Кит сидел на ступеньках института, всматриваясь в воду.

Это был долгий и напряженный сутки. Отношения между обитателями института и Центурионами были более натянутыми, чем ранее. Но Центурионы хотя бы не знали из-за чего.

Диана приложила смелое упрочнение, дабы преподавать так, как словно бы все было нормально. Никто не имел возможности сосредоточиться – кроме того Кит, всецело загружённый в сравнения разных алфавитов Серафимов, отличался большей собранностью нежели остальные. Но так как всякий смысл уроков был в имитации бурной деятельности для Центурионов, они продолжали.

На протяжении ужина дела не очень сильно улучшились. По окончании продолжительного и сырого дня, за который они так ничего и не нашли, Центурионы были раздражены. Вдобавок к этому у Джона Картрайта произошёл приступ гнева, и он ушел. Его расположение было неизвестно. Если судить по хорошо сжатым губам Зары, они продолжительно спорили, но о причине их препираний Кит имел возможность лишь догадываться. Он предполагал, что это из-за запрета волшебникам выходить из лагерей либо сопровождения фейри в пыточные камеры.

Диего и Райан пробовали завязать непринужденный разговор, но не выходило. Ливви пялилась на Диего солидную часть ужина, думая об их замысле применять его, дабы остановить Зару. По окончании того, как Диего два раза пробовал разрезать стейк ложкой, стало ясно, что взор Ливви заставлял его нервничать. Усугубило обстановку да и то, что Дрю с Тавви, пребывавшие на взводе, целый ужин донимали Диану расспросами о том, в то время, когда Джулиан и другие возвратятся с их «миссии».

В то время, когда все закончилось, Кит ускользнул из помещения, избегая мытья посуды по окончании ужина, и отправился в негромкое место около дома. Воздушное пространство, дующий со стороны пустыни, был прохладным и пряным, а океан сиял под звездами, как будто бы тёмная-тёмная простыня, устилающая берег белыми волнами.

В тысячный раз Кит задал вопрос себя, что его тут держит. Но казалось глупым. Сидя на этом неловком ужине, он напомнил себе, что неприятности Блэкторнов его ни при каких обстоятельствах не касались и, возможно, не должны и по сей день. Так бы поразмыслил сын Джонни Рука.

Быть Эрондейлом – это совсем второе… Он дотронулся до серебряного кольца на пальце. В отличие от его кожи, оно было прохладным.

— Я не знал, что ты тут, — это был голос Тая. Кит знал это еще перед тем, как повернулся. Мальчик с любопытством наблюдал на него.

На шее Тая что-то было. Не привычные уже всем наушники. У этого что-то были глаза. Он прислонился к стенке.

— Это хорек?

— Он дикий, — сообщил Тай, прислонившись к перилам крыльца. — Хорьки домашние. Так что, технически, это ласка. Не смотря на то, что, если бы она была приручена, то это был бы хорек.

Кит уставился на животное. Оно сверкнуло на него собственными глазками и пошевелило маленькой лапкой.

— Ничего себе! — по-настоящему удивился Кит.

Ласка сбежала вниз по руке Тая, быстро встала на перила и скрылась в темноте.

— Из хорьков получаются хорошие домашние питомцы, — сообщил Тай. – Они на удивление верные. По крайней мере, люди говорят, что это страно. Я не знаю, из-за чего они вычисляют так. Хорьки чистоплотные, они обожают игрушки и тишину. И они смогут быть обучаемы… — он оборвал собственную обращение. — Тебе скучно?

— Нет, — Кит содрогнулся. Разве он смотрелся скучающим? Напротив, он наслаждался звуком голоса Тая. Таким живым и глубоким. — Из-за чего ты так поразмыслил?

— Джулиан говорит, что люди не всегда хотят знать столько же, сколько знаю я, — сообщил Тай. — Исходя из этого я задал вопрос.

— Я думаю, так происходит со всеми, — сообщил Кит.

Тай затряс головой. — Нет. Я второй. — Он не смотрелся обеспокоенным либо расстроенным по этому поводу. Это был только факт из его жизни и все. Тай верил в себе и Кит с удивлением понял, что питает зависть к ему. Он не имел возможности и поразмыслить, что может позавидовать Сумеречному охотнику.

Тай забрался на крыльцо рядом с Китом и сел. Он пах шалфеем и пустыней. Кит поразмыслил, что ему кроме того понравилось слушать голос Тая. Редко возможно заметить того, кто честно наслаждается от несложного обмена информацией. Но вероятно это было и тем, что помогало Таю отвлечься, поскольку он был напряжен от всей данной ситуации с Центурионами и к тому же нервничал за Джулиана и других.

— Из-за чего ты сидишь снаружи? — спросит Тай. — Ты опять думаешь убежать?

— Нет, — ответил Кит. Он правда не думал. Разве что мало. Глядя на Тая, он не имел возможности думать об этом. Наоборот, ему хотелось отыскать тайну и дать Таю для разгадки. Как вручить любителям конфет коробку See’s candies.

— Я бы желал, дабы мы все смогли, — сообщил Тай с обезоруживающей откровенностью. — Прошло много времени, перед тем как мы смогли ощутить себя в безопасности тут по окончании Чёрной войны. Но сейчас опять Университет думается полным неприятелей.

— Ты имеешь в виду Центурионов?

— Мне не нравится их присутствие тут, — ответил Тай. — Мне по большому счету не нравятся толпы людей. В то время, когда они все говорят в один момент, делается через чур шумно. Толпы – самое нехорошее. Особенно в таких местах как Пирс. Ты был в том месте? — Он скорчил рожицу. — Все эти огни, и крики, и люди. Как бьющиеся стекла в моей голове.

— А как же сражения? — задал вопрос Кит. — Сражения с демонами должны быть достаточно шумными и громкими?

Тай покачал головой. – Сражения это второе. Сражения – это то чем живут Сумеречные охотники. Это в моем теле, а не в голове. И до тех пор пока я могу носить наушники… — Он прервался. Вдалеке Кит услышал характерный звук, словно бы звук бьющегося при урагане стекла. Тай быстро встал в боевую позицию, чуть ли не наступив на Кита, и извлёк меч Серафима из-за пояса. Вцепившись в него, он всматривался в океан, замерев как и статуи из Институтского сада.

Кит встал за ним. Его сердце колотилось в груди. — Что произошло? Что это было?

— Защита. Защита, которую поставили Центурионы – это был звук ее падения, — сообщил Тай. — Грядет что-то. Что-то страшное.

— Я думал, ты заявил, что в Университете безопасно!

— В большинстве случаев так и имеется, — Тай вскинул лезвие меча. – Адриэль, — сообщил он, и лезвие засветилось изнутри.

Сияние разбило ночную мглу, и Кит заметил, что дорога, ведущая к Университету, кишела двигающимися тенями. Не людскими – это были чёрные существа, скользкие и мерзкие. Вонь, исходящая от них, была такой сильной. Это напомнило ему, как в один раз на пляже Венеции он видел лежащий в водорослях труп тюленя – запах был похож, но намного посильнее.

— Забери это, — сообщил Тай и вложил собственный меч в руку Кита.

По ощущениям, словно бы держишь провод под напряжением. Он пульсировал и извивался, и Киту приходилось прилагать упрочнения, дабы удержать меч. — Я ни при каких обстоятельствах прежде не прикасался к такому оружию! — вскрикнул он.

— Мой брат постоянно говорит, что с чего-то необходимо затевать, — Тай дотянулся из-за пояса кинжал. Он был маленьким и острым, но казался не таким страшным, как оружие Серафимов.

— Что из братьев? — желал было задать вопрос Кит, но услышал топот и крики. Он видел, что волна чёрных тварей была еще достаточно на большом растоянии. Он постарался перехватить меч и на удивление он стал устойчивее держаться в руке. Лезвие засияло, как словно бы складывалось из лунного света и звёзд.

— на данный момент уже все проснулись, — сообщил Кит. — Мы не возвратимся вовнутрь?

Тай дотянулся собственные наушники из кармана. – Мы — сумеречные охотники, — ответил он. — Мы не удираем.

Когда луна вышла из-за облака, дверь сзади Тая и Кита распахнулась и выбежали остальные охотники. Кое-какие Центурионы держали ведьмин пламя. Ночь отошла, и Кит заметил, что существа, бегущие по дороге, добрались уже до травы. Они мчались по направлению к Университету, и Сумеречные охотники приготовили оружие.

— Морские демоны, — угрюмо сообщила Диана, и Кит неожиданно понял, что это его первая настоящая битва, желает он того либо нет.

Кит посмотрел назад. Ночь была наполнена шумом и светом. Блеск клинков Серафимов освещал тьму, которая была одновременно и проклятьем и благословением.

Кит увидел Ливви и Диану с оружием в руках. Они следовали за Диего, державшим громадный топор. другие Центурионы и Зара были где-то сзади.

Но Кит имел возможность видеть и морских демонов. Они были намного страшнее, чем он имел возможность себе представить. Они смотрелись как доисторические ящерицы, покрытые каменной чешуей. На их головах размешались мелкие безлюдные рты и чёрные глаза, усеянные игольчатыми зубами. Другие существа были похожи на клыкастое пульсирующее желе. Все их органы были видны: некрасивые сердца, желудок, в котором Кит увидел очертания частей тела только что съеденных жертв – руки и человеческие ноги. Третьи были похожи на огромных кальмаров с щупальцами и плотоядными выражениями лиц, покрытыми присосками. Из них капала зеленая жидкость, которая при попадании на траву сжигала ее, оставляя дыры в почве.

Кроме того демоны, убившие его отца, если сравнивать с этими смотрелись достаточно привлекательно.

— Во имя Ангела… — выдохнула Диана. — Центурионы, отойдите.

Зара недовольно взглянуть на нее, не смотря на то, что большинство Центурионов сгруппировалась на крыльце с открытыми ртами. И лишь Диего смотрелся так, как словно бы практически не имел возможности дождаться, дабы ринуться в бой. Вены выступали на его лбу, а руки дрожали от неприязни.

— Мы – Центурионы, — сообщила Зара. — Мы не подчиняемся твоим распоряжениям.

Диана быстро развернулась к ней. – Молчи, глупый ребенок! — сообщила она голосом, полным ледяной ярости. — Как словно бы Дирборны не просидели в Цюрихе всю Чёрную войну! Ты ни при каких обстоятельствах не была в настоящем сражении, а я была. Так что лучше помалкивай.

Зара отошла назад, оправляясь от шока. Никто из ее Центурионов, ни Саманта, ни Мануэль, не пробовал заступиться за нее.

Демоны шатаясь, хлюпая и скользя практически достигли крыльца. Кит почувствовал как Ливви делается сзади него, а Тай, наоборот, пробует подняться спереди. Он неожиданно понял, что они желают обезопасисть его. Прилив признательности в один момент с раздражением наполнили его. Они что, думают , что он беспомощный примитивный?

Он уже сражался с демонами. Глубоко в его душе было что-то, жаждущее грядущей битвы. Что-то, вынудившее сиять Серафимский меч в его руке бросче. Что-то, благодаря чему он осознал выражение лица Диего, в то время, когда он озвучил собственный вопрос Диане. — Каков приказ?

— Убить их всех, конечно, — сообщила Центурионы и Диана начали спускаться со ступеней. Диего вонзил топор в первого попавшегося демона. Руны засветились на протяжении лезвия, и оно прорезало желеобразную массу, производя наружу черно-серую кровь.

Кит осмотрелся. Пространство перед ступенями превратилось в место рукопашной схватки. Он в живую заметил могущество клинков Серафима, в то время, когда Центурионы разрезали и вырывали плоть монстров. Воздушное пространство наполнился зловонием, исходящим от крови демонов, и меч в руке Кита начал светиться все бросче и бросче, но внезапно что-то схватило его за запястье и потянуло наверх.

Это была Ливви. – Нет, — сообщила она. — Ты еще не готов.

— Я в порядке! — запротестовал он. Тай уже практически спустился со ступеней. Он кинул кинжал, что все еще держал в руке, и тот попал прямо в глаз рыбоголового демона, что мгновенно канул в небытие.

Тай посмотрел назад на сестру, взглянуть на Кита и сообщил. – Отпусти его.

Дверь открылась опять и, к общему удивлению, показался Артур Блэкторн, все еще одетый в халат и джинсы, но, по крайней мере, надевший ботинки. В его руке был старый, покореженный клинок.
Диана, сражающаяся сейчас с ящероподобным демоном, закричала. – Артур, нет! — Артур не легко дышал. На его лице отражался кошмар, но в том месте было что-то еще. гнев.

Он сбежал со ступеней, кидаясь на первого же замеченного им демона – непонятное красное существо с длинным жалом и огромной челюстью. Когда жало дернулось — он сразу же разрезал его пополам, заставляя существо визжать и подпрыгивать как проколотый воздушный шар.

Ливви отпустила Кита. Она застыла, с большим удивлением смотря на собственного дядю. Кит было желал спуститься вниз, но демоны уже бежали назад, отступая. Но для чего? Центурионы уже начали радоваться тому, что Университет был очищен, но Киту казалось, что еще через чур рано. Это не был проигрыш демонов. Да, они не побеждали, но это не было временем для отступления.

— Что-то происходит, — сообщил он, глядя на Ливви и Тая, каковые находились рядом с ним. — Что-то не так.

Раздался хохот. Демоны остановились полукругом, блокируя путь к дороге. Из центра полукруга, как в фильме кошмаров, вышла чья-то фигура.

Когда-то это был человек. У него все еще сохранились размытые очертания тела, но кожа была цвета рыбьего брюха: серо-зеленой, а бока и большая часть руки были откусаны кем-то. Его рубаха висела клочьями, оголяя белые кости его ребер и серую кожу около кошмарных ран.

Волосы фактически отсутствовали, а те, что остались, были белесыми. Его лицо раздулось, подобно лицу утопленника, а глаза, отбелившиеся морской водой, стали молочного цвета. Он радовался ртом, полностью лишенным губ. Он держал тёмный мешок, ткань которого промокла и потемнела.

— Сумеречные охотники, — сообщил он. — Как же я по вам скучал!

Это был Малкольм Фейд.

* * *

В тишине, Джулиан имел возможность слышать стук собственного сердца в груди. Он ощущал жжение руны парабатаев, явная жгучая боль. Боль Эммы. Он желал подойти к ней. Она стояла как рыцарь с картины. Ее голова была опущена, клинок в руках. Одежда была забрызгана кровью, а волосы, выбившиеся из прически, медлено развевались около ее головы. Джулиан заметил, как ее губы двигаются. Он знал, что она говорит, кроме того не слыша. Он отыскал в памяти как Эмма, которую он знал, казалось, уже тысячу лет, маленькой девочкой протягивала руки к отцу, дабы тот поднял ее.

— Папочка?

Король захохотал. — Перережь ему горло, девочка, — сообщил он. — Либо ты не можешь убить собственного отца?

— Отца? — повторила Кристина. — Это что может значить?

— Это – Джон Карстаирс, — сообщил Марк. — Папа Эммы.

— Но… как?

— Я не знаю, — ответил Джулиан. — Это нереально.

Эмма упала на колени, убирая Кортану обратно в ножны. В лунном свете она и ее папа словно бы слились в единую тень, в то время, когда она склонилась над ним.

Король начал смеяться, его ужасное лицо расплылось в усмешке, и двор захохотал вместе с ним. Крики эйфории разразились около них.

Никто не обращал внимания на трех Сумеречных охотников в центе поляны.

Джулиан отчаянно желал подойти к Эмме. Но он уже был тем, кто привык не делать либо не приобретать того, чего желает. Он повернулся к Кристине и Марку. — Иди к ней, — сообщил он Кристине. Ее чёрные глаза округлились. — Иди к нему, — сообщил он Марку. Тот кивнул и растворился в толпе.

Кристина провалилась сквозь землю за ним. Двор все еще смеялся, звук их нелепого радости содрогал ночь. Человеческие чувства казались им такими глупыми, а сердца и человеческие умы такими хрупкими.

Джулиан вытащил кинжал из-за пояса. Это не был меч Серафимов. На кинжал кроме того не были нанесены руны. Это было холодное железо, комфортно лежащее в его ладони. Принцы, пребывав среди рыцарей, наблюдали на павильон и смеялись. Джулиану потребовалось всего пара шагов, дабы достигнуть их, схватить принца Эрика и прижать кинжал к его шее.

* * *

Первым, что пришло в голову Кита это: так вот из-за чего они не могли отыскать тело Малкольма.
Вторым, о чем он поразмыслил было то, что Главный волшебник был визитёром Теневого рынка и втором его отца. Не смотря на то, что он и определил позднее, что они были не просто приятелями. Они были соучастниками правонарушения. Однако, волшебник с фиолетовыми глазами был популярен на рынке, а также время от времени приносил Киту занимательные конфеты, каковые он доставал в далеких местах собственных странствий.

Было необычно осознавать, что дружелюбный волшебник, которого он знал, был убийцей. Но еще необычнее было заметить, что Малкольм возвратился. Волшебник двинулся вперед. Лишенный прошлой грации, он, шатаясь, передвигался по траве. Сумеречные охотники, как будто бы легион , сгруппировались и выстроились в линию перед Малкольмом. Они находились плечом к плечу, вскинув оружие. И лишь Артур стоял один. Он наблюдал на Малкольма, беззвучно двигая губами.

Трава перед ними была окрашена кровью демонов в черно-серый. Малкольм ухмыльнулся так, как разрешало его покалеченное лицо. – Артур, — сообщил он, глядя на дрожащего мужчину в окровавленном халате.

— Ты, должно быть, скучал по мне. Ты выглядишь не отлично без собственных лекарств. Правильнее совсем плохо.

Артур вжался спиной в стенке Университета. Ропот среди Центурионов быстро закончился, в то время, когда заговорила Диана. – Малкольм, — она сказала полностью нормально, учитывая все события. — Что тебе необходимо?
Он остановился рядом с Центурионами, но все еще не хватает близко, дабы его смогли ударить. — Вам понравилось искать мое тело, Центурионы? Это было настоящее наслаждение – следить за вами. Искать неизвестно что и неясно где, плавая кругами на собственной невидимой лодке. Но так как все мы знает, что вы ни на что не могут без Волшебников, не так ли?

— Замолчи, ничтожество, — крикнула Зара, напряженная подобно электрическому проводу. – Ты… —
Дивия прервала ее. — Не нужно. Пускай говорит Диана.

— Малкольм, — холодно проговорила Диана. — Расклад уже не таковой как раньше. Сейчас у нас имеется помощь Конклава. Мы знаем, кто ты таковой, и мы отыщем тебя, где бы ты ни был. Ты был бы глуп, если бы просто так пришел ко мне и раскрыл все собственные карты в руке.

— В руке, — повторил он. — И где же моя рука? Ах да, она в данной сумки… — он вложил руку в мешок, что он держал. Он вынул оттуда оторванную людскую голову.

Воцарилась мертвенная тишина.

— Джон! — хрипло промолвил Диего.

Казалось, что Джен Алдертри на данный момент упадет. — О Боже! Бедный Марисоль! Ах!

Зара в кошмаре застыла с открытым ртом а также не пробовала шевельнутся. Диего сделал ход, но Райан схватил его за руку, в то время, когда Диана рявкнула. — Центурионы! Всем оставаться на местах!

Голова Джона Картрайта, кинутая Малкольмом на траву, упала с глухим стуком. Кит осознал, что за все это время не проронил тишина. Он наблюдал на кусок показывавшегося позвоночника Джона. Он быстро выделялся на чёрной почва

— Полагаю ты права, — сообщил Малкольм Диане. — Настало время отбросить притворство, не правда ли? Ты знаешь мои слабости, а я знаю твои. Убить этого – он кивнул в сторону головы Джона – заняло секунды. Дабы убрать твоих людей потребуется и того меньше. И ты думаешь, для меня будет так тяжело взять то, что я вправду желаю?

— И что же это? — задала вопрос Диана. — Чего ты желаешь, Малкольм?

— Я желаю того же, что и раньше — Аннабель. Мне необходимо то, что вернет ее обратно, — Малкольм захохотал. Его хохот был похож на бульканье. — Я желаю кровь Блэкторнов!

* * *

Эмма не помнила, как опустилась на пол, но она сидела на коленях.

увядшие листья и Земля окружали ее. Рыцарь фейри – ее папа, лежал на пояснице в луже крови. Она уже впиталась в почву, отчего та казалась фактически тёмной.

— Папочка, — тихо сказала она. — Папочка, прошу вас, взглянуть на меня.

Она не произносила слово «папочка» уже многие годы. Приблизительно с семи лет.

Голубые глаза на его лице, покрытом шрамами, были открыты. Он смотрелся в точности так, как Эмма не забывала его. Щетина – показатель того, что он забыл побриться, доброта в его глазах. Брызги крови засохли на его щеке. Он уставился на нее с обширно открытыми глазами.

Король все еще смеялся. — Перережь ему горло. Либо ты не можешь убить собственного отца, девчонка?

Губы Джона Карстаирса шевелились, но он не имел возможности сказать и звука.

Ты опять заметишь лицо того, кого ты обожаешь, но того кто погиб – сообщил тогда Пука. Но Эмма ни при каких обстоятельствах не хотела этого, не так.

Она держала руку отца, покрытую кожаными доспехами фейри.

— Я сдаюсь, — сообщила она прерывисто. — Я сдаюсь, я уступаю, лишь помогите ему.

— Она сдается, — повторил Король.

Двор захохотал. Хохот разразился около Эммы, не смотря на то, что она чуть его слышала. Внутренний голос сказал ей, что это было ошибочное решение, страшная неточность, но образ ее отца проносился и бился в ее голове, как будто бы звуки бьющихся о скалы волн. Она потянулась за стилом. Кроме того по окончании всего этого, он все еще оставался Сумеречным охотником. Но она опустила руку. Никакая Иратце тут не окажет помощь.

— Я не покину тебя, — сообщила Эмма. Ее голова гудела. — Я тебя тут не покину. — Она прижимала его руку все крепче, пригнувшись к подножью павильона. Она знала, что Король наблюдает на нее, знала о том, что все около смеются. — Я останусь!

* * *

Артур был тем, кто двинулся первым. Он отодвинулся от стенки, которую организовали демоны, подошел к Ливви и Таю, схватил обоих за руки и потащил к дверям Университета.

Они сопротивлялись, но Артур был на удивление сильным. Ливви наполовину обернулась к Киту, выкрикивая его имя. Артур пинком открыл дверь и, втолкнув вовнутрь собственных племянников, захлопнул ее за ними.

Диана вздернула бровь. — Кровь Блэкторнов, говоришь?

Малкольм набрался воздуха. — англичане и Бешеные псы, — сообщил он. – А время от времени приходится сталкиваться и с тем, и с другим в одном лице. Ни при каких обстоятельствах не знаешь, что из этого сработает.

— Ты желаешь заявить, что можешь пробраться в Университет? — требовательно задал вопрос Диего.

— Я желаю заявить, что это не имеет значения, — ответил Малкольм. — Я подстроил все это еще перед тем, как Эмма убила меня. Моя смерть – вот я мертв, хоть и ненадолго. Разве Тёмная Книга не красива? Я высвободил морских демонов, и сейчас они по всему побережью. Те, кого вы видите на данный момент – это только малая часть, которую я осуществляю контроль. Или вы приведете мне Блэкторна, или я выпущу их всех, и они будут убивать и разрушать до тех пор, пока не останется ничего.

— Мы остановим тебя, — сообщила Диана. — Конклав остановит. Он отправит ко мне больше Сумеречных охотников и…

— Вас через чур мало, — весело сообщил Малкольм. Он расхаживал из стороны в сторону перед стеной демонов, послушно делающих его команды. — Как же красива Чёрная война! Вы просто не сможете удержать всех демонов в Тихом океане, не с вашим числом солдат. О, я не говорю, что вы не сможете победить в конечном счете. Разумеется, что сможете. Но представь какое количество смертей случится за это время. И все для одного жалкого Блэкторна?

— Мы не дадим тебе никого из Блэкторнов, Фейд, — сообщила Диана. — И ты замечательно это знаешь.

— Ты не можешь сказать за Конклав, Диана, — сообщил ей Малкольм. — А они-то согласятся на такую жертву. — Он постарался улыбнуться, но одна его полусгнившая губа лопнула, и тёмная жидкость стекла на подбородок. — Один из всех.

Диана не легко дышала, ее плечи вздымались и опускались от накопившейся злобы. — И что позже? Все разрушения и эти смерти — что тебе с этого?

— Вы также станете мучиться, — сообщил Малкольм. — Одного этого уже достаточно для меня. Страдания Блэкторнов. — Он окинул взором группу людей перед ним. — Где Эмма и Джулиан? А Марк? Через чур трусливы, дабы встретиться со мной? — он ухмыльнулся. — Это не хорошо, я бы желал взглянуть на лицо Эммы, в то время, когда она встретится со мной. Имеете возможность передать ей, что я сохраняю надежду на то, что проклятье поглотит их обоих.

Поглотит кого? Поразмыслил было Кит, но внезапно взор белых глаз Малкольма остановился на нем. — Забудь обиду за твоего отца, Эрондейл, — сообщил Малкольм. — Ничего не сделаешь. — Кит увеличил стоимость над головой. Меч Серафима в его руке нагрелся и начал сиять бросче. Кит сохранял надежду, что этого сияния хватит, дабы Малкольм смог разглядеть его лицо в то время, в то время, когда он будет наносить ему удар.

Но Малкольм уже повернулся к Диане. — У тебя имеется время решить до завтрашней ночи. После этого я опять возвращусь. Если ты не приведешь Блэкторна ко мне, побережье будет уничтожено. А до тех пор пока… — он щелкнул пальцами и в воздухе загорелся фиолетовый огонек. — Развлекайтесь с моими приятелями тут!

Он провалился сквозь землю, а морские демоны рванули навстречу Центурионам.

«У подножия гор»

Марк пробирался через Неблагой двор. Ранее ему доводилось посещать среди этих людей только на протяжении пиршеств: двор ни при каких обстоятельствах не был на одном и том же месте, перемещаясь по Неблагим Почвам. Марк чувствовал запах крови в ночном воздухе, ныряя в толпу придворных. Он чуял панику, ненависть и страх. Их неприязнь к Сумеречным охотникам. Король призывал двор утихомириться, но масса людей, крича, подначивала Эмму пролить кровь ее отца.

Кирана никто не защищал. Он упал на колени; тело под собственным весом вынудило натянуться удерживающие его терновые канаты, как будто бы они были колючей проволокой. Из рваных ран на его запястьях, шее и лодыжках медлительно сочилась кровь.

Марк пробился через последнего придворного. Со столь близкого расстояния ему было видно, что у Кирана на шее висело что-то на цепочке. Наконечник стрелы. Его, Марка.

Его желудок сжался.

– Киран, – он коснулся ладонью щеки юноши.

Глаза Кирана распахнулись. Его лицо посерело от боли и безнадёжности, но ухмылка была ласковой.

– Так много сновидений, – проговорил он. – Таков финиш? Ты пришел забрать меня в Сияющие Почвы? Имел возможность бы явиться в другом обличии.

Марк совершил руками по терновым канатам. Они были крепкими. Меч серафима имел возможность бы их разрубить, вот лишь мечи тут не имели силы – оставались простые кинжалы. Появилась мысль, и Марк протянул руку, бережно отстегивая наконечник стрелы с шеи Кирана.

Какие конкретно бы всевышние ни сотворили это, – тихо сказал Киран, – они так любезны ко мне, раз явили мне в мои последние мгновения того, кого я обожаю всей душой, – его голова откинулась обратно к стволу дерева, обнажая багряные раны от впившихся шипов на горле. – Мой Марк.

– Тшш, – выговорил Марк, не обращая внимания на сжавшееся горло.

Наконечник был острым, и он совершил им по канатам, опутывающим запястья и горло Кирана. Те дремали, и Киран выдохнул в облегчении.

– Правду говорят, – сказал Киран. – В то время, когда умираешь, боль уходит.

Марк стянул путы с его лодыжек и выпрямился.

– Достаточно, – сообщил он. – Я Марк, не иллюзия. Ты, Киран, не умираешь. Ты живешь, – потянув Кирана за запястье, он помог ему встать. – И сбегаешь.

В лунном свете взор Кирана казался ошеломленным. Потянувшись к Марку, он положил руки на его плечи. Марк имел возможность отстраниться – таковой момент был – но он не сделал этого. Он шагнул к Кирану, в то время, когда тот шагнул навстречу, ощущая исходящий от него запах терновника и крови, и они поцеловались.

Изгиб губ Кирана под его собственными был знаком Марку равно как и вкус сахара либо чувство солнечного света. Но в том месте не было ни сахара, ни света солнца, ничего броского либо сладкого; лишь окружающее их запах крови и тёмное давление двора. И все же его тело отозвалось: он прижал парня к коре дерева, прочно схватив его, скользя руками по его коже, чувствуя под кончиками пальцев свежие раны и шрамы.

Марк как будто бы почувствовал, как парит над почвой, покидая собственный тело, снова выясняясь с охотой, как хватается пальцами за гриву Копья Ветра, наклоняясь низко по ветру, треплющему его волосы, иссушающему его горло и уносящему его хохот. Руки Кирана были около него – единственная теплая вещь в ледяном мире – а губы Кирана касались его щеки.

Что-то просвистело у его уха. Он отдернулся от Кирана. Мимо пролетел еще один объект, и он инстинктивно придавил Кирана посильнее к дереву.

Стрелы. Они, охваченные пламенем, смертоносными светлячками проносились через двор. Один из Неблагих принцев спешил к Марку и Кирану, на ходу поднимая лук.

Думается, они все же не остались незамеченными.

* * *

Казалось, трава перед Университетом практически дымила от скопища морских центурионов и демонов, столкнувшихся в бою щупалец и клинков серафимов. Кит практически скатился вниз по лестнице, чуть не врезаясь в Саманту, яростно сражавшуюся бок о бок со своим близнецом против серого монстра, покрытого чем-то наподобие алых ртов.

– Наблюдай, куда идешь! – прокричала она, взвизгнув, в то время, когда щупальце обернулось около ее груди.

Кит сделал выпад Адриэлем, обрубая щупальце чуть повыше плеча Саманты. Демон, зарычав всеми собственными ртами, растворился.

– Отвратительно, – сказала Саманта, покрытая густой сероватой демонической кровью. Она хмурилась, и это имело возможность бы показаться Киту пара неблагодарным, вот лишь времени тревожиться об этом не было; он, развернувшись, уже поднимал клинок на шипастую тварь с каменистой, словно бы у морской звезды, кожей.

Он поразмыслил об радующемся на пляже Тае с морской звездой в руке. Идея привела его в гнев: до этого он не осознавал, сколь очень сильно демоны напоминали красивые вещи этого мира, испорченные, искаженные, ставшие омерзительными.

Лезвие опустилось. Демон, взвизгнув, дернулся обратно, и неожиданно около Кита обернулись руки, оттаскивающие его назад.

Это была Диана. Наполовину залитая кровью, словно бы помесь демона и человека. Прочно схватив Кита за руку, она потащила его обратно к лестнице Университета.

– Я в порядке… Мне не нужна помощь… – выдохнул он, вырываясь из ее хватки.

Оторвав Адриэль из его руки, она бросила его Диего, что, поймав меч, повернулся, вонзая его в толстое тело демона-медузы, опуская топор в второй руке. Это хватало впечатляюще, но Кит был через чур зол, дабы наслаждаться.

– Мне не нужна помощь! – прокричал он опять, пока Диана тянула его по ступеням. – Не нужно меня выручать!

Она развернула его лицом к себе. Один из ее рукавов был в крови, а на горле красовалась красная отметина в том месте, где с нее содрали ожерелье. Но смотрелась она такой же властной, как и неизменно.

– Может, и не нужно, – сообщила она. – Но вот Блэкторны в этом нуждаются, и ты им поможешь.

Кит в ошеломлении прекратил сопротивляться. Отпустив его, Диана толкнула плечом двери Университета, вламываясь вовнутрь, и он последовал за ней, кинув последний взор назад.

***

По окончании того, как Джулиан вцепился в Эрека, прижав к его горлу нож, все превратилось в хаос. Около павильона завывали фейри, испуганные рыцари отступали назад. Король Неблагого двора звучно кричал.

Джулиан сосредотачивался: удержи собственного пленника. Держи нож у его горла. Если он улизнет, ты останешься ни с чем. В случае если убьешь его через чур скоро, также останешься ни с чем. Преимущество на твоей стороне. Воспользуйся им.

По приказу Короля рыцари сдвинулись в сторону, образовывая некое подобие туннеля, по которому Джулиан и спустился, ведя Эрека перед собой. Туннель заканчивался у подножия королевского трона. Король стоял на краю павильона, а легкий ветерок трепал его белый плащ.

Эрек не сопротивлялся, но, стоило им достигнуть павильона, он вытянул шею, дабы посмотреть на отца. Джулиан практически ощущал, как они встретились взорами.

– Ты не перережешь моему сыну горло, – сказал Король Неблагого двора, кидая презрительный взор на Джулиана. – Ты Сумеречный охотник. У вас существует кодекс чести.

– Ты думаешь о Сумеречных охотниках так, как было принято раньше, – отозвался Джулиан. – Я повзрослел во времена Чёрной войны. И был крещен кровью и огнём.

– Ты мягок, – сообщил Король, – хорош, как будто бы сам ангел.

Джулиан крепче прислонил кинжал к углублению горла Эрека. От принца фейри пахло кровью и страхом.

– Я убил собственного отца, – сказал он. – Думаешь, я не убью твоего сына?

По лицу Короля скользнула волна удивления. Подал голос Адаон.

– Он говорит правду, – сообщил он. – На протяжении войны многие были в Зале Соглашений. В том месте находились свидетели. Данный человек и правда бессердечен.

Король нахмурился.

– Молчи, Адаон.

Но по нему было четко видно, что он встревожен и это читалось по его глазам.

– Цена, которую ты заплатишь за кровопролитие моей семьи на моем Дворе, будет невообразимой, – обратился он к Джулиану. – И заплатишь не только ты. Целый Конклав заплатит за это.

– Так не вынуждай меня это делать, – проговорил Джулиан. – Отпустите нас с миром. Мы заберем Эрека с нами, пройдем милю, а после этого отпустим. Никто не должен идти за нами следом. В случае если мы почувствуем слежку, мы его убьем. Я его убью.

Эрек выругался и сплюнул.

– Пускай он убьет меня, папа, – сообщил он. – Пускай моя кровь положит начало будущей войне.

Взор Короля на мгновение переместился на его сына. Он любимец Короля, сказал Марк. Джулиан, но, не имел возможности не задаться вопросом, волновался ли Король посильнее о войне, пробуя осуществлять контроль, как и где она начнется, нежели о судьбе Эрека.

– Вы думаете, ангелы хороши, – проговорил Джулиан. – Что угодно, также. Они вершат правосудие небесным огнём и кровью. Они мстят железом и кулаками. Их величие может выжечь вам глаза, если вы взглянуть на них. Холодное, безжалостное величие, – он встретился взором с Королем: в одном глазу показывалась злость, в другом – пустота. – взглянуть на меня, в случае если сомневаешься в правдивости моих слов, – сообщил он. – Посмотри мне в глаза. Говорят, фейри видят большое количество. Вычисляешь, мне имеется что терять?

***

Они все были в прихожей: Тай, Ливви, Артур и младшие; Дрю держала Тавви на руках.

Их лица просияли, в то время, когда подоспели Кит и Диана, причем Кит не знал, из-за него либо из-за нее. Артур без звучно сидел на лестнице, глядя на собственный окровавленный халат. При их виде он быстро встал на ноги, одной рукой цепляясь за перила.

– Мы все слышали, – сообщила Ливви. Она была практически серой от шока, держа за руку Тая. – Малкольм жаждет крови Блэкторнов, у него армия демонов…

– В то время, когда он говорит «кровь Блэкторнов», каков шанс, что ему нужна, скажем, унция? – спросил Кит. – Ну, может, пинта?

Все, за исключением Тая, вытаращились на него.

– Я также об этом думал, – Тай наблюдал скорее восхищенно. – Но заклинания написаны на архаичном языке. «Кровь Блэкторнов» свидетельствует «жизнь Блэкторна».

– Он не возьмёт желаемое, – сказала Диана. Она скинула с плеч промокший в крови пиджак на пол. – Нам нужен портал. на данный момент, – запустив руку в карман джинсов, она отыскала телефон и принялась набирать номер.

– Но мы же не можем , – проговорила Ливви. – Малкольм же выпустит всех этих демонов! Погибнут люди!

– С Малкольмом нельзя торговаться, – ответила Диана. – Он лжет. Он может заполучить кровь Блэкторна, которую так жаждет, и все равно выпустить демонов. Лучший расклад – обезопасить вас, а позже дать ему отпор.

– Но…

– Она права, – сообщил Кит. – Малкольм чего лишь не давал слово моему отцу, а также защиту. По итогу, как выяснилось, если бы что-то произошло с ним, мой папа кроме этого погиб бы.

– Катарина? – Диана отвернулась, прижимая к уху телефон. – Мне нужна услуга. Масштабная.

– Нас сочтут за трусов, – несчастливо сказала Дрю. – Вот так вот сбегать…

– Вы легко дети, – заговорил Артур. – Никто не ожидает, что вы начнёте сражаться, – он пересек помещение, подходя к окну. К нему никто не присоединился. Им хватало доносящихся снаружи звуков. Тавви прятал лицо на плече сестры.

– В Лондон? – уточнила Диана. – Замечательно. Благодарю, Катарина.

Она повесила трубку.

– Лондон? – задала вопрос Ливви. – Из-за чего Лондон?

– Из-за чего бы нам не отправиться в Идрис? – внесла предложение Дрю. – К Эмме и Джулсу.

– Катарина не имеет возможности создать портал в Идрис, – растолковала Диана, не видясь взором с Дрю. – Но у нее имеется договоренность с английским Университетом.

– Тогда нужно известить Конклав! – увидела Дрю. И отскочила назад, в то время, когда воздушное пространство перед ней начал мерцать.

– Нужно собрать вещи, – Тавви беспокойно наблюдал на усиливающееся мерцание. Оно распространялось, преобразовываясь в вертушку кружащихся воздуха и цветов. – Мы же не можем отправиться без ничего.

– У нас нет на это времени, – сообщила Диана. – Как и нет времени на извещение Конклава. А в Лондоне у Блэкторнов имеется убежища, надёжные места, привычные вам люди…

– Но из-за чего? – начала Ливви. – В случае если Конклав…

– В полной мере быть может, что Конклав предпочтет дать одного из вас Малкольму, – сказал Артур. – Ты это имела в виду, Диана?

Та промолчала. Крутящаяся вертушка обретала форму: силуэт двери, высокой и широкой, окруженной светящимися рунами.

– Как и Центурионы, по крайней мере, кое-какие из них, – сказала Диана. – Мы бежим прежде всего от них. Они уже побеждают морских демонов. Времени мало.

– Диего бы ни при каких обстоятельствах… – возмущенно начала Дрю.

– Диего среди них не основной, – ответила Диана. Портал превратился в чуть дрожащую открытую дверь; Кит имел возможность видеть через нее гостиную с выцветшими обоями в цветочек. Это казалось краем нелепости. – Так, отправимся… Друзилла, ты первая…

Дрю пересекла помещение с выражением злости и отчаяния на лице, держа

Триагрутрика — Биг сити лайф (2010)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: