Каждому по его способностям

В полноценной свора волков, которая к тому же верно питается, неизменно имеется альфа-пара. Это животные в расцвете сил. Ученые до недавних пор полагали, что именно они — и лишь они — приносят потомство. Альфы принимают решения во благо всей семьи. Еще обязательно имеется бета — блюститель порядка, и имеется «контролер», контролирующий компетентность товарищей. Потом идут средние особи с промежуточным статусом — от большого до среднего либо от среднего до низкого. Омега играется самую скромную роль в волчьем сообществе. Его функция — вмешиваться в ожесточенные поединки и принимать пламя на себя, разряжая так обстановку.

Позднее мы прекратили применять эту терминологию: алфавитный порядок формирует иллюзию огромного разрыва между первыми и последними, которого в действительности не существует. Лучше именовать альфа-особей «мозговым центром». Они делают эту функцию, поскольку являются самые опытными в свора, но стоит им совершить неточность, как их место занимают другие — забрать ту же Дейзи в Лонглите. Продолжительное время считалось, что альфы — самые большие и храбрые в свора, что они неизменно во главе, будь то на охоте либо при разделе добычи, что они и близко не подпускают к еде остальных, пока сами не насытятся. Я достаточно продолжительно прожил с волками, чтобы выяснить: это не верно. Альфы — голова своры, а не мускулы. Они самые умные животные, а следовательно, и самые полезные. Им не пристало вступать в небольшие потасовки и подвергать себя опасности.

Само собой разумеется, мало кому придет в голову жить с волком, но многие люди заводят псов. И, в большинстве случаев, все неприятности с четвероногим втором появляются из-за нежелания человека копнуть глубже и понять сходство между этими двумя видами. Отличие в ДНК у волков и домашних псов — всего о,2 процента. За тысячелетия селекции люди вывели породы всех дешёвых их воображению форм, цветов и размеров — от сенбернара до чихуахуа. на данный момент кроме того «производят» псов, чья шерсть не вызывает аллергии. Но за фасадом из лоснящейся шкуры, подрезанных коготков и умилительных коричневых глазок современные псы остаются весьма похожими на диких волков. Само собой разумеется, они одомашнены, но основополагающие инстинкты у них те же. Подобно волкам собаки — стайные животные. Мы помещаем их в совсем чуждый им мир, а позже удивляемся и злимся по причине того, что они не всегда удачно в него вписываются. В большинстве случаев неприятности появляются вследствие того что люди заводят животное не того ранга, что бы им подошел, либо неправильно его кормят, что отрицательно отражается на его манерах и характере.

Многие уверены, что оптимальнее выбрать альфу, причем они наивно полагают, словно бы альфа — это самый храбрый щенок из помета, что первым выходит их встречать. В действительности в таковой момент альфы забиваются в дальний угол — развитый инстинкт самосохранения подсказывает им: не высовывайся. В случае если запахнет жареным — к примеру, около логова покажется разъяренный медведь, — альфа ни за что не начнёт встревать. Он скорее будет сидеть себе в сторонке, глядя, как остальных участников своры разрывают на кусочки, чем рискнет собственной судьбой. Альфы постоянно помнят о том, что их основная задача — принести потомство. Продолжение рода, по-любому, превыше всего.

Альфа-щенка легко учить, он обучается с удовольствием. Но непременно природа обязательно посоветует ему, что пора занять место вожака в свора. Он будет подготавливаться и ожидать подходящего момента, в то время, когда хозяин даст слабину, что на языке собаки свидетельствует: отныне возможно забыть о послушании. Это может случиться и в полгода, и в девять месяцев, и в два года: когда вы прекратите всегда опережать его на ход, ваш любимый вежливый песик превратится в своенравную бестию, которой нет никакого дела до вас и ваших команд.

Кое-какие хозяева жалуются, что их питомцы, стоит им лишь прийти в какой-нибудь парк, как словно бы глохнут. Дескать, дома они пай-собачки, а на прогулке становятся полностью неуправляемы. В действительности происходит вот что. Собачьи органы эмоций значительно идеальнее человечьих. Гуляя в парке, пес совершенно верно знает, сколько в том месте людей, псов и другого, поскольку он видит лучше вас, слышит то, чего не имеет возможности уловить ухо человека, и улавливает запахи всех, кто был в том месте за последний сутки. Осознавая, что вы не в состоянии обеспечивать безопасность вам обоим, ваш приятель легко берет обстановку под персональный контроль.

А вот щенок, что отважно выбежит вам навстречу, в то время, когда вы приблизитесь к кучке пушистых комочков, именно не альфа, а бета. Данный кроха — будущий вышибала, блюститель и телохранитель порядка в свора. Он — воплощенная агрессия. Ему не до размышлений, он просто кидается в самую гущу событий. Думать — не его обязанность, поскольку для этого в свора существуют альфы. Бета-особь смотрит за тем, дабы все знали собственный место и не посягали на чужую долю. А при опасности извне он будет до последнего бесстрашно защищать остальных.

В волчьей свора функции беты очень серьёзны. Но иметь такую собаку дома — настоящая трагедия. Ваши и его представления о настоящей угрозе смогут не совпасть. Он встретится с ней в второй собаке, в соседях, в ребенке, что пришел к вам к себе домой. Людям подобная агрессия думается тщетной, в то время как пес что-то нам недоступное и действует в соответствии с собственной логике. Нельзя исключать кроме этого, что бета начнёт насаждать «законы своры» у вас дома. В случае если, к примеру, вы не разрешаете ему лежать на диване, он будет сгонять с ваших детей и дивана. А вдруг собака примет решение наказать ребенка, как щенка, это угрожает важной травмой, поскольку у людей нет толстой шкуры, талантливой обезопасисть от укусов, а собачье воспитание, как и волчье, основывается на ярком контакте ученика с челюстями преподавателя. Множество псов взяли смертный решение суда за то, что покусали людей, не смотря на то, что обстоятельством тому — только невежество их хозяев. Они выбрали себе питомца, не имея представления ни о его ранге, ни о правилах организации своры, ни, следовательно, о том, как обращаться с этим конкретным псом.

Сейчас разглядим функцию «контролера». По статусу он «верховный из средних», и его задача — следить, дабы остальные члены своры справлялись со собственными обязанностями. Если он подмечает, что кто-то по той либо другой причине отлынивает от дел, то для восстановления дисциплины подключается бета. Случается, что какой-нибудь волк не реагирует на наказания, перестает делать собственную работу и по большому счету приносить какую-либо пользу свора. Тогда бета изгоняет его. Возвращаясь к псам: пес-«контролер» очень изнурителен, он все время испытывает собственного хозяина, контролирует, хорош ли тот роли альфы.

низшего ранга и Особи среднего неизменно нервные и странные. В природе они выполняют обязанности дозорных. В большинстве случаев, они бродят около логова либо обозревают окрестности с какого-нибудь бугра, дабы при опасности заблаговременно предотвратить альфа-пару. Из таких псов получаются хорошие питомцы, они никого ни при каких обстоятельствах не испытывают и не учат. Все, что им необходимо для счастья, — это более либо менее регулярное питание. Команды будут выполняться безоговорочно, от кого бы они ни исходили. Щенки-дозорные не торопятся знакомиться с гостем, а смирно сидят в уголке. Но «собачья покорность» — это именно про них. Повзрослев, они смогут чересчур докучать вам лаем либо проявлять агрессию, в случае если им страшно, но эти мелочи легко исправить грамотной учением. Но, как и каждые другие черты, каковые жизненно нужны в свора волков, а в людской обществе лишь мешают.

В свора имеется три профессии: охотники, няньки — в большинстве случаев это дедушки и бабушки — и миротворцы. Все они пользуются громадным уважением. Охотниками в большинстве случаев бывают волчицы, по причине того, что они легче и бегают стремительнее. В случае если намечается большая добыча, бизон либо лось, то они сперва изнуряют зверя продолжительной погоней, а позже более сильные самцы довершают дело. Задача охотников — выследить и убить, но не они решают, кого как раз. Это работа альфа-волчицы. Она бегает вместе с остальными и показывает им будущую жертву, которую охотники позже настигают и заваливают. Ее выбор зависит от времени года и от того, какое мясо сейчас нужно свора. Собаки-охотники — поджарые и жилистые, с сильными мышцами, весьма выносливые, остро реагируют на мельчайшее перемещение. Это они обожают гоняться за птицами на прогулке, ловить падающие листья, перья и без того потом.

Нянчатся со щенками, в большинстве случаев, отставные альфы, значительно чаще самки, но не обязательно. Они берут малышей на воспитание недель с пяти-шести, а мать возвращается к исполнению собственных главных обязанностей предводительницы. Няньки защищают детенышей, разжевывают и отрыгивают для них мясо, кормят их и обучают. Как раз от няни молодняк определит, как защищать собственную еду, охотиться и правильно вести себя в свора.

Выступать в роли голубя мира — также задача не из легких. Омега-волк поддерживает спокойную воздух в свора, изображая из себя что-то наподобие боксерской груши для разгулявшихся товарищей. Волки довольно часто дерутся между собой на протяжении дележа добычи либо во время периода размножения. Я сполна хлебнул данной каши в Айдахо. В то время, когда ситуация накаляется, свора иногда балансирует на грани братоубийства. Это критические моменты — любой волк рвется закрепить собственную позицию на иерархической лестнице. Тогда миротворцы лезут в самое пекло и принимают удар на себя. Наряду с этим сами они не теряют хладнокровия и не проявляют агрессии, и в итоге драка заканчивается и все успокаиваются. Работенка у миротворцев неблагодарная, и едят они последними, но обычное существование своры без них нереально. Произойди собачья потасовка в парке, пес-миротворец полезет в самую гущу, поднимет ужасный шум, но в действительности он так разнимет драчунов.

Для радостной жизни с собакой необходимо в обязательном порядке знать ее социальный статус. Лишь так можно понять, как правильно вести себя с ней и как ее учить. Большая часть кинологов-бихевиористов при разработке собственных методик ориентируются на поведение волков и признают важность иерархии. Тут я с ними и не спорю. Но, как я уже упоминал неоднократно, замечая за животными на расстоянии, весьма легко сделать ошибочные выводы об подлинных обстоятельствах их поведения — что довольно часто и происходит. Лишь посмотрев на свору изнутри, возможно делать выводы о протекающих в ней процессах. Хозяев постоянно учили брать на себя роль альфы, и мы сто раз видели по телевизору, какие конкретно чудеса творит данный подход с «тяжёлыми» питомцами. На самом же деле он не всегда работает, а вдруг трудится, то не всегда продолжительно…

Я не планирую критиковать кинологов-бихевиористов. Легко я на своем опыте убедился, как принципиально важно мочь подражать поведению особей различных рангов, потому что несомненным остается факт, что далеко не все пес способен терпеть собственного хозяина в роли альфы.

Глава 25

Возвращаясь к истокам

Прежде ученые в один голос твердили, что домашнего пса и волка сравнивать бессмысленно. Я совершил большое количество времени в компании тех и других и потому могу с уверенностью заявить, что подобные заявления — полная чушь. Более того, я считаю, что те знания, каковые я взял, изучая волков, не просто нужны — они нужны, в то время, когда дело касается воспитания собаки. Так как это самый настоящий ручной волк, живущий в вашей гостиной.

Допустим, вы стали хозяином одного из тех неспокойных, пугливых песиков, каковые так и норовят забиться в угол и чей жалкий вид умиляет окружающих. Если вы попытаетесь вести себя с ним как альфа либо кроме того бета, вы попросту сотрёте с лица земли его. Среди собственных сородичей данный пес занимал бы одну из последних позиций в свора, и расстояние между ним и особью столь большого ранга была бы огромной. Другими словами его бы, само собой разумеется, ценили и уважали, легко эти двое друг к другу и близко не доходили бы. Абсурдная обстановка — это все равно что поселить чистильщика и президента ботинок под одной крышей. Не спешите выбирать боязливого щенка лишь вследствие того что вам его жалко. В обязательном порядке нужно брать в расчет условия, в которых вы живете. В большинстве случаев в свора функция таких чутких, впечатлительных животных — давать предупреждение остальных об опасности. Это их основная работа. Исходя из этого в шумном городе с оживленным перемещением пес будет бурно реагировать на любой звук в радиусе пяти километров, а с подветренной стороны — и всех пятнадцати, сводя с ума и вас, и соседей. Ну разве что вам удастся как-то убедить его, что у вас все под контролем.

Я не говорю, что для того чтобы пса нельзя перевоспитать. Верной учением в полной мере возможно перевоплотить его в уравновешенную городскую собаку, но делать это необходимо с первых часов вашей совместной жизни. Прекрасно, в случае если на дворе лето, вечера яркие, погода ясная. Как возможно чаще выводите его на продолжительные, далекие прогулки. Основное — разрешить ему понять, что около нет никакой опасности. Ни собака, ни волк не будут реагировать на привычные звуки либо запахи, так что пускай ваш приятель как направляться изучит окрестности. В случае если же он испугался чего-то нового, пара раз погладьте его на протяжении всей поясницы и дышите наряду с этим глубоко, ровно — так успокаивают щенков матери. Имейте в виду, любой непривычный звук приведёт к продолжительному приступу лая, так что в случае если промедлите с воспитанием, не будет вам спокойствия. Вот взревет ночью сигнализация на каком-нибудь заводе километров за семь от вас — вы ее кроме того не услышите, но дремать вам до утра уже не дадут.

Не сотрясайте напрасно воздушное пространство, пробуя кричать на пса, и по большому счету не повышайте голос — поверьте, от этого станет лишь хуже. Он поразмыслит, что вы его, присоединяясь к его лаю. Псы улавливают только тембр и интонацию — приблизительно как мы, постучав по кружке, понимаем, полная она, полупустая либо совсем безлюдная. Смысла слов они не принимают. Исключение составляют команды, которым их научили на протяжении учения. Это должны быть простые и маленькие распоряжения: «сидеть», «рядом», «ко мне», «лежать», «фу» либо «негромко». Произносить их необходимо уверенным тоном, делая нужные поправки на расстояние и ветер. Лучший метод вынудить пса замолчать — нормально, но быстро скомандовать ему: «Негромко!» А если вы желаете поощрить его, дабы он делал что-то, к примеру, идти к вам, то, напротив, смягчите голос. Процесс учения пребывает в том, что за верное поведение пес приобретает приз. Давая ему команду замолчать, вы тем самым показываете, что слышите его предупреждение об примете и опасности нужные меры. Его миссия выполнена. Сейчас ответственность за происходящее лежит на вас, а он может расслабиться. Вот заметите, он с удовольствием уступит вам право принимать решения: в свора этим занимаются другие, и он вовсе не желает делать чужую работу.

Но сперва необходимо установить обстоятельство лая. Иногда информация о том, что к вашему дому приближается какой-то незнакомец либо на другой стороне улицы творится что-то из последовательности вон выходящее, может оказаться нужной. Времена, в то время, когда считалось, что «собака лает — ветер носит», в далеком прошлом прошли. У псов, как и у волков, достаточно сложный язык, предназначенный для передачи ответственных сообщений на громадные расстояния. Заберём, к примеру, такую обстановку: вы живете в доме с садиком, и ваша собака, очевидно, считает его собственной территорией. Допустим, кто-то приближается к дому. Собака глухо зарычит, гавкнет и опять зарычит. Это указывает, что в окрестностях кто-то показался, но он еще довольно далеко и переживать до тех пор пока рано — может, он и не к вам вовсе. Предположим, чужой подходит еще ближе. Собака гавкнет раза три и продолжит рычать. Если вы никак не реагируете на предупреждение, а незнакомец тем временем уже ступил на садовую дорожку, ведущую к вашей двери, злостно нарушив границу территории, — вот тут-то вы и получите пулеметную очередь. Но если вы до этого доводить не станете, а своевременно взглянуть в окно и дадите псу команду замолчать, то он тут же успокоится. Первые шесть месяцев учения сыграют решающую роль в ваших предстоящих отношениях. От них зависит, будет ли ваша совместная судьба продолжительной и радостной.

Но далеко не всегда собака попадает в руки человека щенком. Псов так как не обязательно берут у заводчиков. Их часто забирают с улицы либо из приютов, и жизнь до этого у них, вероятнее, была не сахар. Мы определим, что пса били, мучили, морили голодом, рыдаем от жалости и твердо обещаем ему новую судьбу. Но стоит бедняге сломать ковер, как отечественные благие намерения испаряются. Мы тут же списываем все на прошлые травмы и тем либо иным методом возвращаем его в тот самый кошмар, из которого он так рад был выбраться. В действительности лишь людям характерно зависеть от прошлого; собаки же, как и волки, живут настоящим. Ваш незадачливый питомец думает: «Ага! Новая свора, новый вожак, все будет превосходно!» Говорят, ветхого пса новым фокусам не научишь. А по-моему — весьма кроме того научишь. Нужно лишь воспроизвести период, в то время, когда животное самый чувствительно к новой информации.

Сразу после рождения мир волка либо собаки предельно узок. Вся его жизнь крутится около норы либо какой-нибудь картонной коробки. Кормясь молоком матери, щенок усваивает элементарные сигналы и совокупность вознаграждений, поймёт собственный место в свора и обучается методам общения с сородичами. После этого, через пять недель, в то время, когда рацион пополняется пережеванным мясом, а границы мира увеличиваются до области около логова, уроки становятся тяжелее: как вести себя с другими участниками своры, как отстаивать собственный право на еду, что делать и куда податься при опасности. Так, к девяти месяцам он уже владеет всеми нужными социальными навыками и может выжить самостоятельно.

Я уже упоминал раньше, что питание играется наиболее значимую роль в публичной судьбе волков а также может всецело поменять структуру своры. Опыт с рыбой послужил тому подтверждением. Основной волчице это известно. Перед тем как представить собственных щенков остальным, она выбирает на охоте или ветхих животных, или совсем юных, каковые еще питаются молоком. Молоко из желудка добычи оказывает успокаивающее воздействие на всех участников трапезы. Взрослые волки становятся мирными, снисходительными а также нежными, словно бы сами преобразовываются в огромных щенков. Куда лишь деваются их агрессивность и обычные драки на протяжении еды! Глядя на это, нетрудно поверить в предания о волках, приютивших и вырастивших ребёнок . Нельзя исключать, что самка, чьи щенки не известно почему погибли, с удовольствием возьмется вскармливать кого угодно.

Так rot, дабы перевоспитать взрослого пса, необходимо кормить его как малыша: молоком, мелко рубленным либо прокрученным мясом, напоминающим жёсткую пищу, которую отрыгивала для него мать, преподавая первые уроки судьбы. Пара месяцев на таковой диете — и ваша собака негромка, послушна и готова внимать наставнику. Основное, на мой взор, ни за что не использовать силу — это попросту не окажет помощь. Пускай вознаграждение будет щедрым, а наказание — чисто символическим. В случае если пинать собаку ногами, она лишь обозлится и скорее укусит. Так как как раз такими ударами защищаются от хищников большие растительноядные, на которых сам всевышний приказал охотиться.

Учить собаку направляться, показывая ей, что и как следует сделать, а наказывать — холодом. Как раз так поступают с волчатами матери — они отталкивают провинившихся, лишая их тепла и ощущения безопасности.

Значение пищи для поддержания иерархии в своры нереально переоценить. Питание у волков делает три главные функции: во-первых, поддержание физической формы и здоровья; во-вторых, накопление запасов энергии для выживания в жёстких условиях — тут очень ценится добыча с толстой жировой прослойкой; и, в-третьих, каждой ступени на публичной лестнице положена определенная часть.

Альфа-пара для поддержания собственного статуса обязана поедать большое количество мяса и внутренних органов с конечностей либо крестца. Плюс мало овощей, каковые содержат нужные для здоровья элементы. Потому, что жертвы волков, в большинстве случаев, растительноядные, овощи они приобретают из кишечников собственной добычи. Бета-особи — самые могучие и

агрессивные — употребляют лишь мясо с конечностей и овощи. Потом идет верхняя прослойка среднего класса — «контролеры». Около четверти их рациона составляют овощи, другое — мясо со поясницы и других мест, не считая конечностей. В рационе волков рангом ниже мясо и овощи распределены равномерно. Ну и у последних в перечне четверть доли мясо, а три четверти — содержимое кишечника.

Разводя домашних псов, люди чудовищно исказили естественный порядок вещей: всех кормят одинаково, независимо от статуса. И по большей части это или сухой корм, или консервы, где все смешано в единую субстанцию, к тому же собачье печенье — при том, что ни один дикий волк в жизни не пробует пшеницы! В итоге собака запутана и не осознаёт, какую социальную функцию ей делать. Ко всему прочему мы усугубляем положение бездумной учением — к примеру, заставляем гордых фаворитов ложиться либо садиться на глазах у собачонок небольшого пошиба.

В погоне за эстетикой мы забрали у большинства псов их исконные средства коммуникации. У одних сейчас плоские морды, за каковые не укусишь, — следовательно, классическое наказание, которое тысячелетиями практиковали их предки, отпадает. У некоторых пород висячие уши — попытайся такими ушами что-нибудь продемонстрируй. А иным до недавнего времени купировали хвосты — слава всевышнему, в Англии это сейчас не разрещаеться. А ведь хвост — наиболее значимый компонент собачьего языка, его применяют для распространения в воздухе собственного запаха — как вентилятор.

Глава 26

Домашние сокровища

По окончании смерти Шайенн я пару месяцев держал трех щенков Илу в сарае. За это время они уже стали имеется с молоком и мясо — я старался нарезать его как возможно мельче, имитируя субстанцию, которую отрыгивала бы для них мать. Они заглатывали угощение как миленькие и скоро отказались от молока, а в том месте перешли и на куриные крылья. За них мальчишки кроме того дрались между собой, рычали и фыркали. Им требовалось все больше места, но дробить вольер с Тенью и Бледнолицым они, само собой разумеется, не могли. Было нужно принять меры. Мне помогали шестеро добровольцев. Общими усилиями мы огородили соток двадцать на самой границе парка, рядом с моим фургоном. Я поместил взрослых волков в том направлении, а щенков перевел в вольер ниже по склону, где они появились, и поселился в том месте вместе с ними.

Мне одному было нужно нести ответственность за все сходу. Будь мы на воле, заботиться за волчатами помогали бы другие члены своры, а роль няньки заключалась бы лишь в присмотре и воспитании. А тут я сам должен был и согревать их, и кормить, и следить, чтобы не покалечились, и приводить на ночь дремать в логово. Переложить часть обязанностей было не на кого. Я наподобие как считался взрослым, но практических навыков, если сравнивать с волком, мне очевидно недоставало. Однако в целом все шло хорошо — они кроме того послушно уходили совместно со мной дремать в нору. Но потом стало известно, что все-таки кое с чем я переборщил. Заберём, например, Тамаску: бета-самец, громадный и бесстрашный, готовый защищать свору. Только одна вещь с детства повергала его в кошмар — гроза. Стоило сверкнуть молнии, как он, совсем кроха, бежал ко мне, скуля и прося защиты. (Мы тогда еще не переехали в вольер, ютились в сарае.) Его необходимо было взять на руки и согреть. Я клал его на шею и носил, как шарф. Успокоившись, он рефлекторно искал что-то, хоть чуть-чуть напоминающее грудь матери, хотя подкрепиться. Это постоянно оказывался мой шнобель. Он посасывал его мин. двадцать, по окончании чего мирно засыпал, и я относил его к остальным.

Ага, в то время, когда дорогой пушистый трех-четырехнедельный комочек присосется к твоему носу — это приятно и плохо мило. Все около чуть не плакали от умиления. Одного я не учел: первый наставник — это на всегда. Вот и представьте себе взрослого, огромного волка, в шестьдесят килограммов весом, что на протяжении грозы сидит где-нибудь под деревом, взгромоздившись мне на колени, и сосет мой шнобель. Лишь сейчас его пасть через чур громадна, и Тамаска легко прочно зажимает кончик моего носа меж резцов. Исходя из этого обращаюсь к обладателям псов: будьте осмотрительнее! Все, чему вы учите щенков в раннем детстве, они будут не забывать до конца дней.

Было еще одно упущение, в котором мне позже было нужно раскаяться. Сначала по окончании кормления я брал волчат в логово под почву, греться. К шести месяцам они уже достаточно выросли, дабы солидную часть времени проводить снаружи, предпочитая в нехорошую погоду лежать под деревьями. Лишь в случае если ливневой дождь длился пара дней, мы, промокнув полностью, забирались в нору. Спальные места под почвой мы четко между собой распределили: я, Мэтси и Яна залезали поглубже, свернувшись в один клубок, а Тамаска, самый большой, лежал у входа, повернувшись к нам задом и наполовину высунувшись наружу. Все было ничего, пока он был щенком. Но в то время, когда он подрос, то начал закрывать собой целый проход и к тому же неистово пускал ветры. Наевшись сырого мяса, он проделывал это каждые пятнадцать минут. Время от времени вонь стояла такая, что он сам поворачивался, принюхивался и наблюдал на нас, словно бы бы вопрошая: «Это кто же тут для того чтобы натворил?» А каково было нам в дальней части норы, которая никак не проветривалась! Вот и выбирай: лезть наружу, под ливневой дождь, либо сидеть в данной ужасной вонище, пока не утратишь сознание.

В случае если меня вынудят согласиться, кто из данной троицы мне милее всех, я сообщу: Тамаска. Он таковой занимательный. Но мы все одна семья, так что я стараюсь никого не выделять. Мне досталась необычная роль. Я должен был научить каждого из них делать собственную социальную функцию, не являясь наряду с этим их фаворитом. Ниже меня был лишь Мэтси — пугливый, неспокойный и не весьма большой, но двух остальных следовало подготовить к высоким позициям. Я учил их только своим примером, хотя, дабы будущие фавориты запомнили и усвоили: вести себя необходимо нормально и уравновешенно. Я ни при каких обстоятельствах не бил их, если они делали что-то не так: провинившийся временно лишался тепла, пищи либо воды, как это происходит в естественных условиях. Мне хотелось вырастить из них не полуручных, а настоящих, диких волков. В случае если мне требовалось показать собственный превосходство, я делал это в игровой форме. А в то время, когда им получалось вконец разозлить меня, я и ложился поодаль — не желал, дабы моя агрессия портила воспитательный процесс.

С личным меню также было нужно разбираться самому — учить каждого, как опознать собственную часть добычи и как ее защищать. Уже к шести семь дней стало очевидным, у кого какой будет статус. И в то время, когда я в первый раз дробил между ними зайца, то позаботился о том, дабы любой взял соответствующую долю. Мэтси, как младшему по рангу, я дал желудок, Тамаске, с его бандитскими замашками, обычными для бета-особи, — мясо с конечностей, а Яне, которого природа, несомненно, наделила умом, — внутренние органы.

В то время, когда я в первый раз приволок в вольер тушу, то сделал все возможное, дабы Яна пробрался вовнутрь реберного каркаса и съел сердце, почки и печень. Тамаску я всеми силами удерживал недалеко от крестца и шеи, но он был таковой жадный, норовил сожрать все, до чего имел возможность дотянуться, исходя из этого мы с ним всегда цапались. Я пробовал запугивать его, в точности подражая диким волкам: сперва скалил зубы (типа угрожал оружием) и рычал, высовывая кончик языка. Если не помогало — кусал его сбоку за морду, дабы вынудить отойти в сторону. Довольно часто указанное мной место ему не нравилось, и тогда он предпочитал дать сдачи. У меня все лицо было в небольших шрамиках от его острых как иголки зубов, к тому же он всегда каким-то образом умудрялся ободрать мне шнобель.

в один раз у него в пасти была вся моя нижняя челюсть. Клыки больно давили на мягкое место под языком. Я же, со своей стороны, мертвой хваткой вцепился ему в загривок. Так мы и находились, рыча и ворча друг на друга. Это была настоящая битва характеров. Если бы не его относительно юный возраст, он не покинул бы мне ни единого шанса, но в тот маленький период его жизни я, как нянька, был все же выше рангом, и в итоге ему было нужно уступить. Я обожал шутить, дескать, мы с Тамаской так довольно часто ссоримся, что в полной мере можем сойти за супружескую пару.

Не менее важно было не допустить травмы на протяжении игр. Владея таковой темпераментом и мощью, волк должен быть очень осторожен, дабы ненароком не нанести сопернику смертельную рану. В большинстве случаев, в случае если один волк причиняет второму боль, то жертве стоит лишь взвизгнуть, как ее тут же отпустят. Я неоднократно убеждался в этом — так как кожа человека куда уже волчьей шкуры, и мне частенько приходилось просить пощады. Долг потребовал как-то научить этому моих воспитанников, но при моих очень ограниченных бойцовских возможностях причинить им боль было не так-то легко. Я выбрал собственной мишенью губы и уши. В отечественных игровых баталиях я кусал волчат так, чтобы они запищали, и сразу же отпускал. Позже опрокидывал щенка на пояснице и стоял, по хорошему волчьему обычаю, легко сдавив зубами его горло, показывая тем самым, что мне возможно доверять.

Помимо этого, я прививал им самоконтроль, играясь в хоту. Собаки, готовясь к прыжку, принимают позу так именуемого низкого старта. У волков я бы назвал это «резким стартом»: из для того чтобы положения, присев и напружинившись, они смогут совершить быстрый скачок на два метра в любом направлении. Отечественные игры в большинстве случаев начинались с для того чтобы «резкого старта», по окончании чего мы носились наперегонки, толкаясь и опрокидывая друг друга. В случае если страсти через чур накалялись, я возвращался в исходную позицию. Погоня сразу же прекращалась, все успокаивались и приходили в себя, дабы продолжать игру в надёжном режиме. Я встраивал в них собственного рода тумблер с большой скорости на нулевую, что постоянно удерживал бы юных волков в разумных рамках. Игры играми, но поранить нечаянно братишку — последнее дело.

На протяжении отечественных учебных сражений я сделал одно увлекательное открытие. Оказывается, в ходе драки поднимается уровень феромонов и адреналина в крови — и у человека, и у волка, — что на время дает участникам схватки известное преимущество над остальными. В случае если я, к примеру, не имел возможности вынудить Тамаску отойти от добычи, то устраивал маленькую потасовку с Мэтси, мин. на десять. И в то время, когда я возвращался обратно, Тамаска отступал, чуя, что я разгорячен и со мною шутки нехороши.

Еще один ответственный урок — самосохранение. Они должны были обучиться распознавать звуки — и сигналы позы — и верно на них реагировать для безопасности. Волки пользуются определенной звуковой совокупностью. Любой большой звук расценивается как призыв либо помощь. В случае если щенкам угрожала опасность, я кликал их, пронзительно поскуливая, и они сходу прибегали. Тогда я успокаивал их более низким, приглушенным звуком. Еще один «сигнал тревоги», наземной либо воздушной, — отрывистое тявканье. Я издавал его, в случае если над нами кружил канюк или легко вертолет пролетал либо самолет, — и щенки в тот же час спешили ко мне в отыскивании защиты.

Низкий же звук неизменно так или иначе предостерегает. Глубокое гортанное рычание свидетельствует, что тебе тут не рады, а подробности информирует поза животного и его оскаленные зубы. Чем солиднее зверь, тем выше он держит голову. Главный волк зарычит, в случае если волк рангом пониже при встрече не «поклонился» соответственно собственному статусу. Но, собаки в парке ведут себя совершенно верно так же. Среди них сходу устанавливается старшинство, и в случае если кто не хватает почтителен, на него будут рычать и ворчать, в противном случае и по шее надают. Но возвратимся к волкам. В случае если наглец упорствует и не хочет выказать уважения, рычание увеличивается, позже около его морды клацают челюсти. Это последнее предупреждение, по окончании которого уже начинается лапоприкладство. Повалив нахала, старший отступает и опять рычит, ожидая выражения покорности. Поверженный соперник обязан виновато приникнуть к почва, признавая, что погорячился.

Что-то подобное происходит и на протяжении трапезы. Взрослые волки, по сути, защищают собственную долю ушами. Стороннему наблюдателю покажется, словно бы наблюдать необходимо на челюсти, чтобы на них не напороться. Вовсе нет, основное — уши. По ним четко видно, что вам тут возможно, а чего запрещено. В случае если волк стоит над тушей с горизонтально распластанными, как крылья, ушами, значит, его статус выше вашего, так что не нужно зариться на его кусок, если не желаете проблем. Попытаетесь подойти ближе — он зарычит, оскалив зубы и высунув кончик языка. Если вы не отступите, рычание усилится, после этого последует щелчок зубами — последнее предупреждение, а дальше уж пеняйте на себя. Но в случае если, допустим, справа подойдет соплеменник еще выше рангом, то правое ухо отечественного волка повернется в сторону и назад, показывая тем самым: прошу вас, проходите. Левое ухо он, но, покинет в горизонтальном положении, защищая от посягательств собственную порцию. Но как научить этому щенков, в случае если у тебя человечьи уши? Я попытался закрывать собственный кусок всей головой, и, наверное, они поняли суть.

Самым тяжёлым для наставника с людской сердцем выяснилось распределить между волчатами роли. В случае если вожаку своры угрожает опасность, волки должны пожертвовать кроме того целым пометом щенков: так как в будущем году они дадут новое потомство, а утрата вожака может привести к смерти всю свору. Соответственно, и волчат большого ранга, как будущих фаворитов, защищают активнее вторых. На этих уроках мы игрались в догонялки. Я кусал собственных подопечных за поясницы и за лапы — как словно бы за ними гонится взбесившийся волк. Это напоминало игру в охоту, лишь тут я прицельно направлял их в сторону норок-укрытий. Единственным методом избежать укусов было нырнуть под почву, покинув «неприятеля» с носом. Существо, превосходящее размерами трехмесячного волчонка, в эти норки попросту не пролезало. И оттуда я уже не имел возможности их выманить ни за что на свете — они осознавали, что спастись возможно лишь в том месте. Скрепя сердце я следил, дабы они скрывались по старшинству, другими словами дабы Тамаска и Мэтси оставались снаружи, пропуская Яну вперед.

Слава всевышнему, это были лишь уроки.

Глава 27

Жизнь врозь

Мы прожили совместно полтора года: совместно ели, дремали и развлекались. Все это время я не ел никакой людской еды типа кофе либо сэндвичей, не переодевался, не принимал душ и не мыл голову. Я дремал только на жёсткой почва, мочился, как и волки, прямо в вольере, метя так территорию, а другие фикалии из-за гигиены бережно складывал в пакетик и отдавал добровольцам. Единственной роскошью, которую я себе разрешал, была туалетная бумага. Ее запасы мне оставляли в промежутке между двумя воротами. Я ни разу за все это время не покидал вольера — да мне это и в голову не приходило. Я был совсем радостен и доволен судьбой. Волчата стали моей семьей, я знал их куда лучше, чем собственных детей, и чем продолжительнее я жил среди них, тем посильнее мне хотелось остаться с ними окончательно. Их мир меня всецело устраивал. Как с любыми детьми, с ними иногда бывало непросто, но, глядя, как они растут и обретают уверенность в себе, как развиваются их характеры, как проявляются и оттачиваются их способности, я испытывал непередаваемые эмоции. Поразмыслить лишь — я для них не чужой и по большому счету все это частично моих рук дело!

Мои контакты с окружающим миром сводились фактически к нулю. Что происходило за пределами загона, я не знал и знать не желал. Лишь связывался с добровольцами по рации, дабы заказать еду и обсудить, чья как раз туша нам дастся. Эти сведенья я учитывал при организации игр, сохраняя надежду, что мои волчата обучатся ассоциировать различные способы охоты с различными видами пищи. Помимо этого, иногда я просил добровольцев повыть либо поставить запись воя то одной, то второй своры — в качестве прививки от лишней самоуверенности, для того чтобы сигнала, дескать, вы тут не одни.

Первые пара месяцев я кормил щенков, как положено, понемножку, но довольно часто, но когда они подросли, перевёл их на режим питания, простой в естественных условиях: голодовка — добыча — обжираловка. Я не просто так настойчиво стремился привить волчатам повадки их диких сородичей, не обращая внимания на то, что им суждено было до конца дней жить в неволе. Я рассчитывал, что они передадут полученные от меня знания собственному потомству, а те — собственному, и без того потом, много поколений. И в случае если когда-нибудь английские волки снова обретут свободу, они сумеют о себе позаботиться самостоятельно. Моя заветная мечта — дабы им хватило сноровки для выживания и в собственном мире, и в отечественном.

техники развития и Какие методики мозга применяли правители мира?


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: