Классификация гольденберг

Третья совокупность классификации в собственности Гольденберг (1975). Она полагала что Юнгианцы еще не образовали школ, и в этом отличие ее подхода от подхода Адлера и Фордхама Исходя из этого тут не существует традиции самокритики либо оценки изнутри — имеется лишь сотрудничество между отдельными аналитиками. Она считает, что ученые из вторых областей как и она сама, имели бы более вольный подход к юнгианским концепциям и к их постьюнгианскому формированию, и кроме этого что юнгианцы имели возможность бы общаться между собой и разъяснять собственные идеи, если бы была совершена какая-то классификация

Гольденберг разделяет постьюнгианцев на две группировки — третье и второе поколение. Она имеет в щу поколения в интеллектуальной истории и по отношению к Юнгу как к эпи-стемиологической сердцевине, а не как что-то, Имеющее отношение к фактическому возрасту человека. Она вычисляет человека представителем второго поколения в случае если он разглядывает себя как ученика либо учителя Юнга и пробовал так иди в противном случае сделать соответствующее обоснование (с. 203). Гольденберг показывает, что термины второе поколение и соответствующее обоснование в первый раз были использованы самим Юнгом в предисловии к книге история и Происхождение сознания Фордхама . (1954 г.). Исходя из этого Гольденберг кроме этого выделила важность этих предисловий в определении эволюции постьюнгианской мысли и в некоторых случаях в восславлении автора.

Ясно, что Юнг ценил попытки организовать его работу и поведать о ней. И само собой разумеется, работы юнгианцев второго поколения очень популярны (вероятно кроме того более популярны, чем книги Юнга) потому, что, не высказывая никакого большого расхождения с Юнгом, они передают его идеи в более несложной форме либо говорят обо всем более легко, чем он Но Гольденберг вычисляет и Форхама, и Адлера вторым поколением. Она оставляет наименование третье поколение для той школы аналитиков, каковые определяют себя как архетипических психологов (см. главу 9, где детально рассматривался архетипическая психология). Для Гольденберг это первое Поколение людей, каковые не ощущают никакой ответственности перед Юнгом лично, но не обращая внимания на это, признают его авторитет. Мне думается что именно этот последний момент ~~ главная черта данной классификации. Вопрос об ответственности перед Юнгом, возможно, — это вправду то, что отличает второе поколение постьюнгианцев от третьего.

КОММЕНТАРИЙ

Ясно, что эти классификации частично противоречат друг другу — к примеру, третье поколение Гольденберг легко остается незамеченным в двух вторых классификациях (не смотря на то, что Адлер имел возможность бы ответить, что архетипическая психология еще не существовала в полную силу во второй половине шестидесятых годов прошлого века). И Фордхам оспаривает то, что Адлер говорит о срединной позиции, тогда как Адлер практически готов к признанию того, что неоюнгианцы образуют отдельную группу (см. ниже с. 47).

Это весьма запутанное и неприятное состояние дел, и оно вводит в заблуждение в однообразной степени и тех, кто уже практикует анализ. Я весьма благодарен Кларку (личная беседа, 1982 г.) за рассказ о серии семинаров, каковые он давал для юнгианских психотерапевтов-практикантов о течениях в современной юнгианской психологии. Обучающиеся так глубоко пробралсялись этими проблемами, что подчас слезы свидетельствовали о тревоге, обстоятельством которого были эти расхождения и путаница. Хорошей стороной данной истории было то, что обучающиеся оценили собственный шанс заняться сравнительным анализом.

НОВАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ

Формулируя собственную классификацию, я желал в первую очередь дать модель, которая продемонстрировала бы отдельные различия при достаточно полном описании постьюнгианских школ и дала бы возможность достигнуть двух связанных между собой целей, (обрисованных Гольденберг): обеспечить доступ к достижениям постьюнгианцев для неспециалистов и более высокую степень структурирования, упорядочения и взаимоотражения во внутренних спорах.

Моя догадка пребывает в том, что, вправду, имеется три главные школы. Мы можем назвать их Хорошей школой, Школой развития и Архетипической школой. Мой способ пребывает в том, дабы выделить три нюанса теоретических дискуссий и три — клинической практики, к каким имеют отношение все аналитические психологи. Я сохраняю надежду продемонстрировать, что именно рейудельный вес и тинг этих моментов лежат в базе эволюции школ.

Три теоретических нюанса:

(1) определение архетипического;

(2) понятие самости;

(3) развитие личности. Три клинических нюанса :

(1) анализ переноса-контрпереноса;

(2) выговор на символическом переживании самости;

(3) изучение высокодифференцированной образной совокупности.

По отношению к теории Хорошая школа, как мне кажется, расположила бы приоритеты в порядке 2, 1, 3. Другими словами интегрирующая и индивидуирующая самость была бы ответственнее всего, другие архетипические потенциалы и образы следовали бы конкретно за ней, а детские переживания человека рассматривались бы как что-то, владеющее пара меньшим значением (я полагаю, что это в целом отражает порядок расположения этих моментов самим Юнгом, из этого и применение слова Хорошая). Школа Развития расположила бы эти моменты в порядке 3, 2, 1. Главное внимание уделялось бы личностному формированию человека, что после этого вело бы к исследованию самости, разглядываемой как генератор архетипических образной системы и потенциалов всю жизнь. Архетипическая Школа разглядывала бы сначала архетипическую образную совокупность, после этого самость, а развитие взяло бы меньше внимания. Так порядок был бы 1,2,3.

В области клинической практики Хорошая школа расположила бы элементы в порядке 2, 3, 1 либо, быть может, 2, 1, 3. Я не уверен, что именно следовало бы за поиском самости — перенос-контрперенос либо поиск отдельных образов. Школа Развития расположила бы клинические приоритеты в порядке 1, 2, 3, либо, быть может, 1, 3, 2. Тут я опять-таки уверен, что перенос-контрперенос считался бы самый важным нюансом, но не в полной мере уверен, что было бы на втором месте — переживание самости либо изучение образной совокупности. Архетипическая Школа возможно поместила бы их в порядке 3,2,1. Так изучение отдельных образов считалось бы более нужным, чем символическое переживание самости и эти же оба нюанса были бы больше в центре внимания, чем перенос-контрперенос.

Непременно, тут имеется наложение на прошлые классификации. Моя Хорошая школа подобна ортодоксии Адлера и Цюрихской школе Фордхама. Моя Школа развития сходна с нео-юнгианцами Адлера и с Английской школой Фордхама. Моя Архетипическая школа названа Гольденберг третьим поколением юнгианцев . ‘

Я выбрал эти три темы не просто так — теоретики всех трех школ подтвердили расстановку выговоров, которую я внес предложение. К примеру, Адлер (Хорошая Школа) в личном заявлении (не опубликовано, 1975) писал:

Мы уделяем главное внимание символической трансформации. Мне хотелось бы процитировать то, что Юнг говорите письме П.В. Мартину (20/8/45): … главной интерес моей работы связан с подходом к божественному, но божественное и имеется настоящая терапия’.

Что касается Школы развития, в предисловии редактора к собранию трудов ее авторов (Fordham, p., 1974) говорится:

Признание переноса как такового было центральным вопросом, заботившим клиницистов… С покупкой все больших опыта и навыков беспокойство по этому поводу начало уменьшаться, контрперенос стал предметом, с которым возможно было трудиться. Наконец, имеющееся тут взаимовоздействие оптимальнее назвать переносом (контрпереносом). (с. х.)

Потом в этом введении говорится о том, имеет ли термин интерпретация какое-либо аналитическое значение, если он не связан с прошедшей историей больного.

Хиллман, говоря об Архетипическои школе, утверждает:

На самом базисном уровне психологической действительности находятся образы фантазии. Эти образы — главной итог деятельности сознания… Образы — это единственная реальность, которую мы принимаем конкретно,

И в той же работе он говорит о первичности образов. (1975а, с. 174)

Мне говорили (Lambert, личная беседа, 1982), что шесть элементов возможно расположить в виде решетки, подобно тому, что сделал в психоанализе Бион (1963). Это продемонстрировано на рисунке 1. Решетка Биона предназначена чтобы оказать помощь аналитику думать над проблемами, каковые появляются в аналитической практике; это способ представления в абстрактном виде того, что делают пациент и аналитик, начиная от самого несложного и до самых сложных сотрудничеств. Практически я не стал бы сказать, что моя решетка какое количество-нибудь сравнима с монументальным произведением Биона с сорока восемью категориями. Но цель, для которой эту решетку возможно применять, сходна: изучение опытного внутреннего мира аналитика как часть опытного самоанализа аналитика. И что еще более принципиально важно, читатели данной книги смогут применять решетку чтобы ориентироваться в разных по-стьюнгианских дебатах.

Перенос-контрперенос Символические переживания самости Изучение высокодифференцированной образной совокупности
Определение архетипического
Понятие самости
Развитие личности

Рисунок 1

Любая классификация — это в определенной степени творческая неправда, потому, что вряд ли найдутся люди, каковые в точности соответствуют описаниям. Для людей с определенным типом темперамента классификация оказывается чем-то малоценным либо кроме того разрушительным для индивидуальности. Классификация сама по себе странна, потому, что любой создатель втайне либо открыто отдает предпочтение той группе, которую он знает лучше. Но иначе, само существование классификаций, таких как классификация Адлера, Фордхама и Гольденберг значимо, не говоря уже о таких расхожих фразах, как термин Плаута Клейн-юнгианский гибрид (1962) либо изобретенный Хиллманом термин архетипическая психология (1975, с. 138-47).

Я представил собственную классификацию не в виде или/или; ее центральным положением есть тот факт, что все аналитические психологи, возможно, применяют все эти теории и интересуются всеми этими клиническими областями в определенный ё90. Забранные совместно, эти шесть рубрик составляют в целом большую часть дисциплины аналитическая психология — это неспециализированное ядро либо база, полученная от Юнге со всеми пocлeдyющими добавлениями. За Бионом мы можем назвать это постъюнгианскои вершиной, что подразумевает безграничный взор на предмет либо возможность. Аналитического психолога определяет его активное отношение к полемике по поводу степени значимости каждого из этих шести направлений. Такое распре деление значимости, предпочтений и веса, вместе с выбором каждого отдельного аналитика и формирует школы. Итак, классификация школ, совершённая этим методом, может распознать и сходство, и различие во взорах.

Потом направляться ожидать, что мы найдём в школах аналитической психологии что-то большее, чем неспециализированную традицию. Мы можем найти что-то общее в разработке понятий в каждой из школ, неспециализированное идеологическое и практическое будущее. В главе 11 я свожу к единому знаменателю составные части для того чтобы будущего, но попытка сделать это проходит красной нитью через всю книгу.

Я уверен, что у школ имеется антиидеологический компонент. К примеру, Хаббак продемонстрировала, как кроме того в Школе развития уделялось внимание вопросам амплификации и активного воображения (каковые в большинстве случаев не ассоциируются с данной школой) (1980). Она показывает, что довольно часто больной либо несколько больных стимулируют интерес к определенной теме; из этого следует необходимость подхода к классификации, основанного на приоритетах, а не на исключениях.

Я упоминал ранее, что школы психоанализа со временем приняли более формальную структуру, чем школы аналитической психологии. Разумно высказать предположение, что сходный процесс произойдет в аналитической психологии, и что он уже начался. Таким образом, любой соблазн проигнорировать существование школ либо преуменьшить их важность исторически неоправдан, либо же он может отбросить нас ностальгически к более раннему, более единому периоду.

В этом контексте мы можем отметить слова Сегала (1979) о том, как Английское психоаналитическое общество подошло к организации собственного процесса обучения, принимая к сведенью существующее различий между школами психоанализа — Труппа В включала Анну Фрейд и её последователей, а Несколько А включала и клейнианцев, и тех, кто потом стали известны раздельно как Средняя Несколько свободных аналитиков. Сегал считает, что по окончании прошлой язвительности в 1940-х годах, по мере того, как проявлялись различия, все устанавливалось, и что организация подготовки, принимающая к сведенью наличие групп, не только дает обучающимся жёсткую основу на избранном ими пути, вместе с тем дает им знакомство с разными мнениями (в том месте же, с. 111).

Рассказ Сегала кроме этого увлекателен тем, что он бросает свет на то, как воюющие стороны ссылались на Фрейда: обе противоположные стороны без конца цитировали Фрейда, но цитаты были различными. Возможно было бы сообщить: Что Фрейд? Чей Фрейд? (в том месте же, с. 95). И потому, что главным вопросом было то, была ли Мелани Клейн фрейдисткой, неудивительно для аналитических психологов (каковые, как мы заметим в данной книге, имели собственный вариант данной неприятности) услышать, что: до самой смерти (Клейн) была легко поражена и глубоко обижена холодностью Фрейда по отношению к ней и ее работе, которую она считала близкой к его работе. Полагая, что она разрабатывала собственные идеи в том же этосе и дальше, чем любой из живущих аналитиков, она не имела возможности вынести, что он наблюдал на это в противном случае (в том месте же, с. 171).

Быть может, полемика неизбежна. Гераклит говорит нам, что polemos в значении борьба либо конфликт — это папа всего, царь всего. В дополнение к идеологическим факторам, школы аналитической психологии отражают эмоциональную действительность, и это возможно разглядывать как необходимость для появляющейся профессии.

Одним из осложняющих факторов есть то, что постьюнгианские группы стремятся объединиться около сильных фигур фаворитов. Я не пологаю, что это происходит благодаря сознательных действий, но возвышение и возникновение фаворитов, несомненно, появляющееся из жажды избежать аномального и расположить идеи в иерархии приемлемости, олицетворяет некоторые различия между школами (ср. Самуэлс, 1981а).

Более того, школы неизбежно становятся более, а не меньше сильными в том замысле, что разные основатели довольно часто выбирают практикантов, каковые с симпатией относились бы к тому консенсусу, что существует в данной школе.

Хорошая:

Блум, Адлер, Брэдуэй, Бинсвангер, Детлофф Вольфф МакКерди, Вудман Нойманн, Гросбек, Перри Жаффе, Уиллефорд И.Якоби Уитмонт Кастиллехо Уланов Лейярд, Холл, Лохлин, Шварц, Маттун, Эдингер, Мейер, Перера, Сингер, Стивене Уивер Уилрайт, Фирц, Мария Луиза фон Франц, Фрей-Рон, Хамберт, Ханах, Хардинг фон дер Хейдт Хендерсон

РАЗВИТИЯ: Гордон, Абенгеймер Дэвидсон, Бломейер, Гудхарт, Дикманн, Джексон, Кальвахо, Кларк, Мур, Ньютон, Редферн, Селигман, Сэмюэлс, Фиумара, Хаббак, Хобсон, Кей, Лайонз, Ламберт, Ледерманн, Мадуро, Плаут, Л. Стейн, Фордхам, Цинкин, Штраусе

АРХЕТИПИЧЕСКАЯ

Гуггенбюль-Крайг, Бери, Авенс, Р. Стейн, Гигерих Шортер, Гриннел, Кейси, Корбин Лопес-Педраза, Миллер ,М. Стейн, Хиллман,Уильяме М.Якоби

Возвращаясь к моей классификации ненадолго, направляться сказать, что еще один метод избежать жесткости пребывает в том, дабы разглядывать школы как накладывающиеся друг на друга в какой-то степени. Это не только допускает существование людей, каковые оказываются между школами, вместе с тем демонстрирует отличие между школами. Это продемонстрировано на рисунке 2, где фамилии находятся в алфавитном порядке, дабы читателю было легче возвращаться к данной таблице по мере того, как он просматривает эту книгу. Наличие фамилии в определенной колонке предполагает теоретическое сходство, а не формальный альянс (не смотря на то, что и это может иметь место). Само собой разумеется, имеется авторы, работу которых я не комментирую, либо с которыми я не знаком, либо каковые не пишут статей и книг; их фамилии не смогут показаться в данной таблице.

Современная Поэзия от Авторов


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: