Классическая мифология эллады

ВВЕДЕНИЕ В МИФОЛОГИЮ

В мире существуют некоторые интеллектуальные стоимостейности из числа тех, что принято называть таинственными и непознаваемыми. Они свянаправляться;заны с познанием опыта прошлого. После Хиросимы и Нагасаки выросло два поколения людей, которые не понаслышке знают об атомном кричужии. И вряд ли они не будут доверять старинным легендам, повествующим о том, что боги некогда владели кричужием и страшнее этого. Свидетели бомбардировок рассказали своим внукам о произошедшем, прочли им мемуары, показали кино- и фотодокументы. Их воспоминания вызывают всеобщее доверие, несмотря на то, что столь трагичные ситуации редки в нашей истории. Свидетели же налицо. Так бывает не всегда, потому что существует и такой продукт человеческой деятельности, как история – она быстро устаревает и в ней – весьма много неясного. Свидетели давно покинули данный мир. Накопленный человечеством опыт зачастую нельзя потрогать, проверить сертификат подлинности, да и результаты не всегда очевидны, а потому остается только верить ему. У богов были летающие колесницы и лазерное кричужие? Где гробница хокожный покров бы одного из богов? Где колесо от колесницы, где спусковой крючок лазерной пушки? Когда найдете – тогда и поверим. Где мы можем встретить примеры синтеза опыта и веры (либо неверия)? В мифах. Именно в мифах так много невероятного, а после того как их расшифруют – и очевидного. По большей части именно мифы становятся единственными носителями информации о былом – о пра-цивилизациях и их представителях, чьи имена и даже название расы не сохранилось до нашего времени. Мифы стали собственныйобразным историческим опытом далекого прошлого. Он сохранился, благодаря сотням и тысячам поколений, оброс вымыслами и преувеличениями, но отчасти благодаря этому – выне сильный;жил. Он был низведен до уровня суеверий и наивных сказок дикарей, перекроен в угоду властителям, желавшим выглядеть героями мифов, он был очищен мудрецами всех времен, и только они знали об истинном смысле метафор-шифров. Не сразу человечество догадалось записывать мифы, собирать их. Многим мы обязаны древним жрецам-хранителям – египетским и индусским, греческельт и кимским… Огромную роль в записи преданий сыграли и писатели — просветители и романтики, этнографы нашего времени. Если бы не природные катаклизмы и чудовищные войны, не опустошающие эпидемии и людское невежество – насколько мы были бы духовно богаче, благодаря тысячелетнему опыту. Но да и то, что было записано вчера, должно быть правильно понято. Для этого требуется не только знать содержание, но и учитывать менталитет создателей и носителей мифа, грамотно дешифровать его образы.

Свод мифов о троянской войне был собран Гомером в его знаменитых поэмах, но веками считали вымыслом и Трою, и ее героев, пока Генрих Шлиман не поверил Гомеру и не стал искать Трою. Ему удалось доказать ее реальность, позднее нашли и следы присутствия троянских героев. Миф о Трое тоже стал явью. Сегодня мифология народов мира – это собрание больших и малых «трой» и ей требуются отважные «шлиманы».

Академик Н.К.Гудзий однажды сказал, что в русской литературе 19 столетия серьёзному исследователю и делать нечего: кто написал – известно, что написал – известно, и текст имеется. То ли дело у нас, в древнерусской! Кто написал – неизвестно, что написал – неизвестно, да и текста нет. С небольшой долей правды то же самое утверждение можно распространить и на отечественный предмет- мифологию.

В обществе неизменно показателем образованности человека считалось знание мифологии, в особенности хорошей (под ней признавалась древняя). Это и не страно, потому что она в далеком прошлом приникла во все виды мастерства и в литературу, оказав за последние три тысячи лет замечательное действие на менталитет человечества. Начало осмысление мифологии иных населений украины было положено в 19 столетии, но масштабно развернулось только в следующем веке, а потому не хватало воспринято поколениями. К тому же лишь 20 век разрешил комплексно и всесторонне разбирать тексты мифов различных населений украины, что стало причиной формированию новой дисциплины в филологии – сравнительного мифологоведения. Историки изучили истоки зарождения архетипов, механизмы формирования сюжетов, их актуальность и многослойность смысла, общность обстановок в текстах различных этнокультур. Теоретики занимаются проблемами дефиниции значимости (определения и мифы сути), классифицируют варианты, структурируют совокупности бытия. Мифология упрочнениями многих ученых предстаёт уже не выдумкой, а действительностью, она является летописью борьбы человеческого духа с грозными силами судьбы, со сверхъестественными загадочными силами, против которых человек часто предстаёт игрушкой в руках всевышних (как было принято сказать). Но мифы демонстрируют иногда и разнообразие дорог, которыми храбрецы шли к славе, к бессмертию. крушения и Триумфы, о которых повествуют тексты мифов – всё это уроки судьбы.

Слово «мифос» свидетельствует факт, историю, замысел, обращение, цель, фантастику. Как у любого понятия, появившегося в древности, у термина «миф» было много значений. Сакральность текста часто приводила к тому, что кроме того в письменном обществе древности мифы оставались в устной традиции. Они запоминались благодаря необычайным событиям и энергии героизма, все более и более дистанцируясь от настоящей судьбы. Неудивительно, что при внимательном изучении мифов кроме того поздние древние авторы были вынуждены давать буквальное либо глубинное толкование, по причине того, что многие просто не осознавали, о чем идет обращение. Не осознавали этого и исследователи начала 20 века, просматривавшие описание Почвы из Космоса на протяжении полета храбреца на чудесной птице, пока Ю. Гагарин не смог обрисовать собственные впечатления. Но ещё полвека потребовалось ученым, дабы признать, что у древних жителей Почвы также были ракеты и самолёты, а египетские фараоны до Рамзеса Великого ещё не забывали, как они выглядят (барельефы из Абидосского храма Сети Второго).

В.А. БОТТИЧЕЛЛИ (БашГУ)

ПРОПЕДЕВТИне сильныйСКИЙ КУРС ПО ТЕОРИИ МИФОЛОГИИ

В ПОГОНЕ ЗА ПИЩЕЙ ДЛЯ ДУШИ

Человек – существо крайне беспокойное, любопытное и настырное. Он вечно что-нибудь ищет, какой-нибудь пищи – то для ума, то для те&быстро;ла, то для души. Судя по истории рода человеческого, данный поиск трансформируется. 19-й век сделал мышление сугубо рациональным, люди стали прагматичными, пропускающими целый окружающий мир через собственный разум. Они постепенно отождествили душу с интеллектом. К этому их привели успехи науки и бурный рост промышленного освоения мира. Мироощущение вытеснилось миропониманием. Картина мира, без создания которой человек почему-то жить не может, из религиозной превратилась в научную. Вместо одухотворенных сил миром стали править бездушные законы природы, незыблемые и безликие, которые человек решил поставить себе на службу и тем самым уподобиться Творцу, занять его место. Как тут не вспомнить финал пушкинтихо Сказки о золотой рыбке!

Рациональное мировоззрение окончательно сформировалось на Западе к концу 19 века, но на рубеже веков в нем произошел сбой – что-то не заладилось в «картине человека» и в физической «картине мира» (Вселенной). В первой из них, благодаря рабов том месте Фрейда, выявился скрытый от непосредственного наблюдения пласт человеческой психики, накликанный им «бессознательное» (т.е.подсознание). Во второй, благодаря Эйнштейну, Замыселку и Бору, проступили собственныйства, совсем ненаблюдаемые, но косвенно подтвержденные опытом. Дальнейшее осмысление этих особенностей физиками привело к выводу, что стройная картина мира, созданная в теории с таким трудом, вообще никуда не годится. И в большом, и в малом, Вселенная оказалась неизмеримо сложнее, чем предполагалось ранее. Для адекватного её описания требуется принципиально новый математический аппарат, не поддающийся логике.

Физическая наука перестала быть понятной даже для интеллектуалов. Она превратилась в собственныйобразную эзотерику, недоступную для понимания большинства – не просто людей, а самих физиков из смежных областей.

Столь же огромным и непривычным оказалось «бессознательное» в «науке о душе», которая тоже стала эзотерической, требуя запредельных усилий от ищущего, как и в физике. И неожиданно современная наука пришла к любопытному для себя выводу: ничтожная частица Вселенной – человек — столь же неисчерпаем, как и сама Вселенная. Да и идея оказалась старой, как мир – древние мудрецы утверждали то же самое: микрокосм (человек) равен макрокосму (Вселенной), т.е. что вверху, то и внизу. Веками ученые разгадывали тайны Вселенной, чтобы придти к тому, что уже было известно много тысяч лет назад!

В конце 19 века люди стали интересоваться эзотерическими науками, причем не только интеллектуалы. Они полагали эзотерику чем-то сродни гуманитарным и историко-философским воззрениям. Но в середине столетия, после колонизации Индии и Китая, взор на неё изменился, благодаря знакомству с восточной философией. Грандиозность древних культур потрясла евровыпивайских снобов. Поражал объём количества метаал и форлегорий, отличный от западного. Появились настоящие подвижники, несущие людям свет мысли с Востока. Одним из них была государствная русская женщина с невероятной судьбой и с фантастической жизненной задачей – Елена Блаватская, создательница теософской доктрины, воспринятой ею от гималайских учителей (махатм). Новый взор на древнее культурное наследие заключался в попытках выяснить: что именно знал древний человек о себе и о конструкции мира и до какой степени его опыт соотносится с современным. Тут и выявились вещи поразительные. Древние знали, что вселенная пульсирует как живой организм, что она разворачивается из некоего единого стоимостейтра и сворачивается обратно через невообразимо большой (наряду с этим тщательно подсчитанный) промежуток времени. Разворачивание и сворачивание происходит не в прогосударствстве и времени, а вместе с ними и все это сопоставимо с современной теорией «большого взрыва». Параллельно велось изучение психики человека, особенно роли в ней бессознательного начала. За Фрейдом этим занялся его ученик Юнг. Невропатологи и психотерапевты занялись психоанализом, далеко с того времени ушедшим от лечебного метода (Фрейд и Юнг были практикующими врачами). Юнг наряду с этим обогнал своего учителя. Он понял, что содержание бессознательного в снах и гипнотических (медитативных) погружениях пациентов неизмеримо богаче – наружу выплывали подавленные комплексы не только сексуального и душевного характера. Юнг узрел и нечто универсальное для всех людей, независимо от пола, возраста, национальности и личного жизненного опыта. Все эти воспоминания оказались мифологическими сюжетами древности. Это рациональному объяснению не поддавалось и Юнгу пришлось создать собственную знаменитую теорию архетипов. Со строго материалистической (как вся наша наука) точки зрения, она не верна, поскольку если мышление имеется функция мозга, а содержание памяти – это накопленный жизненный опыт, то архетипам Юнга в памяти индивидуума места нет.

После такого потрясения для себя ученые не скоро опомнились, а их вскоре ожидало нечто новое: в поле зрения психиатров попали воспоминания людей, переживших клиническую смерть либо побывавших под гипнозом. В подобном гипнотическом погружении человек видит себя в образе другого человека, в другой эпохе, другой расе и другом обществе. Более глубокое погружение под действием сенсорной депривации (блокирования всех внешних раздражителей) давало воспоминания не только личного характера о родовых травмах и других жизнях людей, но и о мифологических (архетипических) сюжетах, в коих личность принимала самое непосредственное участие. Уже этого было достаточно, чтобы отказаться от грубо материалистической трактовки того, что представляет собой человек. Конечно, можно возразить, что каждый человек – наследник всей человеческой культуры и в нем имеется то, что находится в его генетической памяти. Но этим его опыт не ограничивается. Ещё более глубокое, послемифологическое, погружение дало любопытное знание: человек начинает ощущать себя животным, потом растением, затем минералом и только немногие отваживались добраться до ощущения единства со всем Космосом, со всем сущим, почувствовать сопричастность единому и великому вселенскому Разуму, Воле да и тогда они растворялись в Свете с ощущением необъяснимой и непередаваемой полнотой и блаженством.

Вот это совсем не вписывалось в современную научную систему, если только не прикликать на помощь некоторые модели в физике элементарных частиц и космологии, а также в квантовой физике. Трансперсональная психология, в ведении которой находится целый данный опыт, до сих пор с трудом завоевывает себе позиции в академической науке, потому что граничит с магией и метафизикой. Но наряду с этим она прекрасно согласуется с той частью древней эзотерики, которая изучала человека и его место в мире, пути его души к Свету как к высшей Истине. Современные психотерапевты советуют пройти данный путь тем, кто страдает от депрессии и душевных недугов, а древние жрецы назначали его всем, считая обязательным для любого человека, стремящегося очиститься и быть ближе к Богу.

Пик интереса к трансперсональной психологии на Западе пришелся на 60-е годы – это был путь, выводящий людей за рамки меркантильных повседневных забот и дающий душевную разпоследовательностьку, обещающий спасение. В тогдашнем западном обществе уже появился слой людей, абсолютно чуждый устоявшимся попоследовательностькам рационального общества – хиппи. Большая часть знаний наряду с этим вульгаризовалась, но главное, что они заинтересовали общество, позвали его к новой жизни, к принятию Вечных Истин, вызвали широчайший резонанс и реакцию. Остальная часть общества только ненамного поднялась над своим привычным уровнем понимания предназначенного им пути в мире.

То же самое происходит и этотчас – человечество снова загнало себя в тупик на исходе ХХ века и кризис данный уже планетарного масштаба. Но ищущие умы среди людей не перевелись. Зачастую это люди науки, воспринимающие её не догматически – они ведут поиск глубинных аналогий эзотерическим постулав том месте в современных научных исследованиях от физики до психологии и тем самым создают выдвижение из надвигающегося кризиса для всего человечества. Оно же жаждет нового слова о спасении, не признаваясь себе в этом, а услышав его, не всегда решается порвать с привычным мироощущением, но история показывает, что это уже неоднократно приходилось делать – в истории нет ничего нового.

Рубеж тысячелетий, на котором мы с вами этотчас оказались, всегда отмечался глобальными потрясениями – в развитии цивилизации, мышления. Если ранее тайными знаниями владели избранные, то теперь они открыты всем. Но имеется опасность, что они будут не поняты и извращены, а потому пропадут для потомков, станут бесполезными для общества. Яркий тому пример – мифология. Жрецы не успели передать нам коды к шифрам мифотекстов, и сегодня нам приходится самим выступать в роли жрецов – даже не жрецов, а учеников первой ступени посвящения. По большей части люди читают тексты как сказку, да наряду с этим не дают себе труда уяснить мораль, не говоря уже о попытке истолковать суть. Миф – явление многоуровневое, поэтому для дешифровки приходится привлекать данные из разных дисциплин: тут и квантовая физика, и астрономия, и астрология, и психология, и математика с языковедением. Но от этого работа не становится менее увлекательной.

Мифы воплощают в себе мудрость человечества, накопленную за тысячелетия. В древних сказаниях зашифрована история працивилизаций с помощью ярких и запоминающихся образов, делающих повествование одновременно фантастическим и правдоподобным. Порой только мифы служат единственным источником о неведомых землях, исчезнувших цивилизациях и расах с их сверхъестественными способностями, таинственными ритуалами и общением с богами, передавшими уникальные познания. Благодаря способности мифосознания гибко воспринимать и отражать происходящее вокруг с помощью специфического языка и нестандартных образов, мифы древних народов мира дошли до нас почти без искажений. Мифологию можно уподобить морскому старцу Протею, способному принимать облик различных существ. Многие народы, создавая самобытные мифы, подсознательно избирают для этого универсальные образы, именуемые архетипами. Не всё в прогосударствстве мифа можно объяснить логически (а на этом пока базируется научное мышление), а потому индусский учёный Ананда Кумарасвами накликал миф средством передачи глубинных метафизическихпредставлений.

  • Метафизика – это наука о целостности мира и сверхчувственных принципах бытия, она призвана не только давать общую картину мира как основу частых рассуждений о нём, но и связывать научное мышление и духовную жизнь в единую философскую систему, отличающуюся устойчивостью науки и верой религии. Наука и метафизика являются разными точками зрения на бытие, но все они имеют право на существование, одинаково важны. Наука, как и метафизика, многое дала человечеству. Научный метод остаётся величественным достижением интеллекта. Но некоторые явления однако остаются за пределами научного опыта. Но наряду с этим мы не видим многого из того, что существует и наукой признано и объяснено – физикам не удаётся заглянуть в атом, астрономам – дотронуться до вакуума. Дискуссионным остается даже момент «Большого взрыва» — можно предлагать различные гипотезы сотворения мира, но нельзя настоять только на одной точке зрения, потому что воочию данный момент наши учёные наблюдать не имел возможностили. Не всегда и мифы можно объяснить исключительно с позиций науки, тогда на помощь приходит метафизика с её специфичным взглядом на проблему. Наука, ослеплённая блеском практической выгоды от преобразования мира, склонна с предубеждением относиться к метафизическим убеждениям, напоминающим человека о предельности его разумения и постижения.
  • Мифология уподобляется метафизике, примиряя смысловые уровни из разных концепций, поскольку наука исследует реальность материи, а религия повествует о разуме, духе, душе и Творце. В 21 веке создаётся поистине новая действительность для совместного, а не монопольного постижения истины. Как говорили майя, совершенствуясь, человек совершенствует своих богов.

Создатели мифов были знатоками учений и технологий прошлого. Целыйма образованные ученые, они решили проблему кодировки синкретических познаний для своих потомков. В древнем обществе за сохранение и передачу мудрости отвечала жреческая каста, состоящая из Посвящённых в сакральное Знание. Их память была натренирована на восприятие, запоминание и воспроизведение глобального объёма информации, а подсознание было способно черпать нужные сведения из космических источников (контакт с богами). Воспоминания же о прошлом облекались в художественную форму посредством специального языка с использованием архетипов – не подверженных изменениям, достаточно устойчивым к внешним изменениям, выкликанным прогрессом цивилизации.

Мифы хранили предания о том, что на Земле уже неоднократно повторялись исторические события: боги правили людьми, живя рядом с ними и передавая моральные заповеди и собственные знания. Люди общались с ними и теряли их из виду, как и собственные фантастические способности из-за склонности к духовному регрессу, греховности помышлений натуры. Человечество начинало вести войны с применением танков (остались ассирийские барельефы 1 тыс. до н.э.), роботов (греческие артефакты), электричества, самолётов, подлодок (египетские барельефы 2 тыс. до н.э.), лазера, напалма, летающих тарелок (индусские литературные источники 4-3 тыс. до н.э.) и «машин времени» (индейские памятники искусства в Тиауанаку)…

Не находя достойных учеников, которые были бы достойны воспринять тайное знание, уходили в лучший мир жрецы, унося с собой ключ к истинному смыслу мифологических преданий. Мифы терялись во тьме веков с большей лёгкостью, нежели создавались. Если бы не войны, эпидемии и природные катаклизмы, выкликанные деградацией человечества, мы были бы несоизмеримо духовно богаче – в первую очередь благодаря мифам. Память человеческая ветшала из века в век, и сказания забывались, хотя время от времени индейцы и вавилоняне, кельты и греки, хетты и египтяне спохватывались и, презрев табу на десакрализацию подобного рода сведений, начинали вести записи своих исторических событий, переплетая их с мифологическими текстами. Порой фантастичность произошедшего в глубокой древности вызывала у скептически настроенных людей чувство протеста, и общество отвергало мифы, переставая в них верить. Мифы уподоблялись детским сказкам, интересным только до определённого возраста. К ним приклеивался ярлык «суеверия» либо «невежества язычников», «наивных выдумок дикарей». Всё больше и больше появлялось в обществе людей, у которых происходил сбой в генетическом банке памяти – они теряли воспоминания о том, что является сутью мифа, и даже не помнили о собственных прошлых жизнях (не говоря уже об истории своего народа, страны, планеты). Потому мало кто верил Пифагору, Платону либо Аполлонию Тианскому – не только знаменитым ученым своего времени, но и жрецам, посвященным в мудрость мифа.

Человечество отрезало себя от эволюции духа, связанной с расширением сознания и развитием воображения, оно медленно костенело в своем предпочтении линейной поступательности бытия. Из дремлиска серьёзных научных дисциплин вычеркивались одна за другой метафизические науки, а оставшихся знаний и имеющихся способностей ученым явно не хватало для постижения Истины. Истину извращали и трансформировали каждый на собственный лад, согласно уровню понимания происходящего, отнюдь не стремясь к полноте и всеохватности мира. Рукописи Старого и Нового Света тлели на полках монастырских библиотек, как это описано Умберто Эко в романе «Имя розы». Уникальные свитки сжигались инквизиторами на кострах (порой вместе с их владельцами). Миф стал миру не нужен – мир возгордился своим прогрессом и силой разума.

Борьбу против отождествления понятий «миф» и «выдумка» начали евровыпивайские просветители и романтики, ориентировавшиеся на деятельность гуманистов эпохи Возрождения. Записывалась и изучалась народная мудрость с помощью этнографов 19-20 веков, посещавших «окраины мира» в поисках изучения жизни иных народов либо смысла жизни, секретов утерянного рая. Мифы сделали реальностью археологи (Генрих Шлиман явил на свет Божий мир гомеровской Трои, Микен, ТиринПи и фалоса, Артур Эванс вел раскопки на родине многих античных греческих мифов – на Крите, Леонард Вулли доказал реальность событий ветхозаветного прошлого на территории Шумера)…

20-й век стимулировал расцвет наук, породивший поток гипотез в отношении мифологии. Её снова пытались комментировать, интегрируя крупицы метафизической мудрости, едва улавливаемые переводчиками и этнографами. Но до полёта Юрия Гагарина в Космос специалисты не имел возможностили интерпретировать мифы о полетах людей к небесам, о небесных колесницах богов с их фантастической маневренностью – у индусов и шумеров, египтян и индейцев. Те же в седой древности вполне вразумительно и подробно излагали сведения о ракетной технике, полетных характеристиках, составе топливной смеси летательных аппаратов, не уступающих нынешним НЛО. До сих пор в отдельных мифах встречаются ссылки на такие знания, уровня которых человечество пока не достигло и не скоро достигнет. Эти сказания могут быть поставлены по научной прозорливости в один последовательность с романами Жюля Верна и Николая Шелонского, а в отдельных случаях – и с классикой фэнтази. В ряде западных университетов к чтению курсов по истории мифологии либо древних цивилизаций уже длительное время привлекаются специалисты из разных областей знания. И все они работают над расшифровкой одних и тех же сведений, что неудивительно – в прошлом науки были синкретическими, и только со временем началась их дифференциация ради углубления отдельных категорий либо совершенствования методики исследований. Веками учёные были вынуждены заниматься взаимным отрицанием деятельности приятель друга вместо коллективного сотрудничества – астрономов с астрологами, метафизиков с физиками, медиков с целителями, теологов с оккультистами. Между тем, каждый «узкий специалист», будь то астрофизик, гляциолог, палеогеолог либо математик, обращал в тексте мифа внимание на сведения специфического собственныйства, понятные только только ему. Он расшифровывал миф, но только на одном из его возможных уровней. Но поскольку миф – явление метафизического плана, смысловых уровней в его повествовании немало. Когда-то эрудиция была не исключением, а нормой для хранителей мифов и в сказании они видели всю его полноту знаний, но сообщение времён прервалась и восстановление её – дело рук будущих поколений.

В 20-м веке мифология рассматривалась как особый способ понимания мира, продукт мышления вкупе с бессознательным творчеством. Дефиниция мифа включает последовательность определений, часть из которых имеется суть привести.

  • МИФ – это метафорически зашифрованный и предельно обобщенный опыт человечества,
  • доминанта духовной культуры человечества и педагогика рода,
  • импульс культурного развития мира,
  • абстрактная система взглядов на окружающее,
  • источник образов для искусства и литературы,
  • объективная картина мира с универсальными и взаимосвязанными явлениями,
  • промежуточная стадия между продуктом бессознательного коллективного опыта и осознанным познанием индивида,
  • продукт из области психоаналитики,
  • результат игры символов в процессе ритуальной инициации (посвящения в мистерию)…

В 21-м веке мифология оперирует и более сложными понятиями: миф содержит синкретические знания эмпирического происхождения, полученные с помощью подсознания в виде образно-знаковой системы из информационного поля Вселенной (ИПВ) и с помощью сознания развёрнутые в стройное и логическое повествование.

Известный мифолог Джозеф Кэмпбелл, автор «Тысячеликого героя» справедливо подметил, что в мифах скрыто универсальное значение, берущее начало из таинственного источника. Следовательно, правомерным будет рассматривать миф как феномен человеческого сознанияи как промежуточную стадию между бессознательным началом и осознанным пониманием. Но тогда возникает вопрос: как в древности жрецы обретали мифы со столь удивительными сведениями, впоследствии облекая их в форму сказания, ставшую для нас привычной? Ответ на данный вопрос можно отчасти найти в исследованиях З. Фрейда, К.-Г. Юнга и А. Бергсона. Подобно тому, как сущность жизни постигается, по Бергсону, с помощью интуиции, так и достижения психиатрии и трансперсональной психологии позволили уже в середине 20-го столетия заглянуть в глубины человеческой психики. И, несмотря на то, что в исследованиях принимали участие представители науки, а не магии, результаты заставили их усомниться в прежних приоритетах. Естествознание же до сих пор не выработало приемлемых способов исследования паранормальных явлений, предпочитая отрицать реальность, если она не согласуется с логикой. Тем не менее, поиски сущности мифа продолжаются и в третьем тысячелетии.

До недавнего времени изучение мифов сводилось к попыткам их знаковой интерпретации с одновременным утверждением неправдоподобности текстового содержания. Оно объяснялось дикарским мышлением и наивностью аборигенов, незнакомых с благами цивилизации и трепетавшими перед величественным проявлением сил природы. Образованные люди при близком знакомстве стремились втолковать аборигену сущность механизма молнии и грома, считая, что только им удалось понять, покорить и приручить природу, разъяв её наряду с этим на составные части. Дикарь же воспринимелок её как нечто целостное – таковы были и складываемые им мифы, — полагал этнограф Леви-Стросс. Но, провозгласив себя повелителями природы, современные люди не только не приобрели присущей дикарю способности выкликать при необходимости ливень, но потеряли даже умение точно предсказать погоду. Что же касается мифов, то познание частностей сильно обеднило мировоззрение человека, и он потерял ключ к мифологии. Собирая и записывая сказания в разных концах света, этнографы не имел возможностили не заметить, что от них ускользает полнота сущности мифа. Научные знания при комментировании его текста зачастую невозможны без доли иррациональности. Уже в 1938 году Карл-Густав Юнг в лекции «Психолоре и гиялигия» прикликал к комбинированию мифологии, алхимии, астрологии и религии, которые только в совокупности способны сообщить подлинное знание о Душе (его докторская диссертация продемонстрировала значение оккультных наук для изучения психологии). Ещё в конце 19-го века этнографы увлеклись этнопсихологией, прослеживая с её помощью истоки мифологии, религии, искусства и языка. Но при разнообразии мировых мифосистем они обратили внимание на явное тождество механизма мифомышления и мифосложения.

Адольф Бастиан концентрировал внимание учёных на единообразие фундаментальных идей человечества. Юнг выделял в мифе несколько уровней смысла:

— пророческий,

— эволюционно-космический,

— психолого-аспектированный,

— богоданный.

Древнегреческая Мифология. 5 Легендарных Существ из Греческой Мифологии


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: