Карбонель и миссис уолкер

В то время, когда Розмари проснулась на следующее утро, возможность ехать в Туссок не радовала ее, а скорее тревожила. Сперва она не имела возможности осознать, что ее тревожит, но, вспоминая вчерашний сутки, она скоро сообразила, в чем дело: госпожа Уолкер не разрешает покинуть Карбонеля. Розмари совсем проснулась и спрыгнула с кровати.

Кота в спальне не было, не было его и в гостиной, где мама готовила ланч.

– Не волнуйся , – сообщила госпожа Браун, заметив огорченное лицо дочери. – Это кроме того прекрасно, что он сам ушел. Госпожа Уолкер все равно не даст оставить его в доме. В противном случае я нервничала, как мы отыщем ему второй дом. Ну, давай наряжайся, дорогая. Ты забыла, что едешь со мной?

Розмари без всякого наслаждения надела собственный самое новое платье в клетку, не смотря на то, что безумно обожала наряжаться. Она убрала собственную помещение и застелила постель с особенной тщательностью, и все время строила отчаянные замыслы. Возможно держать Карбонеля тайно в сломанной клетке для кроликов, которая стояла в саду.

«Но, по-моему, он не очень-то будет смотреться в кроличьей клетке, – думала она, шепетильно разглаживая покрывало. – Сама идея об этом его ».

Ланч проходил в молчании, Розмари кончиком пальца рисовала узор на своем тосте с маслом. Внезапно за дверью раздалось привычное «мяу», которое нереально было ни с чем перепутать. Розмари ринулась открывать дверь, очевидно, за ней стоял Карбонель. Он решительно вошел в помещение, кроме того не посмотрев на Розмари. Госпожа Браун, вычислявшая, что было бы несложнее, если бы кот по большому счету не возвращался, взглянуть на встревоженное лицо дочери и упрекнула себя в эгоизме.

– Может, дадим ему молока, кроха? Но что делать с ним дальше, просто не воображаю, хотя бы вследствие того что уже пора уходить.

У Розмари так сжалось горло, что она не имела возможности ничего сообщить. Она налила молока в блюдце и прислушивалась к ритмичному «лэп-лэп-лэп», как внезапно послышался стук в дверь. И перед тем как мама успела сообщить: «войдите», в помещение влетела госпожа Уолкер.

– Ох, госпожа Браун! – запричитала она с порога. – Это наказание мне за то, что я не дала вам держать кота. Я не имела возможности для того чтобы предвидеть.

– Боже мой, что произошло? Вы так расстроены. Садитесь, прошу вас, и разрешите угостить вас чашечкой чая. Он еще не остыл.

– Кухня! – госпожа Уолкер практически задыхалась. – В том месте полно мышей… Их в том месте много… Вы себе для того чтобы кроме того представить не имеете возможность. Я вычисляла мышей паразитами, а паразиты бывают лишь в том месте, где грязь. И ни одной мыши за все пятнадцать лет, что я живу в этом доме. Нет, разве возможно в это поверить? Я открыла дверь кухни, дабы приготовить моему старику парочку селедок на ланч – он обожает селедку, мой Альфред, – и просто опешила. Я же их терпеть не могу!

Розмари сразу же додумалась, что госпожа Уолкер терпеть не имеет возможности мышей, а не селедку, и взглянуть на Карбонеля. Он тактично не попадался на глаза госпожа Уолкер и сидел рядом с диваном, но молоко допить он успел и смотрелся таким довольным, как словно бы вылакал целую бутылку сливок. Он открыл собственные огромные глаза и взглянуть на Розмари… Вероятно ли это? Она не была полностью уверена, но ей показалось, что кот ей осторожно подмигнул.

– Я больше не смогу зайти в кухню, – сообщила госпожа Уолкер.

– Все будет прекрасно, – дипломатично начала Розмари. – Видите ли, мы опоздали вчерашним вечером избавиться от кота.

– Мы рассчитывали отыскать ему хозяина сейчас, – быстро перебила ее госпожа Браун.

Розмари сгребла Карбонеля в охапку обеими руками.

– Но так как правда здорово, что мы его никому не отдали! Уверена, что он в мгновение ока избавит вас от мышей.

– Я пологаю, что одно присутствие в доме кота вынудит мышей держаться подальше, – добавила госпожа Браун.

– Да, он красавчик, это совершенно верно, – сообщила госпожа Уолкер. – Прошу вас, оставляйте его, я буду лишь счастлива, но он обязан избавить меня от мышей.

– Рози, дорогая, отнеси его вниз, в кухню, и покинь в том месте.

– Да, душенька, сделай милость! А я помогу твоей мамочке управиться с нечистой посудой, она, по всей видимости, весьма спешит на работу. Я не войду в кухню , пока… – госпожа Уолкер осеклась и содрогнулась.

Карбонель уже вырвался из рук Розмари и нетерпеливо ожидал перед дверью. Как заметила мама, он словно бы осознавал каждое слово. Розмари открыла дверь, и кот сбежал по лестнице так скоро, что не было времени сходить за метлой. Так что разговор по дороге вышел односторонний. Объяснения отложили на позже.

– Я не знаю, как это тебе удалось, но оказалось плохо умело! И сейчас ты сможешь остаться с нами окончательно! По крайней мере, до того момента, пока тебе не нужно будет уходить. Как здорово!

Они дошли до нижнего этажа, где жила госпожа Уолкер с мужем. Карбонель нетерпеливо скребся в дверь кухни. Розмари развернула ручку и посмотрела вовнутрь. Стоял оглушительный писк. Кухня была усеяна мышами. Они ползали по линолеуму и бегали вниз и вверх по атласным шторам, каковые скрывали унылый вид заднего двора, вынужденного пыльными мешками. Они игрались в прятки на тряпичном половичке перед камином и грызли лежавший на столе батон. Одна мышь кроме того выглядывала из кубка, что занимал почетное место на каминной полке. Все это Розмари заметила за одну секунду и в один момент отыскала в памяти одну вещь, про которую забыла от беспокойства. Она отыскала в памяти, как коты расправляются с мышами. Неужто Карбонель планирует их имеется? Она быстро захлопнула дверь и поднялась на нижнюю ступень лестницы, зажмурив глаза и заткнув пальцами уши. Само собой разумеется, довольно глупо было ожидать, что кот будет вести себя не по-кошачьи, даже в том случае, если в нем течет королевская кровь.

«Все равно, – поразмыслила Розмари, – их же в том месте много! Это плохо, он обязан как: то умудриться выгнать их. А мышь, сидевшая в кубке, смотрелась весьма мило!»

Прошло пара мин., пока она планировала с духом, дабы открыть глаза и уши, но Розмари они показались часами. Стояла мертвая тишина: писка слышно не было. После этого из-за двери донеслось не сильный мяукание. Она спустилась со ступени и медлительно приблизилась к двери. Когда-то у них был кот. Иногда он ловил мышей и съедал их полностью, оставляя лишь хвостики, каковые празднично вручал маме, как громадный презент. Неужто в том месте… Розмари представила себе эту картину, и ей стало еще хуже. Она набралась воздуха и открыла дверь. Не было заметно никакого перемещения, не было видно ни одной мышки, но в том месте, где лежал батон хлеба осталось лишь пара крошек. Карбонель медлительно, с эмоцией собственного преимущества прошествовал мимо нее. Он облизал усы и начал не легко взбираться по ступеням, словно бы это стоило ему огромных упрочнений.

Госпожа Уолкер уже поджидала их.

– Скоро вы, душенька! Ну как, все в порядке?

Розмари кивнула.

– Огромное благодарю. Меня поражает, как это имело возможность произойти. Ни одной мыши за пятнадцать лет и внезапно много!

– Я слышала, что мыши приходят из опустевших домов, – сообщила госпожа Браун.

– По всей видимости, в этом все дело! – дала согласие госпожа Уолкер. – Но из-за чего они выбрали как раз мой дом, право, я не могу этого осознать.

– Вправду, весьма необычно.

– Ох, ну, я счастлива, что тут будет жить кот, Рози, я буду его кормить в ваше отсутствие. Я слышала, ты сейчас уходишь вместе с мамой. Так, необходимо поторапливаться с селедкой для моего старика, – и, весело, радуясь, госпожа Уолкер спустилась вниз.

– Все это весьма необычно, – сообщила госпожа Браун, в то время, когда хозяйка ушла. – Но лучшего времени для аналогичных чудес не придумаешь. Ты лишь взглянуть на кота!

Карбонель растянулся на коврике у камина. Он казался жутко толстым, неудивительно, что он не свернулся клубочком, как делал обыкновенно. Розмари поразмыслила, что он не имел возможность на данный момент свернуться клубочком, кроме того, если бы желал. Он лежал на боку и звучно урчал.

– Иди, планируй, – сообщила госпожа Браун. – Надень собственные лучшие сандалии те, каковые только что починили, и не забудь чистый носовой платок.

В то время, когда Розмари держала в руках метлу и имела возможность слышать Карбонеля, она мало побаивалась его, но на данный момент он был немногословным и сонным, как каждый кот, лежащий на коврике у камина. Она забрала его на руки без всяких церемоний, он был через чур ленивым, дабы сопротивляться, и положила в постель. После этого сбегала за метлой.

– Как ты имел возможность? – задала вопрос она, топнув ногой. – Это так гадко!

Карбонель открыл глаза, и урчанье стало громче.

– Я ни при каких обстоятельствах в жизни столько не ел, – голос его раздался мечтательно.

– Ты их всех съел? – Розмари не верила своим ушам.

– Головы, хвостики, спинки, – тем же тоном продолжал Карбонель, – и не покинул от них ни следа. Шекспир, – добавил он снисходительно.

– Тогда тебе должно быть стыдно. Для собственной пользы съесть пара десятков бедных мелких мышек!

Карбонель обширно открыл глаза.

– Кто говорит о мышках? Я съел селедку, две рыбины, каковые валялись на полу, и все знают, что именно на пол кладут, кошачью еду. В случае если их в том направлении положили с другой целью, ничем не могу оказать помощь. В любом случае, это было минимальным вознаграждением за мои хлопоты. Мне было нужно собирать мышей по всей Тоттенхэм Гров и растолковывать им, чего я от них желаю. Это заняло всю ночь. Я кроме того лапой до них не дотронулся, – вскрикнул он со честным возмущением, – я им давал слово, поскольку так? Единственный метод, каким я имел возможность их заполучить – это давать слово им перемирие на шесть недель. Страшная сделка: шесть недель без единой мышки – это вправду жестоко. А сейчас беги и разреши мне выспаться, – он свернулся как грелка для ног.

Розмари охватило раскаяние. Как имела возможность она так не хорошо думать о нем? Она согнулась над дремлющим зверем и тихо сказала:

– Забудь обиду, я была таковой глупой. Прошу вас, забудь обиду меня!

Но ответа не последовало. Розмари положила метлу в гардероб и вышла на цыпочках.

Глава 8

ТУССОК

По пути Туссок, поместье госпожа Пэндэлбери Паркер, Розмари решила до вечера не думать о колдуньях, метлах и всяческих волшебствах. Через чур много впечатлений. Она думала о том, окажется ли дом таким, каким она его воображала, и как выглядит мальчик, с которым она будет играться.

Дом был кроме того больше, чем Розмари имела возможность представить. Он был выстроен в эру королевы Виктории, как сказала мама, дедушкой госпожа Пэндэлбери Паркер, что сколотил состояние на хлопке, а после этого переехал на юг, дабы забыть об этом. Дом был с башенками, крытыми голубым шифером, с каменными зубчатыми стенками и ярко-красными химерами, разбросанными по всему фасаду.

Госпожа Браун все это казалось страшным, а Розмари была в восхищении. Она-то осознавала, что это отличное место для игр. Они подошли к боковой двери, которую открыла приветливая женщина в розовом полосатом платье.

– Вам прямо наверх, госпожа Браун, – сообщила она. – Госпожа Пэндэлбери Паркер еще не поднималась. Это ваша дочурка? Ну, в случае если ей удастся удержать отечественного шалопая от проказ, не составит большого труда превосходно. Так как в то время, когда ребенок предоставлен самому себе и ему нечего делать, тогда-то он и вытворяет всяческие безобразия.

Розмари была через чур занята разглядыванием девушки, исходя из этого не прислушивалась к ее словам. Они прошли по галереям, мощенным камнем, встали по лестнице, покрытой линолеумом и зашли в дверь, обитую зеленым сукном. Дальше не было ни камня, ни линолеума, а лишь картины красный и пушистый ковёр – такие Розмари видела раньше лишь в музеях. Она желала остановиться и разглядеть их повнимательнее, но побоялась отстать. Наконец, женщина постучала в одну из дверей и, услышав в ответ «войдите», открыла ее.

– Госпожа Браун с девочкой, госпожа, – доложила она.

Розмари оказалась в огромной помещении с бледно-голубым ковром и громадными, ослепительно-белыми половичками. На огромной кровати с необъятным голубым пуховым одеялом, свешивающимся с бесчисленного количества подушек, сидела дама в весьма фривольной розовой пижаме. Они подошли к изножью кровати, Розмари увидела, что леди не так молода, как показалось сначала.

– Значит, это Рози! – сообщила госпожа Пэндэлбери Паркер. – Подойди ко мне, дитя.

Розмари тихо прошла между парой тапочек, состоящих по преимуществу из перьев и каблуков.

– Здравствуйте, как ваши дела? – задала вопрос она культурно.

– Не очень-то этим утром… Моя голова, ты знаешь… По-моему, ты прелестная девчушка. Я знала, что у таковой превосходной мамы должна быть очаровательная дочка. Так что в полной мере разумно попросить тебя поиграть с Ланселотом. Ланс, дорогой, подойди ко мне!

Розмари увидела какое-то перемещение за тяжелой светло синий дамасской шторой, и мальчик приблизительно для того чтобы же роста, что и Розмари, направился к ним, выйдя из глубокой оконной ниши. Он держал руки в карманах, а выражение его лица было не очень-то приветливым.

– Вы одного возраста, так что должны подружиться, – сообщила госпожа Пэндэлбери Паркер.

Мальчик нахмурился еще посильнее. Розмари показалось это забавным. Почему-то взрослые уверены, что дети одного возраста в обязательном порядке должны подружиться. Она поймала себя на мысли, что госпожа Пэндэлбери Паркер и госпожа Уолкер практически ровесницы, однако, тяжело представить, что они смогут подружиться.

– Ну, а сейчас бегите и играйтесь, милые, и попытайтесь быть умницами.

Мальчик взглянуть на Розмари и кивком головы продемонстрировал на дверь. Они вышли совместно.

Выбравшись из помещения, он сдул щеки, как воздушный шарик.

– Она знает, что я этого терпеть не могу, и все равно продолжает.

– Кто что продолжает? – задала вопрос Розмари.

– Тетя Амабель кличет меня Ланселотом, по причине того, что так кликали ее отца – моего дедушку. Знаешь, меня назвали в его честь, желали так умиротворить его, дабы он забыл обиду маму. Но он не забыл обиду. Так что я заклеймен страшным именем на всю оставшуюся судьбу ни за что.

– А что натворила твоя мама? – спросила Розмари.

– Стала женой моего папу. Он был бедным живописцем и до сих пор им остается. Отец говорит, что все хорошие живописцы бедны, пока не погибнут. А на данный момент я обязан с тобой играться.

– Я тебя об этом не просила. Кстати, я не виновата, что тетушка так тебя именует. И нечего на мне злость срывать.

Мальчик взглянуть на нее, словно бы только что заметил, и напряжение пропало.

– По всей видимости, это вправду не твоя вина. Знаешь, а ты не такая неинтересная, как я ожидал. Можешь именовать меня Джоном – это мое второе имя. В школе только бог ведает про Ланселота. Хорошо, пошли в сад.

Они выбежали за дверь, обитую зеленым сукном, на лестницу, покрытую линолеум, а после этого – в сад.

– Давай, кто стремительнее – до конца террасы? – внес предложение Джон.

Они побежали, и Розмари обогнала Джона. В саду стояла полукруглая скамья, а над ней цвели светло-желтые розы. Дети сели на скамейку, дабы перевести дух.

– Знаешь, – сообщил Джон, – я считал, что тетя Амабель пригласит девчонку-недотрогу в белых туфельках, а ты носишь платье и сандалии, как моя сестра. Она на данный момент болеет корью. Подцепила ее в тот самый сутки, в то время, когда у меня в школе кончились занятия.

– Как ее жаль!

– Жаль?! – возразил Джон. – Она радуется вовсю: у нее такие классные пятна, и картины для вырезания ей дают в постель. А мне приходится торчать тут с тетей Амабель.

Глаза Розмари округлились.

– Это же очаровательный дом.

– Было бы все классно, если бы меня оставили в покое, но так как всегда: «Ланс, не делай этого!» либо «Ланс, дорогой, сделай то!» и «убери ноги со скамьи» и «не трогай». Единственное приличное место тут – это кухонный двор: в том месте превосходно. Отправимся собирать крыжовник.

Глава 9

ДЖОН

Они совершили радостные полчаса среди кустов крыжовника, на которых ягоды висели, как золотые фонарики среди чёрных листьев. Они ели , пока сама идея положить еще одну ягоду в рот не стала вызывать отвращение. После этого они стали играть в индейцев, а позже пробовали ловить рыбу на дорожке, посыпанной гравием, посредством невода, сплетенного из прутьев крыжовника. Но поймать ничего не удалось, не считая нескольких акул-людоедов – палок, валявшихся на дороге, – исходя из этого они решили положить невод на место, пока он не порвался. В то время, когда начало припекать, они ушли с кухонного двора и растянулись на траве под кедром на лужайке. Денек выдался жаркий. С лужайки была видна основная аллея, она проходила тут, а позже поворачивала к парадному входу. По аллее проскользнул тёмный блестящий автомобиль и отправился по направлению к основной дороге.

– Как здорово иметь такую машину! – сообщила Розмари, садясь и пересыпая пригоршню песка из одной руки в другую.

– Фу! Это же мелочи, – сообщил Джон безразлично, – у тети Амабель три автомобили, считая мелкую серую.

– Боже мой! – вскрикнула потрясенная Розмари. – А у тебя также три автомобили?

– Честно говоря, у нас их четыре, и еще пони, и еще… еще аэроплан. А у тебя?

Розмари удивилась. Джон не был похож на мальчика, имеющего пони и аэроплан. На его серых фланелевых шортах позади была заплатка, а кожа на носках сандалий протерлась практически до дыр. Розмари не обожала хвастаться, но в таковой ситуации сложно было удержаться и не сообщить что-нибудь в том же духе, так что, не заботясь о правдоподобии, она выдала:

– А у меня имеется ведьмина говорящий кот и метла.

– Это довольно глупо, – сообщил Джон.

Розмари села, скрестив ноги и выпрямившись. Она покраснела до кончиков ушей.

– Честное слово, имеется.

Джон обернулся и взглянуть на нее.

– Прекрасно, не злись.

– Но ты мне не веришь, а это правда.

– Но ты же не сможешь это доказать.

– Докажу! – горячо возразила Розмари. – Я знаю чудесное заклинание, по которому кот тут же покажется тут, желает он того либо нет.

– Вот и славно! – сообщил Джон, язвительно усмехаясь, – попытайся!

Розмари поднялась. Сможет ли она отыскать в памяти вызывающие слова? Она зажмурилась и сказала мало неуверенно:

Властью ночи, властью тьмы,

Властью зимы и лета,

Через ветер, снега и вьюги

Явись ко мне, метлы слуга.

Она опять открыла глаза и с тревогой огляделась: Карбонеля не было.

– Я же заявил, что ничего у тебя не окажется, – проговорил Джон с ноткой неподдельного восторга в голосе, которое в каждый момент весьма польстило бы самолюбию Розмари. Но он кроме того не скрывал собственного недоверия, это злило Розмари, и она с досадой кусала губы. Она еще раз с отчаянием огляделась по сторонам в отыскивании Карбонеля. И не заметив ничего, не считая залитой солнцем лужайки, внезапно нежданно для самой себя расплакалась.

Джон сел на корточки.

– Послушай, – он неуклюже постарался утешить ее, – ну, какое это имеет значение? Мне кроме того в голову не имело возможности придти, что ты поверишь в эту болтовню по поводу пони и аэроплана. Конечно же, у нас нет ни того, ни другого. Лишь ветхая развалина, которая когда-то была машиной. Это же легко игра. Ну, забери мой носовой платок: сейчас он у меня с собой, – добавил он с гордостью.

Розмари постаралась отыскать собственный платок в гольфе, но бесполезно.

– Но это же действительно, – настаивала она, постоянно всхлипывая , – у меня вправду имеется летающая ведьмин и метла кот… – и она поведала всю историю В первую очередь и до конца.

Джон слушал ее с открытым ртом. Розмари обрисовала, как жила с мамой, для чего отправилась на Фэрфакский рынок, и все чудеса, каковые случились позже.

– Ни фига себе! – сообщил Джон, в то время, когда она закончила рассказ. – Слушай, а ты везучая! Я не о метле, не смотря на то, что ты, само собой разумеется, здорово все придумала. Я имею в виду, что ты сама готовишь обед на газовой горелке. Вот это чудо.

Розмари желала еще раз растолковать, что все это чистая действительно, но передумала. В итоге, она не имеет возможности упрекать Джона за недоверие. семь дней назад она сама себе не поверила бы, а зависть Джона по поводу газовой горелки ее в полной мере удовлетворила.

Из дома послышался приглушенный звук удара по какому-то металлу.

– Это первый удар гонга на ланч, – сообщил Джон, – давай умоемся и отправимся в дом, в противном случае тетя Амабель будет нервничать.

По дороге к дому он поведал Розмари, что, не смотря на то, что его мама и была сестрой госпожа Пэндэлбери Паркер, но они постоянно были в ссоре, что у него имеется двенадцатилетняя сестричка (та самая, которая болеет корью) и мелкий братик, которому сравнительно не так давно исполнилось четыре, и что они живут за городом. В общем, звучало все это очень занимательно.

Глава 10

ЗАКЛИНАНИЕ СРАБОТАЛО

Ланч давал слово быть впечатляющим. Розмари знала, что мама завтракала раздельно, в той же комнате, где шила, а Розмари посадили за стол вместе с госпожа Пэндэлбери Паркер и Джоном в основной столовой – огромной помещении с отполированным как зеркало полом и французскими окнами, ведущими на террасу. Рядом с ее тарелкой лежало вилок и невообразимое количество ножей. Сперва Розмари растерялась, но замечая пристально за госпожа Паркер и Джоном, она умудрялась выбирать необходимый прибор. Госпожа Пэндэлбери Паркер старалась быть снисходительной кроме того в то время, когда ей что-то не нравилось в манерах Розмари, и к тому моменту, в то время, когда они принялись за пудинг, что был потрясающей смесью фруктов и сливок, Розмари уже совсем освоилась.

– Возможно, приходится мыть горы посуды? – задала вопрос она, накладывая себе еду с блюда, которое ей только что подали.

Госпожа Пэндэлбери Паркер улыбнулась и внезапно легко вскрикнула.

– Господи! Что это у тебя под стулом?

Розмари взглянула вниз и заметила перед собой Карбонеля, покрытого пылью, сидящего без движений, обвив хвостом лапы.

– Это мой дорогой котик! – вскрикнула Розмари и опустилась на колени перед Карбонелем. Пудинг был забыт.

Джон быстро встал, дабы взглянуть, и опрокинул стакан с водой.

– Ланс, как ты неловок! Позвони, дабы пришла Уолтере, и попроси ее принести тряпку. Ах, что за умная киска, тебе здорово повезло, что у тебя таковой преданный приятель.

Госпожа Пэндэлбери Паркер согнулась и погладила Карбонеля, что вырывался из рук собственной маленькой хозяйки.

– Возможно, он прошел большое количество миль, дабы разыскать тебя! О, дорогая, преданная кисулешечка! Ах, Уолтере, принеси тряпку и сотри эту лужу. Ох, и я думаю, тебе следовало бы принести коту чего-нибудь покушать, но лишь не в блюдечке моего дорогого Пупси Динкумса. Я этого не переживу. Динкумс был моим красавчиком, моим любимым котиком, Розмари, полностью рыжий и с этими превосходными глазами, ты представить себе не можешь, как я скучала, в то время, когда он провалился сквозь землю четыре месяца назад. Но твой кот также очень необыкновенен.

Розмари была с этим в полной мере согласна.

«Еще как необыкновенен! – поразмыслила она. – Весьма интересно, Карбонель пришел по ее кличу?» Второй обстоятельства ей в голову не приходило. Как приятно было видеть удивленное лицо Джона. Глаза его были величиной с суповые тарелки. Он-то совершенно верно считал, что это благодаря заклинанию. Успех был бы полным, если бы Карбонель выразил хоть мельчайшую эйфорию при виде хозяйки. С момента появления все его внимание было приковано к госпожа Пэндэлбери Паркер, которая чесала его за ухом и говорила с ним, как с мелким ребенком, такая манера общения казалась Розмари достаточно глупой.

Джон по инерции продолжал имеется собственный пудинг, не отрывая взора от Карбонеля.

– Я вот пологаю, что нам сейчас с ним делать, пока ты не уедешь к себе, милочка, – сообщила госпожа Пэндэлбери Паркер. – По-моему, не следует ему разрешать вот так бродить одному.

– Он имел возможность бы, например, остаться с мамой, – внесла предложение Розмари.

– Хорошая идея. А сейчас доедай пудинг, а позже отнесешь кота к маме. Ланселот, дорогой, ты знаешь, где помещение для шитья?

Розмари не отказалась бы от второй порции пудинга, но было нужно слезть со стула. Обхватив обеими руками Карбонеля, она отправилась за Джоном, что нес в руках тарелку с едой. В том месте лежало что-то, похожее на цыпленка.

В комнате для шитья, бывшей классной, было прохладно и приятно, стояло два эргономичных обитых стула, громадный стол с швейной машинкой и манекен, весьма похожий на саму госпожа Пэндэлбери Паркер. Госпожа Браун заканчивала ланч.

– Мамочка, – Розмари как словно бы прорвало, – Карбонель тут! Он прошел всю дорогу от Тоттенхэм Гров и отыскал меня. Действительно, он весьма умный? Возможно он побудет тут, пока мы не отправимся к себе.

– Само собой разумеется, возможно, детка! – госпожа Браун взглянуть на них и задала вопрос с тревогой: – Я сохраняю надежду это не рассердило госпожа Пэндэлбери Паркер?

– О, нет, ни капельки. Она обошлась с ним весьма нежно и приказала подать ему таковой шикарный обед. Мы ели потрясающий пудинг. Он был похож на песочный кулич с мыльной пеной сверху. Но намного вкуснее, само собой разумеется. Ой, я забыла, это Джон.

Джон поприветствовал госпожа Браун.

– Вы уверены, что ваша тетя не рассердилась из-за кота?

– Тетя Амабель помешана на кошках. Так что ничего ужасного. Лишь посмотрите, как он поедает собственный обед!

– Ну, я думаю, он его заслужил. Все-таки это совсем необыкновенный зверь. Чем вы занимались утром?

– Игрались, – ответил Джон. – Представьте, это первое радостное утро за все время, что я тут. Понимаете, мне плохо нравится Розмари. Не могли бы вы пригласить меня как-нибудь к себе в дом?

Госпожа Браун безрадосно улыбнулась.

– Опасаюсь, что это не дом, а всего лишь три помещения. Вам не покажется это неинтересным?

– Само собой разумеется, нет! – запротестовал Джон. – Мы бы сами приготовили обед. Розмари говорит, что она неизменно так делает.

– Совершенно верно! – подхватила Розмари, – давай! А что ты желаешь на обед?

– Сосиски с печеными бобами, – ответил Джон не вспоминая.

– Мамочка, пожалуйста!

Госпожа Браун засмеялась.

– Если бы все зависело от меня, я бы дала согласие, но основное – выяснить, что думает по этому поводу твоя тетя.

– Возможно мы спросим ее, мамочка, прошу вас, про завтрашний сутки?

– Как желаешь, дорогая. А сейчас бегите играться. Мне необходимо разделаться с этими занавесками.

На улице они сели на нагретую солнцем скамью, над которой возвышалась арка из роз, и начали болтать.

– Знаешь, если ты разрешишь, я помогу тебе искать котёл и шляпу, – внес предложение Джон.

Оправившись от первого удивления в момент появления Карбонеля, он, думается, принял всю историю за чистую воду – как мы принимаем данные о том, что Почва имеет форму шара, не смотря на то, что на вид она представляется совсем плоской.

– Ты это классно придумал, – была рада Розмари. – Тогда мы отыщем их стремительнее, поскольку одна голова прекрасно, а две лучше. И искать будет радостнее. Отправимся спросим твою тетю.

– Нет, не на данный момент: она отдыхает. Лучше подождать до чая.

Так что до чая они игрались, время от времени навещая госпожа Браун и Карбонеля. А по окончании чая с малиной, тончайшими ломтиками и сливками хлеба с маслом (Розмари видела такие в первый раз) они решили попытать счастья.

Госпожа Пэндэлбери Паркер нахмурилась:

– Не пологаю, что госпожа Браун имела возможность предложить подобное, не спросив сперва меня.

– А она и не предлагала, тетя Амабель. Это была моя мысль. Госпожа Браун заявила, что вряд ли она тебе понравится, но она не против, если ты разрешишь. Ну пожалуйста!

– Но покинуть двух детей без присмотра… Не пологаю, что это будет прекрасно.

– Мы будем не одни, – возразила Розмари. – По крайней мере, за нами будут не меньше присматривать, чем в то время, когда мы играем тут. Осознаёте, в том месте же на первом этаже живет госпожа Уолкер, господин и госпожа Тонк на втором, а Смитерсы на третьем, а мисс Тидмарш – прямо под нами. И мы обещаем вести себя приблизительно.

– Так в доме будут еще взрослые? Это, само собой разумеется, меняет дело. В принципе, у меня на завтра назначен ланч с леди Бермондси, и я именно подумывала…

– А помимо этого, – сообщил Джон, – отец говорит, что одностороннее гостеприимство – это не демократично.

– Как это на него похоже, – язвительно увидела госпожа Пэндэлбери Паркер. – Но все равно, если ты вычисляешь, что мама не будет возражать…

– Значит, я могу ехать? на следующий день? Ой, благодарю, тетя Амабель!

– Я буду о нем весьма заботиться, – сообщил Розмари. – И благодарю за таковой превосходный сутки!

Госпожа Пэндэлбери Паркер засмеялась и окликнула Джона, что был уже на половине пути к двери:

– Ланселот, сообщи Джеффрису, дабы он отвез госпожа Браун и Розмари к себе в пять часов. В другом случае, я не знаю, как они справятся с котом.

Глава 11

СПЕКТАКЛЬ

Розмари с мамой поблагодарили Джеффриса (водителя) и выбрались из автомобиля у дома 10 по Тоттенхэм Гров. Розмари весьма сохраняла надежду, что их заметит кто-нибудь из ее друзей, но увидел их лишь мальчишка, разносивший вечерние газеты. И обратил внимание он лишь на Карбонеля у Розмари на руках.

Он грубо пропел:

Твоей маме нужен заяц?

Так сдери с нее полфунта.

Розмари почувствовала, как Карбонель со злобой фыркнул.

– Ну, как, детка, тебе понравилось? – задала вопрос мама, в то время, когда они зашли в помещение, и сняла шляпу.

– Ой, мамочка, это было превосходно! Мне так понравился Джон, и сад, и восхитительный пудинг. И госпожа Пэндэлбери Паркер была так нежна со мной! Но ты ела лишь фрукты и рис, в то время, когда мы к тебе зашли.

– Это был превосходный рисовый пудинг, – ответила госпожа Браун и совершила рукой по волосам. – А по поводу Карбонеля…

В дверь постучали.

– Ой, кроха, это, наверное, опять госпожа Уолкер. Войдите, – отозвалась она.

– Вот и вы, милые мои, – хозяйка не легко дышала. – Эта лестница сведет меня в могилу! Я лишь пришла взглянуть, возвратился ли кот. Необычная вещь! Когда я поставила перед ним блюдце с печенкой, он начал урчать, как поливальная машина, и внезапно поднял голову, мяукнул со злобой, и лишь я его и видела, словно бы за ним гналась свора псов. С того момента он не оказался. Мне не хотелось бы…

– Не переживайте, госпожа Уолкер, – успокоила ее госпожа Браун. – Самое занимательное, что он внезапно прибежал к госпожа Пэндэлбери Паркер. Тут практически шесть миль.

– Ничего себе! – сообщила госпожа Уолкер.

Розмари посмотрела на Карбонеля, но тот все еще не обращал на нее внимания. Ей было неудобно, что она воспользовалась заклинанием. Возможно, напрасно она его сказала? Но, в большинстве случаев, в то время, когда мы чего-нибудь опасаемся, начинаем делать глупости. Она целый сутки ожидала долгого беседы, но, заметив, что кот выходит за госпожа Уолкер, кроме того не посмотрев на нее, Розмари сообщила самой себе, что это ее совсем не тревожит, и говорить с ним она без необходимости не станет. Возможно, это образумит его!

В то время, когда пришло время ложиться дремать, Розмари захотелось заметить, как Карбонель свернётся кольцом на ее одеяле. Она имела возможность сказать заклинание, но постеснялась опять прибегать к колдовству. И помимо этого ей показалось необычным привести к коту с первого этажа посредством потусторонних сил. То же самое, что позвать такси, дабы доехать до ближайшего угла.

Она знала, что, в итоге, он возвратится, так что оставалось лишь терпеливо ожидать.

На следующее утро, в то время, когда мама ушла, Розмари прибрала квартиру и отправилась за продуктами. Она приобрела фунт сосисок, тех, каковые потолще, громадную банку консервированных бобов, две булочки с кремом, две бутылки сладкого напитка на букетик и десерт васильков, и две унции небольшой рыбешки для Карбонеля. Васильки стоили всего два пенса, по причине того, что уже начали белеть по краям. Она желала поставить на стол кукольный сервиз, но не была уверена, что это понравится Джону, и решила не рисковать. Розмари посмотрела в гардероб, взглянуть, на месте ли метла, и, сделав вывод, что бедняжке, возможно, скучно, вытащила ее и положила в постель – драгоценными прутиками на подушку.

В одиннадцать часов она наблюдала в окно, ожидая Джона. К дверям подъехала громадная тёмная машина, а не серая, которая привезла их вчерашним вечером. Джон поднимался наверх, и Розмари сбежала по лестнице ему навстречу. Она видела, что госпожа Уолкер посматривала на него недоверчиво.

– Здорово, что ты приехал. Я так опасалась, что что-нибудь произойдёт и помешает тебе.

– Все в порядке. Тетя Амабель уехала на машине в комитет. Джеффрис приедет в три часа и отвезет нас обоих обратно в Туссок к чаю. Все спланировано. Ну, где метла и кот?

– Карбонель ушел по своим делам. Знаешь, он время от времени так поступает. Опасаюсь, что он сердит на меня из-за вчерашнего. Но метла… ой, аккуратнее, пожалуйста!

Джон дерзко схватил ее и начал с любопытством разглядывать.

– Ну и развалина! – сообщил он радостно.

– Неправда! – горячо возразила Розмари. – А вдруг кроме того и без того, то с твоей стороны нелюбезно сказать с ней подобным образом. С ней необходимо обращаться культурно.

– Слушай, а как вынудить ее покатать меня?

– Ты не должен заставлять ее. Необходимо культурно попросить в стихах.

– Ты желаешь заявить, что мне нужно будет сочинять стихи? – Джон сообщил это таким голосом, словно бы ему внесли предложение запрыгнуть на Луну.

– Хорошо, раз уж это моя метла, – сообщила Розмари, – на худой конец, я попытаюсь. Но лишь катайся недолго, дабы она не теряла чудесной силы. Один разочек облети помещение.

Они сходили за листком бумаги и по окончании маленькой дискуссии у них вышел стишок, что им обоим весьма понравился.

– Сейчас оседлай метлу, скажи стишок вслух и держись крепче!

Джон сделал все, что ему было сообщено, и звучно сказал:

Ты по помещению громадной

Покатай меня, приятель мой.

Рывком, в результате которого Джон чуть не упал, метла поднялась в воздух и влетела в гостиную. Она кружилась по помещению на высоте трех футов от пола. Было не весьма комфортно, по причине того, что, в то время, когда Джон сгибал ноги, он задевал мебель. Он сбил вазочку с васильками, и вода вылилась на лучшую скатерть госпожа Браун, которую Розмари забрала без разрешения. Метла яростно срезала углы, так что не уступала хорошему грузовику. Джон с сияющим видом кружился по помещению, подражая гудению самолета.

Розмари была в восхищении. Сейчас он убедился, что вся история была чистой правдой! Метла кружилась и кружилась. Джон уже прекратил подражать самолету, а скоро – и радоваться.

– Рози, по-моему, я уже накатался. Как мне ее остановить?

– Ой, дорогой! – сообщила Розмари, – мы не упомянули в стишке, сколько кругов она обязана сделать.

– Ну, давай стремительнее, сообщи это на данный момент… Мне мало плохо.

– Я попытаюсь, – забеспокоилась Розмари, – но мне нужен листок бумаги. Без этого я ничего не сочиню.

Она не помнила, куда они дели карандаш, а в то время, когда, наконец, отыскала его под кроватью, от беспокойства уже не имела возможности ничего придумать. К этому времени Джон очень сильно побледнел и вцепился обеими руками в метлу. Розмари схватила карандаш и стиснула зубы до боли, но все было безтолку. Она не имела возможности ничего сочинить. Джон лишь слабо шептал:

– По-моему, я на данный момент… – как внезапно в помещение негромко вошел Карбонель.

– Ой, Карбонель, дорогой! Прошу вас, прошу вас, останови метлу! Мы забыли сообщить, сколько ей необходимо сделать кругов, и она сейчас не останавливается! А Джон, по-моему, на данный момент . Что нам делать?

Ответа не было, лишь Джон издал не сильный стон.

– Нет толку сказать мне, по причине того, что я все равно не слышу! – сообщила Розмари.

Кот вырвался из ее объятий и поднялся в центре помещения. Последовала пауза. И, запинаясь, как словно бы в ожидании, что его исправят, Джон слабо сказал:

Забудь обиду мне неотёсанный мой язык,

Я с метлами общаться не привык.

За наглости, молю тебя, забудь обиду

И в постель нормально опусти.

И в тот же миг мягко, как лодка, плывущая по спокойному морю, метла спланировала в спальню и приземлилась в постель Розмари, где Джон и остался лежать рядом с метлой, полный признательности к комковатому матрасу, за снова полученное чувство «почвы под ногами». Розмари с округлившимися от беспокойства глазами вбежала за Карбонелем в спальню. Тёмный кот положил передние лапы в постель и взглянуть на закрытые глаза Джона и его бледное лицо, а Розмари скоро дотронулась до метлы.

Alan Walker — Spectre [NCS Release]


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: