Кинестетическое восприятие и язык

В германском языке имеется большое количество понятий с двойным смыслом, например: greifen (хватать) — begreifen (осознавать, схватывать), fassen (охватывать, вмещать) — erfassen (овладевать, уяснять), driicken (нажимать) — sich ausdrucken (высказывать себя, собственные мысли), stehen (находиться) — verstehen (осознавать). Все это глаголы перемещения, в широком смысле относящиеся к мышлению.*

В терапии, ориентированной на восприятие собственного тела, мы часто светло поймём эту сообщение.

Сперва «забрать в руку», «ухватить», позже «осознать» и т.д.

Сперва «почувствовать», позже «выразить» — с этим нам постоянно приходится сталкиваться в ходе становления речи. Как много детей по окончании занятий со мной внезапно начинали сказать, наряду с этим первым словом, которое слышали их родители, оказывалось слово нога — неудивительно, поскольку я так много тружусь с кинестетической информацией, передаваемой через ноги. Понятия сперва схватывают, поймут, усваивают и лишь позже высказывают в речи. Для этого нужна организация пространства, которая позволяет испытывать разнообразные ощущения, среда, в которой возможно набираться опыта перемещения.

В вестибулярной совокупности и в совокупности кожной чувствительности мы выделяем два вида нарушений: пониженную и повышенную чувствительность. В области кинестетического восприятия нам до сих пор виделась лишь пониженная чувствительность с переходом к различным вариантам нормы. По-видимому, повышенной чувствительности тут не существует.

Также, у ребенка с нарушением восприятия весьма важно проверить слух и зрение. Довольно часто проверка не выявляет ничего определенного, и все же остается чувство, что ребенок видит либо слышит не в полной мере прекрасно. В таких случаях речь заходит, в большинстве случаев, о нарушении обработки звуковых либо зрительных стимулов. Замеченное либо услышанное может «попасть в пробку» как на пути к цели, так и на обратном пути.

* В германском языке подобные пары распространены значительно шире, чем в русском. — Примеч. пер.

Базы сенсорной интеграции в диалоге

Разные тесты смогут дать более конкретные результаты.

Некоторым аутичным детям, с которыми мне доводилось заниматься, был поставлен диагноз частичной либо полной глухоты. Но и родители, и я подмечали, что глухота эта проявляется не неизменно. Частенько мы замечали, как дети упорно извлекали слуховые аппараты.

Мой знакомый доктор-отоларинголог в работе с одним из ау-тичных детей, ходивших на мои занятия, заключил , что дети, склонные к аутизму, смогут развить в себе свойство отключать слух внутренним упрочнением.

Простые люди смогут не обращать внимания, тогда они ничего не видят.

Закройте себе уши — вы все равно станете продолжать слышать.

Ко мне на занятия довольно часто приходят дети, косящие на один либо на глаза. Потому, что сенсорная интеграция в диалоге содействует а также регуляции мышечного тонуса, терапевтические занятия время от времени затрагивают и глазные мускулы. Часто занятия смогут положительно оказать влияние на легкое либо непостоянное косоглазие, время от времени, при достаточной продолжительности занятий, кроме того всецело скоррегировать обстановку. В каждом конкретном случае нужна консультация с опытным офтальмологом.

Диалог

Понятие «диалог» в словаре определяется как «разговор двух людей, обмен репликами». Сейчас это понятие стало весьма актуальным, о диалоге говорят большое количество и довольно часто. Не потому ли, что на деле мы достаточно редко ведем диалог?

Похоже, что мы все чаще перестаем слышать собственного собеседника. Слова типа «ах, вот что я еще желал сообщить…» все чаще заменяют приветствия наподобие «с хорошим утром». Точно и вам видятся люди, предпочитающие слушать не собеседника, а себя. И вам также доводилось подмечать, как много людей, говоря, наблюдают в сторону (говорят в сторону), избегают зрительного контакта?

В случае если в ближайшее время вам нужно будет ехать публичным транспортом, воспользуйтесь возможностью и понаблюдайте за тем, как общаются люди около вас. Перед вами откроется увлекательное поле для изучений.

С различными формами нарушений общения мы сталкиваемся во всех областях судьбы.

Пример

Пара лет назад я обратилась к дерматологу, дабы удалить два мелких родимых пятна на пояснице. «Раздевайтесь до пояса, — сообщила мне помощница, — врач на данный момент подойдет». Стояла зима, окно в кабинете было открыто для проветривания. Я ответила: «Нет». И срочно была записана в «несговорчивые больные»! Прошло пятнадцать мин., перед тем как доктор действительно подошла. Все это время я имела возможность бы ожидать с обнажённой спиной при открытом окне, а позже мне было нужно бы здороваться с ней в таком виде. Неужто как раз дефицит времени ведет к такому неуважительному, непродуманному обращению с людьми? Заставляет нас в аналогичных обстановках мыслить авторитарно, утрачивая уважение к самим себе?

На протяжении подготовки и на протяжении самой операции я во всех подробностях определила о корпоративной поездке этого дерматологи-

ческого кабинета в Гамбург на представление мюзикла «Призрак оперы». ассистентки и Диалог врача проходил поверх моей поясницы. Обо мне как живом существе они, по-видимому, вовсе не задумывались. Полагаю, мне не требуется растолковывать вам, из-за чего с того времени я больше не хожу к этому доктору.

Диалог, разговор двух людей, обмен репликами… Как именно я веду терапевтические занятия в диалоге?

Врач Моше Фельденкрайз занимался изучением функций нервной совокупности. В собственных книгах он неизменно подчеркивает, что нервная совокупность постоянно принимает «умные» ответы. В случае если в ее распоряжении выясняется пара возможностей, она спонтанно выбирает самый оправданное, лучшее в данной обстановки ответ.

Чем больше шансов, чем посильнее дифференцировано отечественное восприятие, тем больше возможность, что «отечественный выбор» окажется успешным.

Пример

Поднимитесь на одну ногу. Какую ногу вы выбрали? Вы осознанно делали данный выбор либо легко «так оказалось»?

В большинстве случаев, у нас имеется опорная нога, талантливая более устойчиво поддерживать равновесие. У игровой либо ударной ноги другие задачи, связанные скорее с разделением перемещения (например, умением прицельно забить мяч в ворота). Большая часть людей, в случае если им приходится находиться на одной ноге, спонтанно, не вспоминая, выбирают опорную ногу.

Попросите ребенка попрыгать на одной ножке. Наверное, он выберет ту ногу, на которой ему прыгать легче, да и получается лучше. Я имела возможность бы тут перечислить множество примеров, иллюстрирующих «ясновидческие» способности нервной системы. На терапевтических занятиях мы используем это «умное поведение» отечественной нервной совокупности.

В случае если мы включаем в отечественную работу сильные стороны нервной совокупности, мы завоевываем доверие, а в условиях доверия становятся дешёвы и ее не сильный стороны. В случае если человек испытывает ужас, его нервная совокупность отзывается сопротивлением и враж-

дебностью, хороший доступ к ней закрыт. Это принцип учения, не оставляющей места для осмотрительного осознания взятого опыта. Поменять привычные реакции мозга таким способом вряд ли удастся. Более качественные результаты дает переучивание мозга методом хорошего вмешательства.

Дабы отказаться от устойчивого примера поведения (так назына данный момент «паттерна»), необходимо осознавать возможности выбора.

В сенсорной интеграции в диалоге мы получаем этого по окончаниидовательно, начиная с развития базисных ощущений. Позднее приходит соотнесение новых навыков с настоящими обстановками и, наконец, их осознанное применение (вербальное и невербальное) в игре и повседневной жизни ребёнка. Таковой подход разрешает преодолеть отрицательный опыт и выработать новое равновесие.

Моше Фельденкрайз пишет: «При рождении человек обладает нервной совокупностью, снабженной всеми функциями, необходимыми для обучения и роста все более сложным видам деятельности. У него функционируют все совокупности — дыхания, пищеварения, выделения, регуляции температуры и равняетсявесия, сердцебиения, поддержания постоянного давления жидкостей (крови, цереброспинальной жидкости и лимфы), все, что необходимо для химического баланса, а также для восстановления и исцеления гомеостаза при нарушения оптимальных физиологических параметров организма»*.

Мой лечебный способ основывается на сложившемся в следствии долгой работы убеждении, что дети с нарушениями развития способны при соответствующей помощи «включить» процесс самоизлечения.

Чтобы «начать вести диалог с самим собой», ребенку необходимы определенные условия. Диалог между ребенком и мною строится на базе обоюдного интереса друг к другу Подобрать то либо иное занятие мне оказывают помощь знания о различных стадиях обычного развития ребенка и выводы, сделанные Джин Айрес.

Moshe Feldenkrais. The Case of Nora: Body Awareness as Healing Therapy. New York; London: Harper Row, 1977.

Диалог

В ходе сенсорной интеграции в диалоге я даю ребенку возможность фактически самостоятельно питать собственные органы эмоций в структурированном пространстве со намерено подобранными терапевтическим материалом и снарядами при моем вербальном либо невербальном участии. Играясь, ребенок сам совершает переход из собственного биологического возраста в возраст, соответствующий его настоящему формированию. Лишь в процессе игры у ребенка с нарушениями в развитии имеется шанс встувыпивать в контакт с самим собой в условиях большой защищенности.

Это не свидетельствует, что ребенок может играться, «как ему заблагорассудится», не смотря на то, что со стороны занятия выглядят как раз так. Родителям также требуется время, дабы подметить подспудное присутствие мягкой терапии.

фото 1 4: Паузу

Благодаря имеющимся предметам и снарядам, устанавливаемым мною поддерживающим и ограничивающим правилам игры, прекрасно спланированным перерывам (фото 14) ребенок играется как раз так, как, с позиций терапии, он и обязан

это делать. Он играется в то, что ему прекрасно удается! (Дж. Айрес: «Человек не имеет возможности упражняться в том, чего не может!») Работа идет на этапах, предшествующих окончательному формированию разных навыков на тех либо иных стадиях развития. В верно созданных условиях ребенок наверстывает как раз то, чего не достаточно его органам эмоций, и одновременно с этим избегает чрезмерной стимуляции органов с повышенной чувствительностью.

По окончании занятий дети довольно часто демонстрируют новые достижения в том, в чем они вовсе не упражнялись (см. пример Филиппа на с. 150).

Пример

Четырехлетний стеснительный ребенок приходит на первое занятие с мамой. Ни тот, ни вторая не знают, что их ожидает и что ожидается от них. Мать держит цепляющегося за нее малыша на руках. Я прошу ее сесть на мат. Сидя на мате, мать разворачивает ребенка ко мне, отчего он еще посильнее вцепляется в нее и начинает хныкать. Сейчас в новой обстановке ребенку не достаточно собственного равновесия, дабы установить со мной контакт. Он ищет равновесия у матери, которая желает, дабы он ходил на занятия с терапевтом. Вот моя первая серьёзная задача: добиться ребёнка и доверия матери.

Статус терапевта сам по себе доверия не порождает/ Я прошу мать, дабы она разрешила ребенку спрятаться в ее объятиях (не передавать его мне для занятий), и начинаю беседовать с ней. Я избегаю, как это быть может, наблюдать на ребенка прямо либо садиться к нему через чур близко. В противном случае ему это может показаться угрозой, прикосновением. Некое время спустя я подмечаю, что напряжение мышц у ребенка спадает, а глазами он уже выбирается из собственного «гнездышка». Он не находится в центре событий и чувствует себя защищенным. Как будто бы между делом я перекатываю из руки в руку шарик с водой и плавающими в ней уточками. Я слежу взором за шариком, делая вид, что на данный момент меня интересует лишь он. Как словно бы невзначай шарик выскальзывает из моих рук и катится от ребенка. Не нужно сходу катить шарик к ребенку!

Диалог

Все это является подготовкой, перемещение глаз оказывает помощь вывести ребенка из оцепенения. В случае если глаза начали двигаться, не так долго осталось ждать за ними последует и голова. Я задаю вопросы мать, возможно ли подкатить шарик к ней. Снова намеренно отвлекаю внимание от ребенка. Я «играюсь» с матерью. Опосредованно, словами, я подготавливаю ребенка к тому, что шарик может подкатиться и к нему. В случае если одно только представление об этом опять вынудит его сжаться, я не стану катить шарик и к матери. Защищенность ребенка серьёзнее всего. В случае если же шарик возможно подкатить к матери, мы начинаем в него играться: она направляет его обратно ко мне. Рано либо поздно, как словно бы случайно, он подкатится и к ребенку. Мы уже ведем диалог.

Со временем ребенок сползает с материнских коленей и поворачивается лицом ко мне и к происходящему. В случае если в данный момент шарик внезапно покатится мимо ребенка, он рефлекторно отреагирует и поползет за ним. Если он покатит шарик ко мне, значит, ему необходимо мое внимание.

Начало положено. В обрисованном случае действует принцип: тише едешь, дальше будешь.

Такая форма диалога нужна не только чтобы «сдвинуть с места камень (шарик)», это главная установка терапии. В случае если ребенок чувствует себя защищенным, а мы злоупотребляем данной удобной для него обстановкой для неожиданных терапевтических «приемов», вводимых из лучших побуждений, мы теряем доверие, а с ним и время.

Дабы добиться вправду надежных результатов, нам необходимо активное участие ребенка. Он обязан руководствоваться не страхом, а эмоцией комфорта.

Джин Айрес говорит, что терапия самый действенна, в случае если ребенок направляет собственные действия сам, а терапевт только ненавязчиво меняет обстановку (Айрес, 1984).

Любой раз я поражаюсь тому, как скоро и с каким удовольствием уже громадные дети (10-12 лет) на четвереньках забираются на горку, дабы позже съехать вниз каким-нибудь немыслимым образом. Но уровень качества их передвижения на четвереньках ужасает.

Уровень качества каждой отдельной ступени развития разрешает нам оценить зрелость ребенка, другими словами возраст, соответствующий его формированию (наблюдательная диагностика).

Мой упрек направлен докторам, проводящим бессчётные диспансерные обследования. Похоже, что во главу угла они ставят количество (что может делать ребенок), а не уровень качества (как он это делает). Последнее требует широкого опыта в области качества обычного развития детей (советую книгу Инге Флемиг о младенческом этапе развития*).

В начале моей карьеры терапевта мне представилась возможность стажироваться у умелых сотрудников. Я познакомилась с интерпретациями и разными подходами терапевтических теорий и техник.

Кое-какие произвели на меня глубокое чувство и понравились. Хорошая схема насильственного «лечения спортом» отпугнула. Появилось желание обезопасисть мать и ребенка. Мне думается, что мать и ребёнок довольно часто выясняются игрушками в руках терапевтов. Их мнения не задают вопросы, как будто бы они по большому счету не участвуют в ходе занятий.

В большинстве случаев, матери, редко отцы, без звучно ожидают в приемной либо ходят по магазинам. Так поступали и родители моих подопечных, пока я не начала заниматься с Анникой.

Пример

Анника (7 лет) постоянно носила чересчур узкие футболки и леггинсы. Довольно часто края у них были порваны либо надрезаны. Ее диагноз звучал так: «Нарушения тактильного, кинестетического и вестибулярного восприятия, нарушения поведения, отвергание тактильного контакта, нарушение взаимоотношений между ребёнком и матерью».

Что пряталось за этим диагнозом? У нее была сниженная вестибулярная чувствительность, повышенная реакция кожи на

* Flehmig I. Normale Entwicklung des Sauglings und ihre Abweichungen: Fruherkennung und Fruhbehandlung. Stuttgart: G.-Thieme-Verlag, 1979.

Диалог

раздражители, четко выраженный недостаток в области кинестетического восприятия. Это проявлялось, кроме всего другого, легкой гиперактивностью и весьма громкой речью.

Все, что происходило на занятиях, Анника впитывала как губка. Она просто обожала действие сильных кинестетических раздражителей и нежданно не так долго осталось ждать начала искать активного тактильного контакта. Через полгода с ней стало так легко трудиться на групповых занятиях, что я сообщила Инге Флемиг: с Анникой проблем нет по большому счету, неприятность — в ее матери!

Инге Флемиг посмотрела на меня и без шуток ответила: «Превосходно, так заберите девочку к себе, удочерите ее!» Я стояла ошарашенная и ожидала предстоящих объяснений. Она поглядела на мою растерянность и добавила: «Заберите мать на занятия! Трудитесь с обеими! Вас ожидает занимательный опыт».

Сообщено — сделано. Через несколько дней все родители из данной группы (4 ребенка, 3 мамы, 1 отец) взяли приглашение присоединиться к упражнениям собственных детей на громадных надувных подушках. Я ни при каких обстоятельствах не забуду это занятие! Мы дали жару! Тяжелее всего мне было как раз с матерью Анники. Она так разошлась, что угрожала пораниться сама либо поранить кого-нибудь другого. Увлекательного опыта было куры не клюют.

Сейчас была моя очередь обучаться! Участие своих родителей в двигательной терапии свидетельствует для терапевта частичную потерю столь любимого им контроля. Форму занятий, протекающих в доверительной воздухе, диктует пространство. Взрослым также приходится придерживаться установленных правил игры. Родители должны иметь представление об главных принципах и смысле терапии, в противном случае возможно потерян ее серьёзный нюанс: следование за ребенком в его развитии. Собственное наслаждение на занятиях — это побочный эффект.

Наша общая работа, личный опыт своих родителей, приобретенный ими на занятиях, стали базой для разъяснительных бесед*. В случае если до сих пор подобные беседы носили самый

Разъяснительный разговор с родителями — необходимая часть терапии. В большинстве случаев он происходит в середине курса занятий. — Примеч. пер.

характер, то сейчас родителям было на что опереться. Став свидетелями того, как терапевт ведет диалог с ребенком, родители сумели что-то перенять и выработать новые формы общения. Они заметили, как папы и другие мамы общаются со собственными и с чужими детьми. Начав общаться между собой, родители обычно обнаружили решения, к каким их не могли подвести одни только разъяснительные беседы с терапевтом.

В следствии занятия стали протекать совсем по-второму, купили новую форму. Дети делали удачи заметно стремительнее.

Обязана признать, что сначала я довольно часто сталкивалась с новыми для меня проблемами, решить каковые бывало непросто. Временами мне стоило громадного труда воздерживаться от оценки «особенных качеств» своих родителей.

Я обучилась принимать во внимание с тем, что к цели возможно прийти разными дорогами. В этом мне помогло, с одной стороны, рвение дать родителям и ребёнку возможность отыскать собственную форму общения, собственную форму диалога, а с другой — прием деятельного бездействия: мою роль на занятии возможно сравнить с ролью диспетчера, управляющего перемещением.

Еще пара слов об Аннике: проблему надорванной и надрезанной одежды удалось решить относительно легко — после беседы с терапевтом мать дала согласие пойти навстречу желанию Анники носить громадные, вольно сидящие тренировочные штаны и футболки. Мать была озабочена собственной фигурой и желала видеть Аннику стройной. Весьма худенькая Анника со своей чувствительной кожей в начале терапевтического курса не выносила облегающей одежды и исходя из этого все время пробовала «увеличить» ее.

Через два года занятий в группе родителей и детей мать Анники попросила совершить терапию с нею самой.

Данный и другие примеры говорят о том, что сперва я стремлюсь установить диалог между ребенком и мною (фото 15,16), либо матерью (отцом) и мною (диалог = разговор двух людей ).

Второй ход — создание умелого пространства для матери (отца) (фото 17,18) и ребенка, в котором они смогут вести диалог под моим наблюдением.

Диалог

фото 15: Любой пальчик может танцевать (фото Имке Кордтс)

фото 16: У кого язык дольше? Твой язычок может ходить направо и налево? (фото Имке Кордтс)

Диалог

Третий ход — позволить матери (отцу) и ребенку совместно увеличить и применить собственный опыт общения в группе. Наконец, дети отправляют своих родителей выпивать кофе и продолжают занятия фактически самостоятельно в диалоге с другими детьми. Практически сразу после этого курс занятий завершается.

Чтобы не было недоразумений отмечу: я не ставлю себе целью сделать из своих родителей терапевтов! Совсем наоборот, я желаю оказать помощь им освободиться от ощущения, что они не сумели справиться со своей задачей. Я желаю, дабы они убедились в том, как велико их влияние на развитие их детей и как серьёзен диалог — одно из условий этого развития. Влияние родителей неизмеримо более существенно если сравнивать с тем, что может сделать терапевт за 45 мин. в неделю.

Так исчезает представление, что ребенка нужно передать в руки терапевта.

Пример

Рассказ Марии Мемель: «В отыскивании помощи мы пришли на курс сенсорной интеграции в диалоге к Улле Кислинг. Артур с самого рождения большое количество кричал. Он успокаивался, лишь в то время, когда его качали и часами носили на руках. Ночью в собственной кроватке, без тесного телесного контакта с нами, он дремал не больше одного-двух часов.

Родственники, врачи и друзья думали, что всему виной колики, либо это временная фаза, которую нужно легко перерасти. Со временем крика вправду стало меньше, но его поменяли припадки гнева.

От Уллы Кислинг мы выяснили, что отечественный сын Артур (5 лет) страдает нарушениями восприятия. Она не покинула без внимания и отечественные домашние неприятности.

Благодаря рекомендованной семинарам и литературе для родителей мы разобрались с проблемой и начали осознавать обстоятельства непомерного непослушания отечественного ребенка. Он очень нуждался в кинестетической информации, как раз этим и разъяснялось его плохое поведение. В припадках гнева он куда попало колотил собственного младшего брата. Нас, своих родителей, он имел возможность изводить до тех пор, пока не получал достаточно сильной по его меркам реакции.

56
Сейчас начался процесс отвыкания от нехорошего поведения.

В течение года я учавствовала в терапии, и мне это сильно помогло. Нам удалось перенести в повседневную судьбу те положительные стимулы, каковые Артур, а позднее и мой младший сын Финн приобретали на занятиях.

В итоге мы частично поменяли обстановку в квартире, приспособив ее к потребностям отечественных детей. Кровати в детской заменили матрасами для буйных игр, повесили гамак. В спальне появились качели, в гостиной — подвесное кресло, сходу ставшее обожаймым. На кухне поставили громадное корыто с подушками, бутылочкой и пледом с соской. Я скоро осознала, что с его помощью можно просто не допустить «срыв», особенно перед обедом. Как приятно было нормально готовить на кухне, пока мой сын наслаждался уютом в собственном гнездышке.

В саду гвоздем спортивной программы был и остается рождественский презент всей семье — громадной (приблизительно 5×3 м) батут. Мы, родители, сами любим время от времени на нем попрыгать».

Дети, удовлетворившие собственную жажду перемещения, научившиеся доставлять наслаждение самим себе, способны от всего сердца делиться собственной эйфорией, и наряду с этим они наблюдают вам прямо в глаза (см. фото 19).

Кинестетики, визуалы, аудиалы. Восприятие информации — как подать данные, дабы Вас осознавали


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: