченных байесовских рассуждений формулируются весьма легко:

• Оценку возможности результата направляться основывать на точной априорной возможности.

• Нужно сомневат ься в диагностической сокровище вашей информации.

Оба правила несложны и ясны. Как ни необычно, меня ни при каких обстоятельствах не учили, как ими пользоваться, а также на данный момент следование им думается мне неестественным.

Беседы о репрезентативности

«Газон ухожен, секретарь в приемной выглядит специалистом, мебель прекрасна, но из этого не нужно, что компанией прекрасно руководят. Надеюсь, совет директоров не отправится на предлогу у репрезентативности».

«Эта новая компания выглядит многообещающе, но априорная возможность успеха в данной отрасли низкая. Откуда мы знаем, что в этом случае все будет по-второму?»

«Они всегда делают одну и ту же неточность: предвещают маловероятные события на основании недостаточных данных. В случае дефицита информации неизменно лучше придерживаться априорных возможностей».

«Я осознаю, что данный изобличительный отчет, возм ожно, основывается на веских доказательствах, но уверены ли мы в этом? При его рассмотрении направляться учитывать сомнительность данных».

Линда: лучше меньше

В отечественном самом известном опыте, позвавшем больше всего споров, обращение шла о вымышленной даме по имени Линда. Мы с Амосом придумали ее, дабы убедительно продемонстрировать роль эвристики в суждениях и несовместимость эвристических способов с логикой. Линду мы обрисовывали так:

Линде 31 год, она не замужем, откровенная и весьма умная. В университете изучала философию. Будучи студенткой, она уделяла большое количество внимания социальной справедливости и вопросам дискриминации, и принимала участие в демонстрациях против применения атомного оружия.

В 1980-е годы, услышав это описание, все смеялись, по причине того, что срочно осознавали, что Линда получала образование Калифорнийском университете в Беркли, что в то время слав ился собственными радикальными, политически активными студентами. В одном из опытов мы предоставили испытуемым перечень из восьми сценариев развития событий, вероятных для Линды. Как и в задаче про Тома В., кое-какие располагали их по репрезентативности, другие – по возможности. Задача про Линду напоминает задачу про Тома В., но с некоторыми серьёзными трансформациями.

Линда – учительница начальной школы.

Линда трудится в книжном магазине и занимается йогой.

Линда – активистка феминистского перемещения.

Линда – социальный работник в психиатрии.

Линда – член Лиги дам-избирательниц.

Линда – кассир в банке.

Линда – страховой агент.

Линда – кассир в банке и активистка феминистского перемещения.

По многим показателям видно, что это старое задание. Лига дам-избирательниц уже не играется таковой роли, ка к раньше, а идея о феминистском «перемещении» думается необычной из-за трансформаций в статусе дам, случившихся за последние тридцать лет. И все-таки кроме того в эру «Фейсбука» легко предугадать практически единодушное вывод: Линда прекрасно подходит на роль активной феминистки, хорошо – на роль сотрудницы книжного магазина, занимающейся йогой, и вряд ли подходит на роль страхового агента либо банковского кассира.

Сейчас обратите внимание на принципиальный момент: похожа ли она больше на кассира либо на кассира – активистку феминистического перемещения? Все сходятся во мнении, что Линда больше подходит под образ «кассира-феминистки», чем под стереотипное представление о кассирах. Простые кассиры – не феминистки, добавление данной подробности делает историю более когерентной.

Ответственное изменение содержится в оценках возможности, потому, что между этими двумя сценариями существует логическое отношение. Представьте себе диаграмму Венна. Множество кассиров-феминисток всецело включе но во множество кассиров, потому, что любая кассир-феминистка – кассир. Следовательно, возможность того, что Линда – кассир-феминистка, обязана быть меньше возможности того, что она – кассир. Чем больше подробностей вероятного события вы упоминаете, тем меньше его возможность. Так, задание порождает конфликт между логикой вероятности и предчувствием репрезентативности.

Первый опыт был межкатегориальный (between-subject). Любой участник знакомился с семью вариантами, среди которых был лишь один ответственный пункт («кассир» либо «кассир-феминистка»). Кое-какие располагали ответы по сходству, другие – по возможности. Как и при с Томом В., «кассир-феминистка» и в том и другом случае появилась в среднем выше расположенной, чем легко «кассир».

После этого мы совершили внутрикатегориальный (within-subject) опыт, представив испытуемым приведенный выше перечень вопросов, где «кассир» размешался на шестом месте, а «кассир-феминистка» – на по окончании днем. Мы были уверенны, что участники увидят отношение между двумя вариантами и поступят в соответствии с логикой, а потому не планировали проводить отдельный опыт. В лаборатории проходило еще одно изучение, и моя помощница попросила участников прошлого опыта перед уходом заполнить анкету про Линду.

В лотке на столе собрался дюжина опросников. Я мельком проглядел их и понял, что все участники сочли «кассира-феминистку» более возможной, чем легко «кассира». Я тогда так удивился, что до сих пор не забываю и серый железный стол, и где кто стоял в тот миг, в то время, когда я сделал собственный открытие. Я позвонил Амосу и в громадном беспокойстве поведал ему, что в столкновении логики с репрезентативностью победила репрезентативность!

Выражаясь языком данной книги, отмечается неточность Совокупности 2: у испытуемых была возможность подметить, что уместно применить правила логики, потому, что в перечень были включены оба варианта. Они данной возможностью не воспользовались. Расширив опыт, мы поняли, что логику возможности нарушили 89 % студентов из отечественной выборки. Мы твердо думали, что респонденты, опытные статистику, справятся лучше, и потому задали те же вопросы аспирантам программы изучения принятия ответов Стэнфордской высшей школы бизнеса, прослушавшим направления по теории возможностей, теории и статистике принятия ответов. Мы опять удивились: 85 % этих опрощеных кроме этого сделали вывод, что «кассир-феминистка» возможнее, чем легко «кассир».

Позже мы предпринимали все более отчаянные попытки избавиться от неточности, воображая Линду многочисленным группам людей и задавая им несложный вопрос:

Какой из вариантов возможнее?

Линда – кассир.

Линда – кассир в банке и активистка феминистского перемещения.

Эта урезанная версия задания сделала Линду знаменитостью в определенных кругах и привела к годам полемики. Приблизительно от 85 до 90 % студенто в больших университетов – вопреки логике – выбрали второй вариант. Что примечательно, они не через чур стыдились собственной неточности. В то время, когда я с некоторым негодованием поинтересовался у громадной аудитории: «Вы осознаёте, что нарушили элементарное логическое правило?!», кто-то из задних последовательностей прокричал мне в ответ: «И что?», а студентка старших направлений, допустившая ту же оплошность, растолковала ее так: «Я думала, вы моим мнением».

Выражения «неточность умозаключения» либо «фальшивый довод» в большинстве случаев применяют, в то время, когда люди не используют нужное и уместное логическое правило. Мы с Амосом ввели понятие неточность конъюнкции, которую совершают, в то время, когда при ярком сравнении уверены в том, что совпадение двух событий (в этом случае того, что Линда – феминистка и кассир) вероятно скорее, чем одно из них.

Как и иллюзия Мюллера-Лайера, неточность конъюнкции думается привлекательной, даже если вы ее выявите. Натуралист Стивен Джей Гулд, зная пр авильный ответ, так обрисовал собственную борьбу с задачей про Линду: «В голове прыгал маленький гомункулус, крича: „Она не может быть легко кассиром, почитай ее описание!“» «Маленький гомункулус» Гулда – это, конечно же, настойчивая Совокупность 1 (в то время терминологии двух совокупностей еще не существовало).

Только в одном из отечественных опытов большая часть испытуемых дали верный ответ на сокращенную версию задачи про Линду: 64 % из группы студентов старших направлений на факультете социальных наук в Беркли верно посчитали, что финал «кассир-феминистка» менее возможен, чем легко «кассир». В версии с восемью вариантами ответа, приведенной в начале главы, лишь 15 % подобной группы студентов старших направлений сделали таковой выбор. Отличие поучительна. В более долгой версии два самых серьёзных варианта поделены пунктом «страховой агент», и читатели оценивали их раздельно, не сравнивая. Более маленькая версия, наоборот, потребовала прямого сравнения, которое мобилизовало Сис тему 2 и разрешило практически всем студентов, опытных статистику, избежать неточности. К сожалению, мы не изучили обоснование неверного выбора достаточно большого меньшинства (36 %) в данной группе.

Предложенные респондентами оценки возможности и в задании про Тома В., и в перечне вопросов про Линду в точности соответствовали оценкам по репрезентативности (сходству со стереотипами). Репрезентативность – это часть группы тесно связанных базисных оценок, каковые вполне возможно генерируются совместно. Самые репрезентативные результаты в соединении с описанием личности дают самые когерентные истории – необязательно самые возможные, но похожие на правду, а опрометчивые люди легко путают понятия когерентности, вероятности и правдоподобия.

Некритическая замена возможности правдоподобием пагубно воздействует на оценки при применении сценариев в качестве инструментов прогнозирования. Следующие два сценария представили различным группам прося оценить их возможность:

В будущем году в Северной Америке произойдёт наводнение, в котором погибнет более 1000 человек.

В будущем году в Калифорнии случится землетрясение, которое приведёт к наводнению, и погибнет более 1000 человек.

Сценарий о землетрясении в Калифорнии более правдоподобен, чем сценарий о наводнении в Северной Америке, не смотря на то, что его возможность, непременно, ниже. Как и ожидалось, вопреки логике, сценарий с бо?льшим числом подробностей посчитали более возможным. Это – ловушка для их клиентов и прогнозистов: сценарии с дополнительными подробностями более убедительны, но сбываются с меньшей возможностью.

Дабы оценить роль правдоподобия, обдумайте следующие вопросы:

Что возможнее?

У Марка имеется волосы.

У Марка яркие волосы.

и

Что возможнее?

Джейн – учительница.

Джейн – учительница и ходит на работу пешком.

У обоих вопросов та же логическая структура, что и у задачи про Линду, но неточностей в ответах на них не бывает, потому, что более подробный вариант не думается более правдоподобным, более когерентным либо лучшей историей. когерентности и Оценка правдоподобия не предлагает ответа на вопрос о возможности. В отсутствие конфликта с интуицией логика торжествует.

М Норбеков. Тренировка интуиции


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: