Как возможно онтологическое познание, или

Как вероятна метафизика (Второй раздел

«Проведение обоснования метафизики»)

Проф. В.А. Конев

Коллеги, сейчас мы читаем и обсуждаем второй раздел книги Хайдеггера, в котором создатель, разбирая и трактуя «Трансцендентальную Трансцендентальную» логику «и эстетику» «КЧР», прослеживает, как, согласно его точке зрения, Кант выстраивает обоснование метафизики.

Данный раздел книги Хайдеггера складывается из двух частей, неравных по размеру. В первой части создатель реконструирует познание Кантом познания. Он отмечает, что сам Кант тематически не определяет, что такое познание, поскольку уверен в том, что данный вопрос ясен сам по себе (С.12). Хайдеггер говорит о том, что для «КЧР» принципиально важно, что познание, во-первых, выступает как человеческое познание, а, во-вторых, что оно имеется в первую очередь созерцание (В том месте же). Думается необычным, что нужно показывать на человеческий темперамент познания и что оно имеет собственный исток в людской разуме. Но для Хайдеггера это указывает, что познание связано с конечностью разума, что конечность входит в саму сущность познания. В чем это выражается? В том, что разум имеет перед собой предмет знания, что он и обязан созерцать, он им ограничен, и тем он отличается от божественного разума (познания), что «в созерцании в первый раз творит созерцаемое сущее как таковое» (С.13). Божественное созерцание – это творческое, продуктивное созерцание, тут сходится само представление [представливание, говорит Хайдеггер устами переводчика (В том месте же)] сущего и познание его (Всевышний представил – и это уже стало!), а человеческое созерцание не творческое (какое количество не мни желаемое, оно от этого не покажется). Но в случае если конечное познание «по собственной сущности есть вос-принимающе определяющим созерцанием сущего, то чтобы было вероятно конечное познание сущего, оно должно быть основано предшествующем любому восприятию познании бытия сущего (Курсив мой – В.К.). Следовательно, для возможности конечного познания сущего нужным есть не-принимающее (мнимо неконечное) познание, подобное творческому созерцанию» (С.21). Познание бытия сущего (а не самого сущего) должно идти в первых рядах, быть априорным, оно должно иметь бытие вместе с актом его понимания, что совершает его подобным творческому созерцанию. И Хайдеггер уверен в том, что обоснование метафизики должно распознать то сущностное основание конечного познания, тот исток его, что делает вероятным знание сущего, воображая его бытие. Таким основанием, по Канту, есть априорный синтез рассудка и чувственности, исходя из этого «обоснование метафизики – это набросок возможности априорного синтеза; его сущность должна быть выяснена, а ее [метафизики – В.К.] происхождение из ее начального основания предъявлено” (В том месте же).

Хайдеггер пытается продемонстрировать, что познание априори – это особенный род познания, это познание онтологическое (т.е. знание самого бытия), а познание, которое следует за ним, — это познание онтическое (т.е. знание сущего). И это соответствует тому, в чем сам Кант видел сущность познания априори: оно знает собственный предмет без обращения к нему. В этом и состоит суть коперниканского поворота в проблеме познания. Вся предшествующая философия начинала с выяснения того, что такое предмет, Кант же начинает с того, как задается знание предмета, чем оно определяется. Э. Кассирер так писал об этом: «В случае если прошлая метафизика сначала и исконно информировала о каком-либо качестве вещей, то Кант исследует и расчленяет в первую очередь утверждение познания предмета, дабы установить, что же положено и что имеется в виду под ним, под отношением (к предмету – В.К.), о котором оно говорит» (Кассирер Э. учение и Жизнь Канта. Спб., 1997. С. 115-116). Это отношение к предмету – трансценденция – и делается предметом анализа Канта. Так рождается трансцендентальная философия – философия о трансценденции. И Хайдеггер в течении всей собственной работы подчеркивает данный исходный пункт, что интересует Канта: как такое конечное существо как человек (конечный разум) может знать что-то (сущее), что имеется вне его, что-то совсем иное.

Итак, Кант занимается условиями познания, условиями трансценденции знания, условиями выхода его к объектам, исходя из этого его философия имеется трансцендентальная философия. «Я именую трансцендентальным всякое познание, — пишет Кант в «КЧР», — занимающееся не столько предметами, сколько видами отечественного познания предметов, потому, что это познание должно быть вероятным априори» (Кант И. Произведения: В 6 т. Т. 3. М., 1964. С.121). Тут термин трансцендентальное познание очевидно употребляется в двух смыслах: во-первых, трансцендентальное познание – это изучение видов познания предметов, т.е. априорных форм познания, во-вторых, трансцендентальное познание – это само познание предметов через виды предметов. В первом случае трансцендентальное познание имеется трансцендентальная философия, во втором случае – само онтологическое познание, т.е. онтология.

И вот во второй части (часть В) второго раздела книги светло синий показывает, как, по Канту, вероятно онтологическое познание, а логика построения структуры онтологического познания объявляется Хайдеггером стадиями обоснования онтологии (либо метафизики). Я не буду детально разбирать текст Хайдеггера, это было бы утомительно, желаю лишь остановиться на некоторых, с моей точки зрения, принципиальных моментах.

Первое – сама методика интерпретации Хайдеггером текста Канта. Это красивый пример работы с текстом. Что делает Хайдеггер? Он вычленяет основную проблему Канта и поворачивает ее в сторону собственной неприятности. Основная неприятность Канта – внутренняя возможность априорного синтеза, потому что «КЧР», как мы знаем, ставит вопрос о том, как вероятны синтетические суждения a priori. Поворот Хайдеггера – возможность априорного синтеза имеется возможность онтологического познания, потому что синтез это и имеется некая деятельность познающего ума (познающего конечного существа – Dasein), из-за которой появляется знание, которое больше того, что имеется в уме, появляется знание о предметах вне ума. Для Хайдеггера, как мне представляется, именно это принципиально важно – синтез имеется онтологический синтез, синтез предмета, что объективен, определяющий знание, ставит границы рассудку, дает основание объективности знания, синтез пред-оставляет предмет. «В пред-оставлении как таковом проявляется что-то, что имеется наоборот, что-то противостоящее» (С.41). Это наоборот сопровождается принуждением, с которым и обязан принимать во внимание рассудок (В том месте же). Сопротивление оказывает не какое-то сущее, приток ощущений, а «предварительное противостояние бытия», которое порождается деятельностью синтеза (В том месте же). Как раз порождение наоборот и делается основанием синтетических суждений a priori в онтическом познании конкретных наук, каковые дают приращение знаний.

Второе – выделив основную проблему и дав ей интерпретацию, исходя из собственной идеи = идеи фундаментальной онтологии, Хайдеггер сооружает логику ее анализа, которую он воображает как логику развития обоснования метафизики (онтологического синтеза). Тут Хайдеггер следует за композицией «КЧР», он идет по порядку глав книги Канта, но дает собственную градацию этапов раскрытия внутренней возможности априорного синтеза, выделяя пять стадий обоснования возможности онтологического познания. При рассмотрении каждой стадии Хайдеггер обращается к отдельным, с его точки зрения, главным фрагментам текста Канта, каковые дают ему возможность выделить то, что интересует как раз его в кантовском анализе. Исходя из этого при обращении к «Трансцендентальной дедукции категорий» он выбирает первое, а не второе издание «КЧР», так как в нем, по Хайдеггеру, больше выделена конечность чистого разума по большому счету, при обращении к «Аналитике основоположений» выбирает для анализа лишь две главки: «О схематизме чистых рассудочных понятий» и «О высшем основоположении всех синтетических суждений». Выделение главных глав (фрагментов) дает ему возможность выделить то, что его в первую очередь интересует в Канте (вступить с Кантом в мыслящий диалог), а, иначе, дает ему возможность все другое в тексте «КЧР» просматривать, исходя из этих доминант. Я бы заявил, что Хайдеггер из текста «КЧР» делает гипертекст, посвященный проблеме априорного синтеза.

Третье – посмотрим, как Хайдеггер развивает собственный анализ стадий обоснования метафизики, внутренней возможности априорного синтеза, либо внутренней возможности онтологии.

Еще раз, о чем идет обращение. Речь заходит о возможности знания не сущего, а состава бытия сущего, о бытии сущего. А это не одно да и то же. Знать некое содержание = онтическое знание вовсе не свидетельствует знать это сущее в его бытии. М.К. Мамардашвили приводит таковой пример: идет театральное представление, и некоторый марсианин его замечает. Он не знает, что это театр, а считает, что это и имеется жизнь землян. Из представления не извлекается жизни и знание театра, оно должно быть добавлено к восприятию представления. Либо второй пример. Вот штопор. Это винт с позиций физического описания. И никакая физика не имеет возможности заявить, что это штопор, т.е. средство для извлечения пробок из бутылок, если ты до физики не знаешь, что имеется цивилизация, где жидкости сохраняются в бутылках, каковые закрыты пробкой и т.п. Т.е. должно быть онтологическое знание = мы имеется в таковой цивилизации, и тогда знаем штопор, а физика дает знание явления – винт. «Мы можем постигать лишь вещи, каковые относятся к миру, в котором уже (курсив мой – В.К.) что-то произошло», — пишет Мамардашвили (См.: Мамардашвили М.К. Кантианские вариации. М., 1997. С.69-74). Вот это уже и имеется априорное. Уже произошло, уже завязалось, уже синтезировалось. В этом кантовская неприятность синтеза. «Синтез свидетельствует, — пишет Мамардашвили, — что обнаружение факта, описание его не владеет определенностью, в случае если к нему (описанию – В.К.) что-то не добавлено. Причем додаваемое независимо от содержания описания» (В том месте же. С.75). Так же осознаёт синтез и Хайдеггер.

Еще одно мысль. Обращение всегда идёт о внутренней возможности синтеза (онтологии, опыта). Хайдеггер обращает внимание на это слово внутреннее, значит – в душе. Но тогда, какая дисциплина обязана раскрыть данный внутренний исток синтеза. Психология? Логика? Хайдеггер говорит, покинем данный вопрос открытым и будем о способе аналитики (С.22). Но, для Хайдеггера, данный вопрос все-таки решен – этим обязана заняться фундаментальная онтология, аналитика Dasein. Я пологаю, что способ критического анализа – это способ анализа значимого бытия, исходя из этого в итоге философия культуры, критическая онтология культурного бытия может стать тем полем, где решаются неприятности души, которая объективирована в мире значимого бытия, в мире историчности.

Итак, Хайдеггер уверен в том, что обоснование онтологии проходит в «КЧР» пять стадий, каковые обозначаются им следующим образом: 1) сущностные элементы чистого познания;
2) сущностное единство чистого познания; 3) внутренняя возможность сущностного единства онтологического синтеза;
4) база внутренней возможности онтологического синтеза;
5) полное сущностное определение онтологического познания.

Первая стадия обоснования онтологического познания – раскрытие сущностных элементов чистого познания. Чистое познание, либо априорное познание, либо онтологическое познание, имеется подобие творческого, а не принимающего познания. В ходе его осуществления задается бытие сущего, оно делается вероятным для познания. Эта возможность чистого познания зависит от двух элементов, каковые выделяет Кант. Во-первых, это чистое чувственное познание, которое через время и пространство как собственные формы определяет возможность целостного созерцания и организует его. Время, считает Хайдеггер, главная форма созерцания, поскольку тут предмет созерцания рождается самим созерцанием (чувство длительности и имеется сама продолжительность времени). Во-вторых, это чистое его формы и мышление – понятия, ноции, т.е. такие понятия, содержание которых рождается самим размышлением, рефлексией над единством представлений, подводимых под понятия. Черта Хайдеггером категорий как чистых понятий рассудка, роли рефлексии в образовании таких понятий, особенность содержания их, которое заключено в воображаемых единствах и т.п., весьма продуктивна и возможно с успехом использована в учебном курсе при анализе изюминок категориального мышления.

Вторая стадия – обоснование сущностного единства чистого познания. Тут основное слово для Хайдеггера – сущностное единство. Эта сущность определяется чистым синтезом. Синтез характерен и чувственному познанию, и рассудку, но он должен быть представлен и сам по себе, считает Хайдеггер. И таким понятием чистого синтеза выступает, по Хайдеггеру, свойство воображения. Свойство воображения имеется сам чистый синтез, имеется свойство единения многообразного. Это и имеется онтологический синтез, поскольку он позволяет единения многообразного в некое сущее. Говоря о сущностном единстве чистого познания, Хайдеггер, следуя за Кантом, обращается к «Аналитике понятий». Но он говорит о том, что, не смотря на то, что Кант и вычисляет логику, на базе которой он вводит совокупность собственных априорных понятий, главным элементом, объединяющим чистое познание (он это делает, считает Хайдеггер, вследствие того что трудится в традиции формальной логики, для которой мышление в понятиях и имеется познание), в действительности, не по архитектонике «КЧР», а по сути перемещения кантовской мысли единство познания коренится в чистом синтезе, в воображении, в онтологическом познании, в способности понятий, категорий содержать в себе созерцание. Принципиальным в сущности категорий есть «как раз чистая созерцательность ноции», — пишет Хайдеггер (С.36). И Хайдеггер всячески желает продемонстрировать, что никакой упор Канта на логическое не затмевает кроме того у него созерцательность, что трансцендентальная логика не отбрасывает трансцендентальную эстетику. В этом пункте Хайдеггер и расходится с Кантом, считает Кассирер.

Подчеркивая значение свойства воображения для познания, Хайдеггер делает ее не только срединным и третьим элементом чистого познания, но и главным – сущностным.

Третья стадия – обоснование внутренней возможности сущностного единства онтологического синтеза. Тут основное слово – возможность. Возможность онтологического синтеза – это вопрос о предмете представления, о предмете по большому счету. Что делает вероятным онтологический синтез, т.е. возможность того, что конечное существо пред-оставляет что-то себе. Эта возможность обусловлена единством апперцепции, единством сознания, а последнее основано на способности воображения. Тут Хайдеггер обращается к кантовской трансцендентальной дедукции категории. Но он не идет за формальным перемещением мысли Канта, для которого дедукция категорий имеет суть доказательства правомерности притязаний категорий на их соответствие чувственности, поскольку он берет понятие дедукции в юридическом смысле, а не логическом. Хайдеггер дедукцию осознаёт по-второму – она пребывает в аналитическом раскрытии структуры чистого синтеза, а структура чистого синтеза имеется структура трансценденции, в которой раскрывается конечному разуму предметность как таковая. По Хайдеггеру, прояснение трансценденции конечного разума и есть целью кантовской дедукции категорий. Последние связывают и поддерживают единое целое внутреннего сущностного строения трансценденции и делают вероятным пред-стояние сущего (С.39-40). Предмет по большому счету возможно противопоставлен лишь целостному единству апперцепции.

Четвертая стадия обоснования – анализ базы внутренней возможности онтологического познания. Тут основное слово – база. База онтологического познания (либо трансценденции) – это схематизм рассудка. Кант излагает учение о схематизме в главе «О схематизме чистых понятий рассудка», которую Хайдеггер (как и сам Кант) вычисляет ядром критики. Схематизм рассудка имеется работа свойства воображения по формированию схем-образов, чистых наглядных видов предметов, каковые даются понятиям (категориям). Этот свойством воображения чистый вид предмета понятиям делает вероятным их приложение к предметам опыта. В базе чистых схем лежит время, поскольку время – это и имеется чистый вид (образ) и возможность вида сама в себе (С.59). Разные схемы, рождаемые свойством воображения, дают определения времени. Схематизм формирует чистые чувственные образы понятий, и Хайдеггер именует это «пресуществление чувственным понятия» (С.51-52).

С позиций Хайдеггера, глава о схематизме – центральная глава «КЧР», так как как раз тут ставится вопрос о сущности метафизики. Из-за чего? По причине того, что, по Хайдеггеру, схематизм – это не просто вопрос о подведении под понятия либо приведение к понятиям, а вопрос о возможности образования неспециализированных понятий по большому счету (С.63). Каким характером общности владеют общие онтологические, т.е. метафизические, понятия, если они не являются обобщением эмпирического опыта? И Хайдеггер показывает вследствие этого: «Неприятность схематизма чистых понятий рассудка – это вопрос о внутренней сущности онтологического познания» (В том месте же). Они появляются на уровне быть, а не на уровне знать, исходя из этого их общность это общность generalis в определении онтологии как metaphysica generalis, т.е. общность, которая обнаруживается в бытии, а не в сущем. «Делается полностью светло, — заключает Хайдеггер, — в случае если Кант в главе о схематизме ставит проблему понятийности пра-понятий как трансцендентальных схем, то учение о схематизме чистых понятий рассудка есть решающей стадией обоснования metaphysica generalis» (В том месте же).

Пятая стадия обоснования – полное сущностное определение онтологического познания. Обращаясь к главе «О высшем основоположении всех синтетических суждений» «КЧР», Хайдеггер подводит результат собственной интерпретации кантовской концепции априорного синтеза как обоснования метафизики. Данный результат содержится в том, что «онтологическое познание имеется не что иное, как изначальное образование трансценденции», а потому «высшее основоположение должно содержать центральное сущностное определение трансценденции» (С.65). И Кант, показывает Хайдеггер, видит в трансценденции возможность опыта: «возможность опыта – это то, что априори дает всем отечественным познаниям объективную действительность» (Кант И. Собр. Соч.: В 6 т.
Т. 3. С.233). Исходя из этого описание трансценденции в ее полной сущности будет определением «условий возможности опыта». Трансценденция заключает в себе, во-первых, «предварительное себя-обращение к…», и, во-вторых, «возможность пред-стояния предмета» (С.67). «Итак, — заключает Хайдеггер, — возможность конечного познания, т.е. опробования испытываемого как такового, подчиняется двум условиям. Этими двумя условиями обязана ограничиваться полная сущность трансценденции. Это ограничение возможно совершено положением, высказывающим базу возможности синтетических, т.е. само собой разумеется познающих суждений, и как таковое сначала есть значимым для всех» (В том месте же). Кант дает такую окончательную формулировку «высшему основоположению любого синтетического суждения»: «Условия возможности опыта по большому счету сущность вместе с тем [в цитате из текста «КМ»: одновременно] условия возможности предметов опыта» (Кант И. Указ. соч. С. 234)*. Хайдеггер обращает внимание не на то, что выделяет Кант, а на «в один момент» («вместе с тем»), так как это слово, считает он, высказывает сущностное единство полной структуры трансценденции. А сущность трансценденции и содержится в том, что она «образует горизонт предметности по большому счету», задавая неизменно нужное для конечного познания «выхождение к..» и неизменно нужное «утверждение себя вовне» (В том месте же). Данный горизонт предметности не показывает ни на какой конкретный предмет, и исходя из этого он имеется ничто если сравнивать с сущим, но это ничто имеется все-таки что-то, так как говорит о предметности, ведет к ней. Это что-то имеется предмет по большому счету. В случае если познание имеется постижение сущего, тогда онтологическое познание не есть познание. Но потому, что постижение сущего нереально без постижения бытия его, то онтологическое познание знает изначальную истину, которую Кант именует трансцендентальной истиной, которая предшествует всякой эмпирической истине.

Кант, говорит Хайдеггер, не желает именовать такое онтологическое познание онтологией и именует его трансцендентальной философией, так как осознаёт под онтологией ветхую метафизику, которая притязала на свойство давать синтетические априорные знания о вещах по большому счету, тем самым возносилась до онтического знания a priori, которое подобает лишь нескончаемому существу (С.71). Но в случае если онтология осознает себя, говорит Хайдеггер, в собственной конечности, «в частности – как нужную сущностную структуру конечности, этим выражению онтология в первый раз будет придана его подлинная сущность, а тем самым будет оправдано его использование» (В том месте же). Такая онтология, с позиций Хайдеггера, и имеется онтология Dasein. И Кант, по мысли Хайдеггера, собственной «Критикой» обосновывает ее правомерность и возможность.

Так, пять шагов обоснования метафизики, каковые Хайдеггер находит в «КЧР», пребывают в следующем:

— на первом шаге рассматривается структура чистого познания, которое по собственной природе может знать бытие, но не сущее;

— на втором шаге вводится трансцендентальная свойство воображения как третий элемент чистого познания, что позволяет чистого синтеза, т.е. синтеза предметности;

— на четвёртом шагах и третьем показывается как три элемента чистого познания в единстве и со свойством воображения в центре порождают возможность трансценденции;

— а на последнем, пятом, шаге выявляется сущностное единство трансценденции, которая несет в себе условия вероятного опыта, формирует настоящий горизонт предметности и определяет доступ к нему конечного людской разума.

Благодарю за внимание!

Семинар 3

3.1 Онтология в структуре философского знания — Философия для бакалавров


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: