Кэти кантрип. лицензия на продажу табака

Джон присвистнул.

– Пошли, – сообщил он.

– Давай не будем входить, – начала сказать Розмари, – пока не решим, что делать…

Но было уже поздно. Джон открыл дверь, колокольчик забренчал, чего не было возможности не подметить, и Карбонель проскользнул вовнутрь. Розмари ничего не оставалось, как последовать за ними.

Глава 19

Госпожа КАНТРИП

В магазине было мрачно, а старая женщина за стойкой так увлеклась беседой со своей посетительницей, что на детей не обратила никакого внимания. Она лишь ухмылялась и ничего не отвечала юный даме, которая сказала весьма скоро и со злобой, держа за руку мелкого мальчика.

– Я вам прямо сообщу, – сказала она, – уже третий раз у него болит пузо по окончании того, как он ест ваши сладости домашнего изготовление. Ну, в случае если б один раз, я не обратила бы внимания, по причине того, что он ни при каких обстоятельствах не знает меры. Но сейчас он сгрыз всего парочку конфет – это я совершенно верно знаю – и бедного ребенка от боли. Я не планирую слушать ваши объяснения, а остальные конфеты имеете возможность забрать обратно, – и она бросила пакет на прилавок.

Кроха звучно начал плакать, заметив, как его конфеты, порвав бумажный пакет, запрыгали по полу. Юная дама дала ему подзатыльник.

– И ноги моей больше не будет в вашем магазине, – со злобой крикнула она и, забрав малыша за руку, вышла, хлопнув дверью.

Звон колокольчика затих, а дети замечали как госпожа Кантрип ползала по полу, собирая конфеты. Розмари и Джон колебались, не нужно ли ей оказать помощь. Наконец, она сложила конфеты обратно в банку, не обращая внимания на то, что они стали нечистыми и пыльными. За эти пара мин. Розмари успела подметить, что старая женщина мало привела себя в порядок с того времени, как реализовала метлу. Ее седые волосы были собраны в жидкий пучок, что держался при помощи нескольких огромных шпилек, напоминающих скобы. На плечи она накинула шаль с красными кистями, действительно, нескольких не хватало. Ее кухонный передник украшали огромные розовые цветы.

Она окинула взором прилавок и достаточно добродушно обратилась к Джону:

– Чем могу быть нужна, друг?

Последовала пауза, и дети инстинктивно придвинулись друг к другу. Первым заговорил Джон:

– Вы госпожа Кантрип? – задал вопрос он.

– Кэти Кантрип – это я, – ответила старуха. – Лицензия на продажу табака, – добавила она с гордостью.

– Тогда, в случае если разрешите, мы желали бы попросить вас сообщить нам слова Немногословного Заклинания, которое высвободило бы Карбонеля.

Старуха выпрямилась, и дружелюбное выражение провалилось сквозь землю с ее лица так же скоро, как вода выливается из решета.

– Кот с вами? – задала вопрос она быстро.

– Я тут, – отозвался Карбонель и запрыгнул на прилавок.

Госпожа Кантрип, казалось, вся напряглась.

– Ну, само собой разумеется, лучше обсудить все честно и открыто. Положите метлу на прилавок, дабы мы все имели возможность слышать Его Величество принца Карбонеля.

У Карбонеля дернулся кончик хвоста, свисавшего с прилавка, это было знаком того, что он почувствовал язвительность, с которой она сказала его полный титул.

– Сделайте так, как ОНА сообщила, – сообщил он, не отрывая от нее золотых глаз. – Но смотрите за ней пристально. Всевышний знает, что она может выбросить.

Они положили на прилавок метлу, прутья которой были все еще обернуты мешком для обуви. Розмари держала ее за один финиш, Джон за второй. Иначе прилавка госпожа Кантрип положила собственную сморщенную руку на середину. И когда она погладила древесную ручку, дети почувствовали, как метла задрожала в ответ.

– Ах, моя красивая женщина, – сообщила старуха весьма ласково, очень поразив этим Розмари. – Мы с тобой совершили совместно столько красивых мин.! не забываешь, как мы летали над Северным полюсом, а северное сияние мерцало через твой хвост? А возвращение к себе, навстречу неистовому северо-восточному ветру, в то время, когда чёрные частые облака закрывали луну? Практически каждая метла утратила бы дорогу. Но лишь не ты, моя красивая женщина! Да, ты была самым превосходным веником, что когда-либо поднимался в небо. Но на данный момент ты так же ветха, как и я, и слава покинула нас обеих, – она погладила метлу нежно, так мать гладит больного ребенка.

Розмари решила воспользоваться ее сентиментальным настроением:

– Но из-за чего вы не желаете высвободить Карбонеля?

При упоминании Карбонеля нежность со старухи как ветром сдуло.

– Из-за чего я не желаю его высвободить? Я постоянно ненавидела его. И, помимо этого, из-за чего я обязана наживать себе неприятности новым заклинанием?

– Из-за чего ты ненавидишь меня? – задал вопрос Карбонель. Сейчас его хвост прекратил дергаться, но он не отрывал глаз от лица старухи. – Я достаточно на тебя поработал.

– О, да! Ты делал собственную работу, – сообщила госпожа Кантрип быстро. – Но лишь вследствие того что у тебя не было выбора. Я так и не укротила твой гордый нрав. Какие конкретно бы могущественные заклинания я ни произносила, от тебя постоянно веяло осуждением и презрением, словно бы ты был хозяином, а я слугой.

– Твоя личная гордость была тому обстоятельством. Если бы ты забрала себе в ассистенты простого кота, все было бы нормально. Но ты выбрала Королевского Кота.

– Все это уже в прошлом, – сообщила Розмари. — Не могли бы вы забыть об этом и назвать нам Слова Немногословного Заклинания, дабы мы высвободили Карбонеля.

– Я ничего не сообщу вам, будьте уверены. Если вы желаете их определить, ищите сами, где желаете. Но, поскольку это было Немногословное Заклинание, так что никто вам этих слов не сообщит. Заклинание было записано, но я сожгла все мои книги.

– Сожгла? – задал вопрос Карбонель сладким голосом. – Неужто твои конфеты сделаны лишь из воды и сахара, и как раз от этого у детишек болят животы!

Джон и Розмари взглянуть на последовательности банок на полках за ее спиной. В каждой слабо мерцали конфеты: красные, зеленые, желтые. Ничего аналогичного они ни при каких обстоятельствах не видели в магазинах сладостей.

– Ну и что из этого? – возразила госпожа Кантрип угрюмо. – Не весть какое колдовство! Я употребила его, дабы конфетки поскорее продавались. И вовсе не планировала причинять вред. Маленькая боль в желудке кроме того нужна для детей. Учит воздержанию.

Она поежилась под немигающим взором Карбонеля.

– Ты до сих пор колдуешь. И вовсе ты не сожгла собственные книги!

– Я сожгла их, – со злобой ответила госпожа Кантрип. – Все, не считая одной, – согласилась она, помедлив.

– Где она? – хором задали вопрос Джон и Розмари.

– Этого я ни при каких обстоятельствах вам не сообщу, – яростно вскрикнула старая женщина.

Сейчас наружная дверь распахнулась, и в магазин ввалилось человек пять. Помещение было таким мелким, что вольно поместиться в нем имело возможность лишь четверо, а эти люди к тому же злились и пробовали жестикулировать, не смотря на то, что в помещении нереально было пошевелиться. Неспециализированный шум перекрыл голос мускулистого мужчины, что, казалось, возглавлял компанию:

– Вы госпожа Кантрип?

– Да, это я. Кэтти Кантрип, лицензия на продажу табака.

– Так отчего же вы торгуете данной дрянью вместо табака? Посмотрите, что вы мне реализовали, – и он сунул ей под шнобель пригоршню зловонной трухи.

– Да, это я реализовала, – культурно ответила старая женщина. – Это хороший табак. Уж я-то знаю. Сама его вырастила на заднем дворе, – добавила она с гордостью.

– Вы что?.. – проревел мужчина.

– А что за дрянь вы реализовали мне вместо бумаги для заметок? – прервал его дребезжащий голос позади. – Я заплатил за лучшую Ажур-Болдовскую бумагу, а к себе принес сухие листья. Я подам на вас его… – протест и жалобу потонул в выкриках остальных.

– Мой Томми заболел из-за ваших конфет!

– И моя Люси!

– Что она о себе думает?

– Дамочка, отдайте отечественные деньги!

Они махали кулаками, в воздухе повисла угроза. Джон сообщил госпожа Кантрип:

– Я думаю, вам стоит дать им деньги, в противном случае быть беде.

– Где ж мне их забрать? – удивилась старуха. – Но если бы вы одолжили мне метлу, я бы взлетела над их головами в мгновенье ока, – добавила она тоном знатока.

– И не грезь об этом, – сообщил Карбонель.

Она оглядывалась по сторонам, наблюдала на разгоряченных людей, и Розмари стало жаль старуху.

– Мы не можем дать вам метлу, но мы попытаемся вам оказать помощь, правда Джон?

Джон кивнул:

– Уведи ее в заднюю помещение. Карбонель пускай отправится с вами, дабы все было честно. Дай мне все деньги, какие конкретно у тебя имеется. К счастью, папа мне пару дней назад отправил пять шиллингов. Поторапливайтесь!

Госпожа Кантрип метнулась к концу прилавка, секунду поколебалась, развернулась и вышла с Розмари и Карбонелем, что семенил за ней. Их исчезновение привело к новой волне возмущенных криков одураченных клиентов. Джону было нужно взобраться на стул, чтобы все его слышали:

– Леди и джентльмены! – закричал он. – Леди и джентльмены! Если вы любезно согласитесь помолчать минутку, я попытаюсь вернуть вам деньги, – и, повернувшись к мускулистому мужчине, задал вопрос: – чего вы желаете?

– Табак либо деньги. Это справедливо, не так ли? Я заплатил три шиллинга шесть пенсов за эту мерзость!

Кроме того со собственного стула Джон ощущал необычный запах, исходивший от надорванного пакета. Он отсчитал три шиллинга и шесть пенсов, что существенно уменьшило их финансовые запасы. Мускулистый, казалось, был удовлетворен и, бормоча, что-то наподобие «в второй раз», протолкался к выходу. По окончании того как дверь за ним закрылась остальные визитёры попритихли.

Под прилавком Джон нашёл картонную коробку с канцелярскими принадлежностями, еще не распакованную. Он дотянулся оттуда бумагу для заметок и конверты, уж эти-то не превратятся в сухие листья, пока клиент будет идти к себе, и обладатель дребезжащего голоса также удалился. К счастью, конфеты стоили недорого. Так что в то время, когда последняя посетительница подошла за деньгами, ему не хватило только двух пенсов. Это была дорогая добрая дама, и в то время, когда она заметила встревоженное лицо Джона, она сообщила:

– Не принимай это близко к сердцу, мой дорогой! Два пенса – это мелочи. Но не разрешай больше собственной бабушке так поступать.

Джона так поразило, что госпожа Кантрип приняли за его бабушку, что он кроме того забыл сообщить благодарю.

В то время, когда она ушла, он закрыл дверь, повесил табличку «Закрыто» и с облегчением набрался воздуха.

Через пара мин. он присоединился к остальным. Комнатка за магазином была маленькой и весьма опрятной. В том месте практически не было мебели, но было чисто и царил порядок. Розмари заваривала чай.

– В пачке он смотрелся в полной мере прилично, – сообщила девочка, — но, по-моему, нам лучше его не выпивать, в противном случае еще во что-нибудь превратимся.

– Во что-нибудь ползающее со множеством ножек, – добавил Джон, отчего Розмари поежилась.

Госпожа Кантрип ничего не сообщила. Она забрала чашку с чаем, которую протягивала ей Розмари и подула на него.

– Ну, думается, я от них избавился, – сообщил Джон и кратко поведал, как все случилось, – но я бы на вашем месте не открывал магазин, пока все не утихнет, – обратился он к госпожа Кантрип, которая не поднимала глаз от чая.

– Проваливайте, – кисло сообщила она.

– Что за тёмная неблагодарность, – начала Розмари, – а мы так старались оказать помощь вам.

– Безтолку! – не выдержал Карбонель. – До тех пор пока она дуется, лучше покинуть ее в покое. Само пройдет.

– Хорошо, Рози, пошли! – сообщил Джон. – Это, по-моему, лучший выход.

Он обернулся к госпожа Кантрип:

– А вы – не обольщайтесь, мы еще возвратимся за Немногословным Заклинанием.

Госпожа Кантрип забрала чашку и шумно отхлебнула, ничего не ответив. Дети нашли выход на улицу, которая вела к рыночной площади.

– Она имела возможность хотя бы поблагодарить нас, поскольку мы израсходовали на нее все до пенса! – возмущалась Розмари. – Сейчас нужно будет идти обратно пешком. А ты храбрый! Решиться выяснять отношения с возмущенными клиентами!

– Все могло быть намного хуже, – сообщил Джон. – Наблюдай, я желаю тебе кое-что продемонстрировать. Куда бы нам пойти, где потише и не весьма людно.

– Может, к собору, в том месте мы пару дней назад ели бутерброды?

– Хорошая идея! – дал согласие Джон.

Глава 20

КНИГА

По дороге к собору Джон принялся насвистывать какую-то мелодию. Розмари взглянуть на него подозрительно. Казалось, он забыл о таких мелочах, как отсутствие денег, и о том, что они так и не определили слов Немногословного Заклинания.

– По-моему, ты растолстел! – сообщила она. – Что у тебя под курткой?

– Желаешь определить? – задал вопрос Джон очень противным голосом.

– Вообще-то, не весьма, – соврала Розмари.

Они без звучно шли вверх по Хай-стрит. Это было пыткой для Розмари, по причине того, что дорога была неблизкой, а она просто умирала от любопытства. В вершинах качавшихся вязов звучно кричали грачи. Мелкие толстые ангелочки пробили три раза, в то время, когда они подошли к той скамейке, на которой ели бутерброды.

– Ну, а сейчас желаешь взглянуть? – задал вопрос Джон.

К счастью, Карбонель ответил: «Само собой разумеется, желаем!» – что избавило Розмари от необходимости придумывать, как бы так заявить, что она желает, но наряду с этим сохранить собственный преимущество.

– Ну, – затянул Джон, – когда я закрыл дверь за последней покупательницей и собрался присоединиться к вам, я внезапно отыскал в памяти, что перед тем, как уйти вместе с вами, госпожа Кантрип метнулась к концу прилавка, словно бы планировала сделать что-то, позже, поразмыслив хорошенько, развернулась и вышла. А, как мы знаем, Шерлок Холмс сказал, что в момент возникновения угрозы каждая дама постоянно хватает самую дорогую для нее вещь. Это превосходный рассказ. Не забывайте, тот, где…

– Покинем Шерлока Холмса, – нетерпеливо перебила его Розмари, позабыв о собственном преимуществе. – Продолжай!

– Ну, – медлительно сказал Джон. Он очевидно наслаждался своим положением. – Я прошел к концу прилавка и заметил всего-навсего три ящичка. Первый был практически безлюден, в нем лежал лишь обрывок струны и огарок свечи, второй был набит квитанциями, а третий…

– Ну!? – Розмари затаила дыхание.

Джон расстегнул куртку и вытащил потрепанную, древнего вида книгу. От переплета ее сохранился лишь кусочек пыльной кожи, что свисал на обрывках ниток. Страницы данной книги, плотные и желтые, были исписаны бисерным почерком и заполнены необычными диаграммами, вычерченными чёрными чернилами и красными.

Карбонель положил передние лапы Джону на колени, прижал уши и погрузился в изучение написанного.

– О, умный мелкий человек, – сообщил он. – Принц среди мальчиков! Благодаря предприимчивости и твоей мудрости мы получили ведьмину книгу с Немногословным Заклинанием.

На 60 секунд Розмари показалось, что это плохо несправедливо. (По окончании всего, что она сделала для Карбонеля, высочайшей похвалы она удостоилась лишь за умение гладить.) Но только на минутку. Кроме того если бы она знала все о Шерлоке Холмсе, она ни при каких обстоятельствах бы не додумалась применить эти знания при с госпожа Кантрип.

– По-моему, ты самый умный мальчик из всех, кого я знаю, – признала Розмари.

Джон легко покраснел от этих похвал.

– Хорошо, само собой разумеется, – сообщил он робко.

Но Карбонель не видел ничего, не считая книги. Он делал попытки перевернуть страницу лапами.

– У каждой колдуньи имеется такая книга. Она передается от одной колдуньи к второй, и любая записывает в том направлении новые заклинания, каковые определит.

– Как кулинарные рецепты? – задала вопрос Розмари.

– Это та самая книга, будь уверена. Я определю ее где угодно, не смотря на то, что, само собой разумеется, я ни при каких обстоятельствах не заглядывал вовнутрь. Пролистай первую половину книги.

Джон открыл страницу наугад.

– Что это?.. «Дабы наслать заболевание на соседский сад. Увеличивайте ингредиенты в зависимости от расстояния!..» Хм… Это не то. А это? «Безотказное амурное зелье». Кому необходимо это амурное зелье? А тут что? «Немногословное Заклинание для…» Эй, Карбонель, для чего ты это сделал?

Когда Джон начал просматривать последний заголовок, кот вскрикнул «Негромко!» – и с отчаянным упрочнением столкнул полезную книгу с колен Джона, она упала на тротуар.

– Для чего ты это сделал? – со злобой задал вопрос Джон.

– Неужто ты не осознаёшь, – возразил Карбонель. – Это Немногословное Заклинание, и если ты скажешь его вслух, оно будет уничтожено.

Они подняли книгу и шепетильно смахнули с нее пыль. Казалось, не случилось ничего ужасного, но никто не увидел, что из книги что-то выпало. Они еле нашли нужную страницу, и, склонившись через плечо Джона, Розмари прочла следующее:

«ТА, КОТОРАЯ ЗАХОЧЕТ СНЯТЬ СВЯЗЫВАЮЩЕЕ ЗАКЛЯТИЕ обязана забрать косу из вьющихся растений, сплетенную на протяжении наложения заклятия. Они должны быть сухими, как трут, но это не верно принципиально важно. Влейте в котел семь горшков мутной воды. В то время, когда вода закипит, в нее без всяких отлагательств необходимо кинуть косу из сорняков и пролететь семь кругов против часовой стрелки около кипящего котла. Проделав это, нужно дотянуться вьющиеся растения из котла (они будут зелеными и пышными) и расплести косу так, дабы не издать тишина, ни жалобы, не смотря на то, что растения будут ранить пальцы. В один момент с развязыванием сорняков, Тот, кто завязан, будет отпущен окончательно. Нижеследующие слова должны быть сказаны про себя, в то время, когда коса будет расплетена».

– Ну а где, сообщите на милость, мы заберём эту проклятую косу? – сообщил Джон.

Они взглянули друг на друга практически с отчаянием. С 60 секунд никто ничего не сказал, но все думали об одном. Так горько было понять, что последний кусочек головоломки куда-то пропал, и найти в тот момент, в то время, когда они уже практически у цели.

Наконец, Розмари заговорила:

– Думается, мы никак не ближе к финишу, чем раньше.

Они уныло сидели на скамье, глядя на сочную зеленую траву перед собой, в которой скрывалась извилистая дорожка, и на воробьев, прыгавших с неуместной веселием около крошек, каковые кинул им Джон. Но никто из них не сознавал, на что наблюдает. Голова Розмари трещала от упрочнений осознать, где может пребывать коса из вьющихся сорняков, сплетенная семь лет назад. Она равнодушно наблюдала на старика в зеленом фартуке, что подметал обрывки и листья бумаги, набросанные на тропинку. Неподалеку горел костер, она ощущала это по запаху. Садовник смел мусор в маленькую кучку рядом со скамьёй, но когда он согнулся, дабы загрузить мусор на тележку, Розмари внезапно быстро встала и ринулась к куче.

– Ой, прошу вас, не заметайте ее! – закричала она с отчаяньем. – В том месте одна отечественная весьма полезная вещь. Я видела, как вы ее заметали!

К удивлению Джона, старика и Карбонеля, Розмари начала шепетильно выбирать мусор. Наконец, она отыскала, что искала, и вытащила из кучи.

– Отыскала! – торжествующе вскрикнула Розмари и встала с колен.

Джон, открыв рот не отрываясь наблюдал на нее, а также Карбонель был удивлен.

– У нее с головой все в порядке? – спросил садовник.

– Само собой разумеется, в порядке, – гордо ответила девочка. – Простите, что разбросала мусор. Но если вы дадите мне собственную метлу, я все уберу.

Старик лишь пробормотал что-то наподобие того, что «не осознаю, для чего эти дети ко мне явились». Он собрал мусор и увез его на тележке, продолжая хмуро ворчать себе под шнобель. Розмари была через чур возбуждена, дабы смотреть за ним.

– Отыскала! Я отыскала ее! – повторяла она. – Мне показалось, что какой-то предмет выпал из книги, в то время, когда мы ее поднимали. Я считала, что это клочок бумаги, но меня через чур занимало заклинание, и я тут же забыла про него, а в то время, когда я наблюдала, как подметали мусор, я задумалась, что бы это могло быть. А так через 60 секунд либо две это попало бы в костер. Посмотрите ко мне!

На ее ладони лежала веревка из грубо сплетенных прутиков, сухих и ломких, как трут. К одной из прядей прилип кроме того скрученный листик, что когда-то мог быть плющом.

– Госпожа Кантрип, возможно, заложила ее в собственную чудесную книгу, как мама положила душистый горошек из собственного свадебного букета в Библию, – они пролистали книгу до конца и между двумя желтыми страницами нашли оставшийся от косы след.

– Ты легко чудо! – вскрикнул Джон.

А сердце Карбонеля так было переполнено признательностью, что он не имел возможности отыскать слов, подобающих случаю, и лишь терся о ноги Розмари и урчал, урчал, урчал. Да и не требуется было ничего сказать – сейчас была ее очередь порозоветь от наслаждения.

– Осталось лишь дотянуться шляпу, – сообщила Розмари, – а это уже несложно.

– Я покинул входной билет в кармане второй куртки. Взгляну, когда возвратимся к себе, – сообщил Джон.

– Через два дня будет полнолуние, соответственно очередное Законодательное Заседание, – сообщил Карбонель, – если бы я лишь был свободен к тому времени, от какого именно кровопролития имел возможность я спасти собственный народ!

– Прекрасно, мы попытаемся добыть шляпу на следующий день. А так как я израсходовал все деньги на эту неблагодарную госпожа Кантрип, к себе нужно будет идти пешком. Понимаете что, нам будет существенно проще идти к себе, подкрепившись булочками с кремом, а заодно мы повидаемся с мисс Мэгги в «Бронзовом Чайнике».

– Я не могу упрекать вас в приверженности земным эйфориям, – сообщил Карбонель, – но мой ум занят более высокими материями, чем булочки с кремом и лимонад. У меня имеется дела ответственнее. Аккуратнее с книгой! – подняв хвост трубой и высоко держа голову, Карбонель гордо удалился.

Глава 21

НОВЫЕ ЗАМЫСЛЫ

Джон и Розмари наелись много. Я не буду докучать вам описанием их чаепития, по причине того, что стоит представить все вкусности и сладости, каковые вы когда-либо видели, и вы получите исчерпывающую картину данной трапезы. Мисс Мэгги и ее сестра были счастливы видеть детей. Каким облегчением были эти будничные беседы о трудностях с посудомойками, о том, как много дам пришло из университета, и какое количество подруг они привели с собой, и как был поражен брат числом визитёров. Лишь в то время, когда мисс Мэгги заявила, что желала бы написать маленькое благодарственное письмо человеку, что одолжил им посуду, Розмари быстро соскочила со стула.

– Господи! Уже полшестого, а мы к шести давали слово возвратиться к себе! Нам пора идти. Благодарю за прекрасный чай.

С книгой, надежно упакованной в куртку Джона, и на сытый желудок, дети легко дошли до дома. Машина уже стояла у подъезда, в то время, когда они вышли на Тоттенхэм Гров. Они взбежали по лестнице, обсуждая, как на следующий день будут искать шляпу. Джеффрис допивал чай.

– Здравствуй, милые! – сообщила госпожа Браун. – Прекрасно совершили сутки?

– Легко превосходно! – хором ответили Джон и Розмари.

– Счастлива за вас. Понимаете, госпожа Пэндэлбери Паркер безумно хороша к нам. Лишь представьте! На завтра намечен громадный загородный праздник в Вэлсингэмском Дворце, вы оба в том направлении едете, а так как у госпожа Паркер назначено совещание комитета, она внесла предложение мне сопровождать вас. С шитьем я практически закончила. Вы же желаете отправиться, не правда ли?

Розмари забрала себя в руки. В каждый сутки она была бы без ума от данной идеи.

– Уверена, что в том месте я буду грезить, чтобы праздник ни при каких обстоятельствах не кончался. Здорово, что у тебя будет выходной. Действительно, у нас с Джоном были другие замыслы на завтра.

Джон кроме того не постарался скрыть собственного огорчения.

– Это значит, нужно будет почистить ногти и надеть галстук? – задал вопрос он трагически.

Но Джеффрис прервал его стенания:

– Голову даю на отсечение, что ты засыпаешь на ходу. Нам пора идти, мэм. Благодарю за чай.

Розмари следила за машиной, пока она не скрылась из виду, а позже медлительно встала наверх. Как много всего случилось В первую очередь школьных каникул, с того дня, в то время, когда она так легкомысленно поднималась по этим ступеням, волоча за собой ранец. Через два дня полнолуние! Если бы они имели возможность отправиться на праздник в второй раз! Но она не имела возможности придумать, как отказаться от поездки, дабы не показаться невежливой и неблагодарной. Со стороны госпожа Пэндэлбери Паркер это было весьма мило, и Розмари знала, что мама желала бы отвлечься от своих занавесок. Делать было нечего, оставалось лишь отправиться на праздник и наслаждаться в том месте от всей души, но Розмари все равно ощущала себя виноватой.

Незадолго до ужина раздался звонок телефона, госпожа Уолкер встала к ним и со злобой сообщила:

– Рози, тебя к телефону. Как словно бы мне делать больше нечего, лишь бегать по лестницам. Бедная, я бедная, у меня легко ноги отваливаются от аналогичных прогулок…

Розмари сбежала вниз.

– Это Джон, – сообщил тоненький голосок из трубки. – Все в порядке. Ты можешь себе представить? Актеры из Нетерли играются на празднике! Джеффрис заедет за вами с мамой в полтретьего, и не забудь забрать метлу, котел и Карбонеля.

– Да, но, Джон…

– Слушай, я не могу на данный момент говорить. на следующий день увидимся…

И Розмари поняла, что говорит в пустую телефонную трубку.

По окончании ужина она обсудила все с Карбонелем. Он только что встал с нижних этажей.

– Фу-у! От тебя пахнет копченой селедкой! – сообщила Розмари.

– Копченой селедкой? Да, как раз так она и именовалась, – ответил кот, шепетильно вылизывая шерстку на груди. – Изумительно вкусно. Значит, ты говоришь, что отечественные актеры будут на следующий день в том месте же, где мы? По-моему, выпросить у них шляпу насовсем будет практически нереально. Но, думаю, они согласятся одолжить нам ее на полчаса. Я считаю, что Джон прав. Тебе направляться забрать с собой меня, котел и метлу.

– Все это превосходно! – раздраженно увидела Розмари. — Но мамочка и Джеффрис ни при каких обстоятельствах мне этого не разрешат. Если они заметят, что я забираю на ведёрко и загородный праздник кота для угля, то решат, что я свихнулась.

– Ну, а ты сделай это незаметно. В действительности, Розмари, как ты недогадлива.

Пара резких фраз готовы были соскочить с языка Розмари. Она, само собой разумеется, имела возможность бы ответить на подобный выпад, но своевременно отыскала в памяти про Карла и Наполеона II и проглотила обиду.

– Ты можешь запихнуть нас в машину где-нибудь позади, – холодно увидел Карбонель.

«В итоге, – поразмыслила Розмари, – подобная выходка может показаться лишь необычной, но никак не плохой».

И она продолжила вслух:

– Прекрасно, но тебе придется или залезть в котел, или я покину тебя тут и вызову заклинанием, в то время, когда мы доберемся в том направлении.

Карбонель открыл было рот, дабы выразить собственный негодование, но, сообразив, что нужно будет идти пешком, воздержался от резкостей.

– Превосходно, – сообщил он с преимуществом, – я отправлюсь в котле, но для всего святого, вымой его по окончании Радужного Колдовства. Вообще-то ОНА мыла его сразу после каждого применения.

«Безтолку, – поразмыслила Розмари, – все равно окончательное слово останется за ним».

– Дорогой Карбонель! – сообщила она со хохотом и, совсем осмелев, поцеловала его в блестящую тёмную макушку. Помой-му его это не весьма огорчило.

На следующее утро госпожа Браун не требуется было ехать в Туссок, и на протяжении восхитительно неторопливого завтрака Розмари сообщила:

– Мамочка, мне в голову пришла хорошая идея. Нужно забрать с собой коврик, что лежит у моей кровати. Тогда мы сможем сидеть на траве, даже в том случае, если будет сыро. Мы так как не желаем простудиться, правда? – добавила она, радуясь собственной находчивости.

Мама захохотала.

– Ни разу не подмечала, дабы ты заботилась о собственном здоровье и наблюдала, мокрая трава либо нет. Но идея недурна.

– Так как мы не сможем забрать шикарный меховой половичок из автомобиля госпожа Паркер?! – добавила Розмари.

Девочка готовься уже за час до прихода автомобили. Она надела лучшее летнее платье с голубыми кружевами и вплела в косички голубые ленты. Она вычистила котел. Остатки от Радужного Варева пахли достаточно не очень приятно, и ей было нужно продолжительно оттирать его стены и полировать бронзовую полосу. Розмари ощущала, что котел обязан смотреться как возможно лучше, поскольку это его последнее волшебство, в любом случае, она знала, что старичок-котел будет ей благодарен. Розмари кроме того желала перевязать ручку метлы красной ленточкой, но позже передумала, побоявшись, что Джон находится над ней смеяться. Под конец Розмари смазала петли у ручки котла маслом, дабы было как возможно меньше шума, в то время, когда понесет все вниз. Кроме того Карбонель признал, что Рози прекрасно поработала.

К половине третьего, в то время, когда Джеффрис должен был заехать за ними, все было готово. Когда раздался звонок у входной двери, мама окликнула Розмари.

– Рози, что ты делаешь?

– Я только что приготовила вам с Джеффрисом по чашечке чая, собственного рода прощальный кубок, – ответила Рози.

И не ждя ответа, побежала вниз с Карбонелем, что сидел в котле, прикрытом ветхим ковриком, и метлой под мышкой. Действительно, она неподалеку убежала, по причине того, что ноша была тяжеловата, но в следствии все-таки незаметно добралась до прихожей и поставила полезный груз так, что, в то время, когда дверь раскрывалась, котел и метлу не было видно. Розмари подошла к двери. На пороге стоял Джон – незнакомый Джон, бережно причесанный, в носках, накрахмаленной рубахе и галстуке.

– Для Всевышнего, где ты была? – сообщил он. – Я думал, ты уже ни при каких обстоятельствах не придешь. А что это у тебя лицо так растянулось?

Розмари быстро его перебила:

– Я давала слово госпожа Уолкер, что сама открою дверь – из-за ее больных ног, в общем, ты сам знаешь.

После этого она обратилась к Джеффрису:

– Не желаете ли чашечку чая? Я именно только что приготовила его специально для вас.

– Но мы только что пообедали, – вмешался Джон, что, казалось, задался целью все сломать.

– Да тебе, дурачок, никто и не предлагает! Господин Джеффрис, наверху уже все накрыто.

– Весьма мило с вашей стороны, – сообщил водитель, – ни при каких обстоятельствах не откажусь от чашки чая.

Розмари дождалась, пока его кожаные штаны скрылись из виду, после этого обругала Джона, что и без того смотрелся достаточно неуверенно.

– До чего ты глуп! Я делаю все, дабы незаметно отнести вещи в машину! – и она закрыла дверь.

– Ладно тебе ругаться-то, – радостно сообщил Джон, – откуда мне было знать про твои замыслы?

– Да я и не ругаюсь, но это плохо: Джеффрис сделал вывод, что я такая хорошая, а в действительности, я всего лишь желала от него избавиться. Так же, как мама считала, что я стала разумной, по причине того, что я внесла предложение забрать коврик, а он мне нужен был, дабы запрятать вещи.

Розмари прикрыла дверь, дабы стал виден котел. Карбонель высунул голову из-под коврика и заворчал:

– Я не желаю, дабы меня именовали «вещью», – в этот самый момент же провалился сквозь землю, только послышались шаги госпожа Уолкер.

Дети поставили котел на пол в задней части автомобили, положили рядом метлу, а сверху установили коврик.

– Думается, не весьма заметно, – сообщил Джон.

– Ты забрал книгу? – с тревогой задала вопрос Розмари.

Джон кивнул.

– Единственное преимущество этого страшного места, что в том месте легче прятать вещи, поскольку больше помещений.

– Сейчас, у нас имеется все, не считая шляпы! – весело увидела Розмари.

Развить тему не удалось, поскольку сейчас Джеффрис открыл дверь автомобили для госпожа Браун, и она устроилась на переднем сидении.

– С вами все в порядке? – задал вопрос шофёр.

Дети дружно кивнули. Джеффрис развернул ключ зажигания, и они покатили к Вэлсингэмскому Дворцу.

Глава 22

ПРАЗДНИК

Вэлсингэмский Дворец – любимое место для торжественных гуляний – был по соседству. Парки, где намечалось торжество, были легко прекрасны. Я не планирую описывать вам все их красоты, более того, я не желаю обрисовывать кроме того самого праздника, достаточно представить самые красивые розарии, тисовые аллеи, сады камней, живую изгородь, оранжереи – и вы сходу осознаете, как смотрелся данный парк. А вдруг вам Примечательно, что из себя воображал праздник – вспомните игры в кольцо, кегельбаны, лотереи, Петрушку, кукольные пьесы и гадалок. Сутки выдался жаркий и солнечный, дети с госпожа Браун бродили по всему парку, наслаждаясь зрелищами. Деньги они израсходовали в первые же полчаса, но это не имело значения, по причине того, что развлечений все равно хватало.

Через некое время госпожа Браун сообщила:

– По-моему, мне пора отдохнуть, присесть где-нибудь! Я, возможно, взгляну танцы из этого, вот и стул. Может, погуляете сами?

Данной 60 секунд Розмари и Джон ожидали сначала. Розмари кивнула.

– Ну, давайте, голубки. Но без четверти четыре возвращайтесь: мы приобрели билеты на первое чаепитие.

Отвечать не было времени, по причине того, что отгороженное для танцоров место уже заполнилось дюжиной мелких девочек в шляпках и розовых кринолинах с загнутыми вверх полями. Они очевидно показывали собственный нежелание идти в паре ровно с тем же числом девочек, одетых мальчиками.

– Нет, я, само собой разумеется, их не ругаю, – проговорил Джон, – но из-за чего они не смогут просто заявить, что им хочется, вместо данной головоломной пантомимы? Пошли. Я видел, где выступают актеры из Нетерли.

Втайне Розмари весьма желала взглянуть на танцовщиц, но она знала, что у них с Джоном масса дел, а времени в обрез. По дороге им всегда попадались указатели, каковые растолковывали, как пройти к актерам из Нетерли. Похоже, они давали три различных спектакля. Один, начавшийся в два тридцать, уже закончился, следующий начинался в пять, а последний – в семь. Стрелки, показывали на зеленый травяной склон, спускавшийся к широкой мощеной террасе, за которой росли деревья и кусты.

– Какое красивое место для театра! – восхитилась Розмари. – Взгляни, вон летний домик, вон в том месте. Возможно, в нем переодеваются актеры. Пошли посмотрим.

Они спустились по проходу между последовательностями стульев и пошли к летнему домику, древесному строению в два низких этажа, крытому соломой. Дети поразмыслили, как в нем здорово было бы играться. Дойдя до трех низких ступеней перед дверью, они услышали, как в кто-то спорит.

– Я сказала, что довольно глупо соглашаться играться два спектакля, – кричал сердитый женский голос.

– А я сказал тебе, что в противном случае мы не возьмём ангажемента. Леди Соффит уверена, что люди придут на оба спектакля, если они будут различными, – отвечал ей мужской голос. Третий человек пробубнил что-то невнятное, на что мужчина ответил:

– Мы бы превосходно совладали. Все контрамарки и билеты разобраны. Мы должны сыграть «Сон» в пять часов, даже в том случае, если нужно будет нарядиться во фланелевые мешки. Я осознаю, что ты не специально покинула дома половину туник, но из-за чего ты не желаешь сшить пара штук на скорую руку прямо тут? У нас имеется полтора часа. А в фургоне висят ветхие занавески, их возможно разрезать. Надеюсь, швейную машинку ты дома не забыла?

– Не нужно преувеличивать мою вину, Билл. Мне и без того стыдно. Очевидно, швейную машинку я забрала. Я попытаюсь. Но, честно говоря, не воображаю, как я одна успею сшить все в таковой маленький срок, – сообщил женский голос.

– О всевышние! – вскрикнул мужчина. – Будь уверена, с двумя помощницами ты что-нибудь да сделаешь.

– Ты замечательно знаешь, что у Мэгги и Сарры руки не тем финишем засунуты, – сообщил третий голос, – никто ни подняться, ни сесть не сможет в платье, которое они сошьют.

Джон и Розмари замерли на ступенях, но внезапно сообразили, что подслушивают чужой разговор, и Джон сразу же позвонил в звонок, которая мгновенно распахнулась. Мужчина стоял к ним спиной, но, услышав стук, обернулся. Это был Квартиросъемщик. Его влажные волосы находились дыбом, словно бы он только что взъерошил их руками. Начал он достаточно грубо:

– Чего вам нужно?

– Это мы, господин! – сообщил Джон.

– Для всего святого, кто это «мы»? Провалиться мне на месте, в случае если это не близнецы Латеро! Так, а сейчас бегите из этого, детишки. У нас неприятности. Мы покинули дома половину костюмов, времени ехать за ними нет, а эта бестолковая дама не в состоянии сшить их за полтора часа.

И он опять взъерошил волосы, отчего вид у него стал еще более диким.

– Я знаю. Мы слышали. Не специально, само собой разумеется, легко вы говорили весьма звучно, – сообщил Джон.

Розмари перебила его:

– Я, думается, знаю, кто вам окажет помощь, в случае если это по большому счету вероятно. Моя мама. Она настоящая портниха.

– Что толку? – быстро ответил Квартиросъемщик.

– Не злись на них, Билл! – вступилась женщина. Это была Молли. – Где твоя мама, милочка? Как ты думаешь, удастся уговорить ее оказать помощь? Я в таком отчаянии, что осмелюсь просить кого угодно!

– Она наблюдает танцевальное представление. Уверена, что она вам окажет помощь, – сообщила Розмари, – пошли спросим.

Новые правила продажи табака


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: